— Не поможешь, значит.

— Максимум свидание.

— А потом поможешь?

— Продолжения не будет, я не завожу длительных отношений.

Фу. Гад. Хотя бы дослушал до конца, двадцати минут еще не прошло ведь.

Но Алекс поднялся со своего места, непрозрачно намекая, что готов уйти в закат.

— Я все равно тебя достану… — пробурчала ему вслед. Не бежать же за ним, запутаюсь в длинной юбке.

— Дерзай, чудачка, — можно подумать, у него не уши, а настоящие локаторы. — Мне нравятся упорные девушки.

И он ушел, не прощаясь. Вот как? Хорошо. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Я девушка упрямая, сам заметил. Измором возьму!

Первым делом я разыскала нашу старосту, Евгению. Плевать, что она сидела в компании чирикающих девчонок и спокойно уплетала свое заварное пирожное. Я с детства привыкла действовать напролом. Так уж получилось, что люди начали избегать меня довольно рано, и приходилось идти на разные меры, чтобы наконец быть услышанной услышан.

Я бесцеремонно уселась на край мягкого дивана. Девушки тут же подвинулись, не желая находиться в опасной близости. Очень удобно. Забавно, что перед экзаменами они вдруг резко становятся смелыми и сами готовы стянуть с меня перчатки, лишь бы узнать, какой билет им достанется.

— Алевтина? — Умные карие глаза смотрели на меня без особого удивления. Скорее, просто вопросительно.

Нравится мне наша староста. Не будь я такой особенной, подружилась бы с ней.

— Расскажи мне про новенького, — не стала я тратить время на приветствия. Немного подумав, добавила для убедительности: — Все, что знаешь.

— Что взамен? — Предприимчивая девушка лишь посмотрела на своих подруг, а те, несмотря на явное любопытство, медленно начали собираться.

— Что хочешь?

— Ну уж точно не твои предсказания и гадания, — фыркнула Евгения. — Говорят, что ты говоришь правду, но нагоняешь страха ненужными подробностями. Я в это не особо верю. Просто как-нибудь поможешь в ответ.

— Заметано.

Руки, естественно, пожимать не стали.

В свою комнату в общежитие я возвращалась поздним вечером. Раздраженная и уставшая.

Ничего особо важного не узнала.

Алекс Игнатович Котов, почти двадцать пять лет. Долго был в академическом отпуске, но вдруг решил восстановиться. Я наивно думала, что он просто из другого потока и случайно забрел на наш факультет. Сложно представить этого бритого и татуированного парня в образе психолога. Высказав свои сомнения Женьке, в ответ я услышала язвительное: «Да ты тоже больше на нашего клиента смахиваешь. Терапия по тебе плачет!».

Я не стала огрызаться и хвастаться тем, что получше некоторых знаю о родовых программах и умею работать с метафорическими картами, а еще тайно хожу на расстановки по Хелингеру, да и вообще психолога с десяти лет посещаю (последнее особенно на хвастовство не тянет). Женька дала мне номер парня, а также адрес. Упомянула, что он где-то работает, но где именно — сплошная тайна. Это ничего, тайны для меня не проблема.

В комнате умопомрачительно пахло курицей с чесноком и еще чем-то, ужасно знакомым и домашним. Не выдержав, заглянула в кастрюлю. Конечно же. Гречечка моя любимая!

Новая соседка вздрогнула при моем появлении. Маленькая и худенькая, с личиком в форме сердечка и большими голубыми глазищами в пол-лица она напоминала мне взъерошенного воробья. Я была искренне удивлена, когда она в первый раз неуверенно постучалась в дверь и дрожащей тоненькой ручкой предъявила бумажку о заселении. Первой реакцией было — пойти и поскандалить с комендантом. Та уже четвертый год подряд пыталась ко мне кого-нибудь подселить, но никто не уживался. Нет, я вовсе не такая вредная и обувь к порогу не приклеиваю (за исключением одного раза), зубной пастой никого не мажу (только пару на лбу у первой соседки молнию зеленкой нарисовала, чтобы она не обзывала Гарри Поттера лошарой), люблю чистоту (маниакально и страстно), а также… на этом все, наверное. Не суть. Я уживусь с кем угодно, если только меня не трогать, но ни одна из сожительниц не могла спать из-за моих кошмаров. Кричу я во сне громко.

