— Стой…

— Ай…

Снова гололед, падение тел, отборная ругань, и, кажется, это хрустнуло мое плечо. Что ж, план Б тоже закончился не очень…

Как мне удалось встать, я даже не поняла. Лишь внезапно ощутила, что меня больше никто не держит, а затем рядом оказывается чье-то хрупкое тело, и тонкий испуганный голос шепчет:

— Он живой, но так ругается… Бежим скорее, Аля.

Я бы на его месте тоже ругалась, а сил бежать у меня не было.

— Ой, кажется, прохожие сейчас вызовут полицию. Алечка, ну же. Давай…

Ума не приложу, как у нее это получилось, но Света умудрилась дотащить меня до ближайшей остановки.

— Прости меня, прости, — всю дорогу не умолкала она, — только держись, пожалуйста…

Когда я тяжело плюхнулась на деревянную скамейку, она ощупала меня своими тонкими ручками и чуть не плача заметила:

— Рука у тебя странно висит, скорую вызываю? Или в травму поедем?

Постепенно шок начинал проходить, и я наконец-то могла трезво оценить, насколько всё плохо. Плечо пульсировало и отзывалось острой болью в суставе, рука плохо двигалась и казалась чужой, но сломанной не выглядела. Еще я, кажется, отбила себе копчик, а голова просто раскалывалась. Этот человек со своими тайнами мог меня реально убить.

— Не надо скорую, звони…э-э-э…

Соображала я плохо, но все-таки попыталась серьезно обдумать. Если так задуматься, то моя мама медсестра и она умеет вправлять вывихи, но ей я бы позвонила в самую последнюю очередь. Кроме нее, на ум пришел только Денис Михайлович, но он был неизвестно где. Оставались еще двое из ларца, но и тут я никак не могла решить, к кому лучше обратиться за помощью. В какой-то момент мне показалось, что я заснула, потому что, когда открыла глаза, передо мной на корточках сидел Алекс, а позади него длинной тенью маячил спортсмен.

— Господи, ты что, позвонила им обоим? — не поверила я, и Света виновато шмыгнула носом.

— Извини, но ты все бормотала: «Один просил обращаться, если меня вдруг побьют, настал его шанс», а потом добавила: «Что же это за спаситель такой, из-за которого я всё время вляпываюсь. Нет уж, пусть он выручает!». Я никак не могла разобрать, о ком конкретно ты говоришь, а потом было ужасно холодно, у тебя начали синеть руки, а трогать их было нельзя… И мне показалось, что ты умираешь…Я…

— Сделай глубокий вздох, досчитай до десяти и… помолчи немного, — мягко и даже доброжелательно произнес Алекс, но от его тона так явственно несло холодом, что Света испуганно замерла.

Кажется, про вздох она забыла.

— Так, а теперь ты, — в голубых глазах Алекса плескалась вселенская тоска.

Мне вдруг стала стыдно. Судя по досадно поджатым губам Андрея, он тоже не понимал, за что такое счастье в виде меня свалилось ему на голову.

— Где болит?

«Везде», — тут же хотелось заявить мне, а потом сжаться калачиком, укрыться одеялом и поплакать. Мой психолог говорил, что достаточно повыть три минуты, как заметно станет лучше.

Мне обычно хватало даже одной. Пожалела себя немножко и будет. Жива ведь, уже хорошо.

— Аля, не молчи. — Парень легонько потряс меня за плечи. — Оцени свое состояние по шкале от одного до десяти.

— На пятерочку, — поморщилась я. — Кажется, он вывихнул мне плечо.

— Кто, мелкая⁈ — тут же подбоченился Андрей. — Только скажи, и я ему!

— Не сейчас, — отрезал Алекс, не дав мне дослушать. — Все разговоры после. Встать можешь?

Чувствуя, как онемели ноги, я виновато покачала головой.

— Со мной такое впервые, извини.

— Андрей, забирай блондинку и езжайте в аптеку. Затем ко мне. Знаешь, что брать?

Спортсмен хмуро кивнул, сграбастал своей ручищей молчаливую Светлану и потащил ее к своей машине.

— Эй, оставь девушку, — обеспокоенно дернулась я, но тут же испуганно ойкнула, когда Алекс неожиданно подхватил меня на руки.

— Переживай за себя, а не за подругу, — посоветовал он, аккуратно загружая меня на заднее сиденье своего черного кроссовера. — Как так получилось, что она в порядке, а ты — нет?

