— А мне можно? — на этот раз девушка подошла сама. Миниатюрная незнакомка с копной кудрявых волос. Миловидная, упрямая. Не спрашивая разрешения, она сама уверено взяла мою ладонь и осторожно пожала ее своими прохладно-нежными пальцами.

Ого… Мне понадобилась не минута, а гораздо больше времени, прежде чем хоть что-то понять.

— Какая ты интересная, — наконец признала я, не совсем понимая, как относиться к увиденному.

— И ты, я смотрю, тоже, — хитро улыбнулась она. — Просто скажи, получится ли у нас с Ильей? Это единственное, что сейчас важно.

— Если не поубиваете друг друга, то поженитесь в конце года, — не стала я утаивать. — Сразу после повторной свадьбы твоих родителей.

— Ух ты! — Загадочная девушка тряхнула своими невозможно кудрявыми волосами. — Спасибо. Это то, что мне надо было услышать перед тем, как идти в деканат.

— Да, твое эссе уже прошло на конкурс, — заметила я. — Лучше посиди над дипломом, вопросы будут каверзные задавать. Что-то про литературные приемы, кажется.

— Вот как⁈ — заволновалась девушка. — Что ж. Спасибо тебе. Я тоже видела, что мы еще встретимся. До скорого!

Напоследок она опять бесстрашно пожала мне ладонь, благодарно улыбнулась и спокойно ушла.

Кто же ты такая⁈

Мне понадобилось пару минут, чтобы прийти в себя. Постояла, прислушиваясь к своим ощущениям. Нет, все еще зовет. Ну хорошо.

Не помню, сколько их было. Человек пять, шесть. Я, как наркоман перед завязкой, пыталась сполна насладиться своими возможностями. Действовала смело, не таясь, не смущаясь.

Наверное, про меня будут ходить легенды.

В какой-то момент я увидела Андрея, взирающего на меня с полным изумлением и ужасом. Надо и ему гостинцев раздать.

— Аля, мелкая, ты что творишь? — Он попробовал было остановить меня, аккуратно хватая за плечи, но я, извернувшись и встав на цыпочки, обхватила его большое лицо своими ладонями.

— Ты же не пьяная? — явно испугался он. — У тебя же сотрясение! Тебя вообще здесь быть не должно! Куда только Света смотрела?

— Она меня проспала, — широко улыбнулась я, пугая парня еще сильнее. — Вы такие красивые, господи, слов нет. Только галстук, который купит тебе отец, не надевай, не заставляй себя, да и Светка его не оценит, но постесняется тебе сказать. Кстати, обращай на это внимание. Первое время она все время будет стесняться и пугаться, не дави на нее. Спасибо, друг, помни, ты чемпион. Квартира у тебя просто чудесная. Только аккуратнее с рукой. Лет пять, не больше. Задумайся о своем будущем. Последний твой противник некто Сергей. Запомни это имя. — Я все говорила и говорила, а потом у меня закружилась голова.

Всё, хватит. Где мои мозолистые руки?

Конечно, Алекс был здесь. Наблюдал, но не вмешивался. Пошатываясь, я подошла к нему, с улыбкой встречая тревожный взгляд.

— Ты распугала народ, — заметил он, не выказывая особого удивления моему появлению. По версии врача я должна была еще как минимум пару недель валяться в постели со своим сотрясением.

— Ты не ошибся, когда разрешил за собой ходить. Из меня вышло отличное пугало.

— Разве бывают такие красивые страшилы?

— Это оксюморон, — откуда-то пришло новое слово. Наверняка та кудрявая девчонка. Журналистка вроде.

— Какая же ты все-таки необыкновенная, Аля, — смотрел он на меня, и глаза его светились.

— Скоро я стану мамой обычной! — пообещала я и, широко улыбнувшись, сделала шаг вперед, обхватила его красивое мужественное лицо тонкими ладонями.

— Готова? — Он склонил голову и легонько потерся о мои руки, как ласковый домашний котик.

«Он догадался, — подумала я. — Да и как иначе, это ведь Алекс».