А вот Светлана (как звали новую соседку) держится уже вторую неделю. Сама иногда плачет по ночам, я как-то слышала. Она вообще оказалась слишком дерганной и зашуганной, но не в моих интересах спрашивать о чем-то.

— Поужинаешь? — неуверенно предложила она, когда я уже накладывала горячую еду в тарелку. Даже неловко как-то стало.

— Коль уж ты решила задержаться…

Светлана моментально напряглась.

— И если так вкусно готовишь… давай я буду складываться с тобой на продукты?

Девушка неопределенно пожала плечами.

— Как хочешь.

Странная. И молчаливая. Ну да и ладно, мне только на руку. После сытного ужина глаза начинали слипаться, но впереди еще ждали лекции по клинической психологии. Так я и уснула, — любовно обнимая тетради. Предсказуемо мне приснился Алекс. В эту ночь обошлось без кошмаров.

— Почему у тебя такие шершавые руки? — Это был первый вопрос, который я задала парню, плюхнувшись рядом с ним на свободное место за последней партой. Почему-то именно эта мысль не давала мне покоя.

— А дальше будет: почему у тебя такой острый язык? — усмехнулся Алекс. В его голубых глазах танцевали чертики. Сегодня он был одет в джинсы и голубую рубаху, которая, к разочарованию женской половины, прятала красивые предплечья и загадочную татуировку.

— Не острее моего. Держи, это взятка.

Алекс насторожено покосился на стаканчик кофе, но угощение взял. Хороший мальчик.

— Надеюсь, ты туда ничего не подсыпала.

— Упаси господь, меня заживо съедят вон те малолетки, что поджидают тебя у входа.

На шее у Алекса нервно дернулся кадык. Видимо, кто-то уже сумел его достать. Нет, ну у нас правда на курсе очень мало симпатичных парней. Сам виноват, что родился красавчиком.

— Подавятся они тобой, Аля.

Я весело хмыкнула.

— Я такая костлявая?

Окинув меня медленным взглядом, Алекс покачал головой. Да, я похожа на маму, а она очень привлекательная брюнетка с ехидными зелеными глазами. Волосы у меня длинные, почти до пояса, ноги от ушей. Грудь высокая, талия сносная, несмотря на то, что в еде я себе почти никогда не отказываю. Но живя в постоянном стрессе, особо не растолстеешь. Я в себе не любила только длинноватый нос с горбинкой и слишком пухлые, на мой взгляд, губы. Но некоторые себе такие специально делают, так что не стоит прибедняться.

— Ты не костлявая, — резюмировал мой будущий спаситель. — Но юбка у тебя ужасная.

— Что ты понимаешь? — Меня внезапно задело его замечание. Я любила свои длинные черные юбки-пачки. Они делали талию еще тоньше. — Они придают мне особый ведьминский вид.

— Ну-ну… — Парень явно не любитель спорить. Он вообще был слишком спокойным. — Хорошо, Аля, можешь и дальше приносить мне кофе и сидеть рядом. Ты забавная и прекрасно отпугиваешь народ, а я люблю тишину.

Мне очень хотелось в отместочку сказать ему что-нибудь не менее гаденькое, но наш практикум начался, а мне очень нужно было получить зачет автоматом. Ладно, живи пока.

В кафе на большом перерыве я тоже пошла вслед за Алексом. Если он и удивился, то не подал виду. На редкость непрошибаемый.

— Кофе сам покупаешь, — предупредила я, давая понять, что готова только на одну взятку в день.

Он хмыкнул, но не стал комментировать. Кофе купил мне и себе, а еще сунул бутерброд под нос. Добрый самаритянин. Я специально дождалась, когда он проглотит первый кусочек, а потом снова спросила:

— Так почему у тебя такие мозолистые руки?

Он вздохнул. Тяжело. Видимо, я ему уже не казалась такой забавной. Думала, снова отшутится, но он, с тоской поглядывая на еду, признался:

— Я работаю в автомастерской. Много вожусь с инструментами.

Машинки собирает⁈ Интересно!

— А теперь дай поесть нормально.

Наверное, впервые за все время в его голосе прозвучало раздражение. Надо запомнить, что голодного Алекса лучше ни о чем не спрашивать.