— Она тоже не в порядке, — возразила я, но почувствовав страшную усталость, тихо попросила: — Давай пока мы едем, ты не будешь ни о чем меня спрашивать, и я посплю.

Надо отдать ему должное, он все понял. Накинул на меня что-то меховое и теплое, а я, устроившись максимально удобно, насколько позволили больные плечо и копчик, задремала.

Бесконечно долгий и тяжелый день остался позади, и это поистине прекрасно.

Я лежала на диване и вспоминала историю о том, как мы всей семьей лечили папу.

Однажды, на новогодних каникулах, папа неожиданно решил заболеть. Ну как заболеть. Температура была всего 37, но для моего родителя, как выяснилось, это практически смертельно.

Папа демонстративно закутался в плед, натянул шерстяные носки, лег на диван в гостиной и умирающим голосом попросил сварить ему куриный бульон. Мама была на дежурстве, бабушка в гостях у подружек-божьих одуванчиков, поэтому готовить пришлось мне.

К слову, у меня вообще с готовкой не очень, а тут еще Тихон под боком мешался, поэтому бульон получился пересоленным и переперченным. Папа, от души сделавший три больших глотка страшного варева, закашлялся и закономерно обиделся. Мы повздыхали и предложили ему другое лекарство: Тихон и Ян не мешаются, сидят тихонечко и смотрят мультики, а я сбегаю за пивом и соленой рыбкой. Папе такой вариант понравился больше куриного бульона, и он с радостью согласился. Пока я ходила в магазин, что-то явно пошло не так. Близнецов хватило ровно на одну серию «Лунтика», а потом они окружили родителя и требовали, чтобы он тоже позволил им себя лечить. Папа вздохнул и не глядя дал им баночку с бабушкиной согревающей настойкой. На-те, мол, мажьте. Через пять минут папа понял, что с настойкой явно что-то не то. Близнецы это тоже поняли. И дружно заревели. Когда я пришла, то братья, шмыгая носами, отмачивали горящие красные ладони в холодной воде, а папа с красной грудью, спиной и ногами поливал себя из холодного душа и громко сетовал на то, что в нашей семье даже нельзя поболеть спокойно. Впрочем, от холодной воды все стало только хуже. Бабушка позже возмущалась, что они извели всю ее мазь от ревматизма.

Когда домой пришла мама, я всхлипывала от смеха, а папа бревном лежал на диване и умолял боженьку, чтобы он помог ему тихонечко сдохнуть.

Совсем как я сейчас.

Умоляю всех и вся оставить меня в покое, а два мужлана стоят надо мной и спорят о том, кому из них выпадет честь вправлять мне вывих.

— У меня опыта больше, — резонно заявил Андрей.

— Но тебе нельзя ее трогать, — в свою очередь выдвинул аргумент Алекс, игнорируя мое тихое замечание о том, что сейчас вообще никому нельзя меня трогать.

— Я все еще не понимаю, почему тебе вдруг можно⁈ Она же неприкасаемая!

Сам ты!

— А я особенный! — самодовольно заявил хозяин квартиры.

— Так и я не лыком шит. Перчатки на что? И вообще, ей сначала надо обезболиться, потом вправляем, затем фиксируем, а уже после нормальному врачу показываем.

Я слушала их и сильно сомневалась, что после всех этих манипуляций нормальный врач сможет мне помочь. А если я им еще про копчик скажу? Тоже вправить захотят?

— Давай я их отвлеку, а ты сбежишь? — горячо зашептала Светлана.

— Мы уже выяснили, что отвлекать ты не умеешь, — открестилась я от еще одной безумной помощницы.

— Верь в меня, подруга!

— Ты в курсе, что слишком громко шепчешь? — с улыбкой спросил Андрей.

Я, наверное, впервые видела, как этот колючий и вечно хмурый парень улыбается. И как же преобразилось его лицо.

— Аля, встань, пожалуйста, — мягко попросил Алекс.

Происходящее начало напоминать какой-то абсурдный сон. Как такие разные люди оказались в одной компании?

— Извини, мне удобно лежать.

Крепкие руки осторожно подняли меня с дивана, затем они же деликатно освободили меня от теплой толстовки, оставив в одном топе. Всё еще не могу привыкнуть, что Алекс не любит слушать возражений и поступает так, как ему нужно.