— Тебе выпала честь подарить мне первый поцелуй, — усмехнулась я и, не дожидаясь ответных усмешек и шуток, встала на цыпочки и сама его поцеловала. Да так уверенно, будто делала это сотни раз. Губы моего любимого мужчины были мягкими и податливыми, он не спешил и не сопротивлялся, разрешая мне своевольничать. А я в свою очередь попыталась вложить в это прикосновение все свои чувства. Целовала с нежностью и благодарностью, ведь он такой один у меня, он не подвел. Затем со страстью и каким-то решающим отчаянием, ведь такого может больше не повториться. Собственнически. Не отдам никому. Наконец с любовью. Не разобралась в себе до конца, но кажется, это оно…

А потом со мной начало что-то происходить.

— Аля, что с то…

Такова была цена. Мир воспоминаний закрутился вокруг меня, увлекая в свой хаотичный танец.

Маленькая кудрявая девочка со своим пронзительным взглядом…

Авария на дороге…

Светловолосый мальчик…

Андрей и Света…

Ограбление в магазине…

Девушка в красном платье…

Парень без души…

Ящер…

Рыжеволосая незнакомка из моего сна…

Много историй, много секретов…

Они с последней надеждой протягивали в мою сторону свои костлявые руки, в их глазах было отчаяние и надежда. Их никто больше не обнаружит, не спасет… Тайны, секреты, чужие души. Они плакали, чувствуя, как угасает мой дар. Я тоже плакала, чувствуя, как угасаю вместе с ним. Если успею, я протяну руки той, последней. Она заслужила покоя… Давай же, борись…

Я не ударилась своей многострадальной головой об пол только потому, что Алекс успел подхватить меня в самый последний момент.

— Всё закончилось, — глядя в обеспокоенные голубые глаза, прошептала я. — Теперь точно закончилось. Позвони маме…

А потом наступил долгожданный спокойный сон.

В доме стояла тишина. Это было редкостью, так как там, где есть маленькие дети, тишина наступает только во время их сна. Хотя даже ночью, сколько я помнила, близнецы много ворочались и часто просыпались.

Но в этот раз дома стояла тишина. Родные, будто ожидая чего-то, разбрелись по комнатам, затаились.

Чего они испугались, всё же нормально со мной? Валяюсь себе на кровати, отдыхаю, сплю, вот уже несколько дней прошло. Или больше?

Осторожный стук в комнату заставил меня приподнять голову.

— С каких это пор в нашем доме стали стучаться? — Голос прозвучал хрипло. Я тут же закашлялась. Стук повторился. На этот раз громче.

— Здесь наконец-то стали уважать чужие границы⁈

Молчание. Затем шорох.

— Что такое чужие границы? — тихо спросил Ян. Кажется. Иногда даже мама их путает, поэтому мне не стыдно.

— Это типа когда папа в душе моется, и мы не должны к нему врываться, — вполне доходчиво объяснил ему умничка Тихон.

— А, ну тогда мы еще не научились, — решил Ян, и дверь в мою комнату распахнулась.

Они оба были чем-то перемазаны. Краской вроде.

— Как дела? — Я заставила себя сесть и попыталась улыбнуться. Каждая клеточка моего тела болела нещадно.

— Мы не можем больше вести себя тихо, — с убийственной честностью признался Тихон, шмыгая носом и тут же вытирая его рукавом своей рубашки.

— Да, Аля, не можем, — поддакнул Ян. — Мультики надоели, краски закончились, а книжки папа смотреть не дает. Зачем купил? И конструктор не дает, потому что ночью на кубик наступил. Больно, наверное

— Больно, — согласилась я, вспоминая, что раньше частенько тоже наступала. И не только на конструктор, но и на шурупы, которые мальчишки подкидывали мне под кровать. — А почему вы не в садике?

— Так это… Выходной же.

Уже прошла неделя⁈

— Сегодня что, уже суббота? — охнула я.

Братья быстро переглянулись, видимо, дни недели вспоминали.

— Воскресенье уже, — неуверенно протянул Ян.

— Вроде, — поддержал брата Тихон.

Ничего себе я отдыхаю. Эх, не видать мне легкой сессии, однако.

— Аля, — вдруг насупился Ян. — А тебя, что, правда трогать можно?

Правда ли? После того обморока меня касался только врач. Но это был наш семейный доктор, посвященный во все подробности, поэтому он работал в перчатках. А больше возможностей проверить не было. Никто не решался. Всю неделю я то спала, то хандрила, глядя в потолок. Я даже не знала, где мой телефон.