Когда пришел ректор, то я всё ему рассказала, как есть. И про отца Адама тоже. Чтобы знали, кого приняли на учёбу. Маньяка, который защищал своего отца, торгующего наркотиками!

Ректор хмурился, когда слушал мою взволнованную речь. Выговаривала всё, что думаю об Адаме в чувствах. В красках. Надеялась, что после такого его отчислят, и я буду в безопасности.

По крайней мере, пока учусь здесь. А дальше посмотрим….

Мне пообещали провести серьёзный разговор с Готье и велели отдыхать. Спросили, хочу ли я, чтобы мои родители знали об этом случае.

Возможно, ректору самому было не по себе от того, что творится в их академии, и он захочет скрыть подобное. В другом случае, я бы, конечно, поделилась с родителями, но не сейчас. Адам Готье и так добавил им седых волос. А ещё не охота уезжать из академии из-за чокнутого психа… Надеюсь, я поступаю правильно, что не хочу тревожить родителей.

В общем, мне дали таблетки, мазь и даже попросили мистера Йонаса, чтобы он проводил меня в комнату. Застелив постель сухим бельём, я взяла чистую футболку и хлопковые шорты, чтобы нормально помыться.

Уже, будучи у двери, ведущей в душевую, я услышала странные звуки оттуда. Тихонько приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Кого-то сейчас явно тошнило. И мне бы, наверное, уйти, но…. Но душевая общая, а ложиться в постель, не помывшись, не хочется.

Да и я зря, что ли ногу свою так напрягала, ковыляя сюда? Я и так очень вспотела за ночь.

Зашла внутрь и увидела, что одна из кабинок была открыта. Подошла ближе и увидела девушку с длинными чёрными волосами, собранными в высокий хвост. Он растрепался, а рядом на полу валялась кожаная чёрная куртка.

– Эй, с тобой всё в порядке? Отравилась? – спросила, положив полотенце и вещи на скамейку у стены. Она не ответила, и я подошла ближе. Уж слишком болезненно она выглядела.

– Отвали, – тихо прохрипела она, после очередного рвотного рефлекса. Я правда хотела помочь ей и подняла куртку, чтобы хотя бы повесить её на крючок. – Ты оглохла?! – она рявкнула, заставив меня вздрогнуть и повернулась ко мне.

Её глаза были сильно подведены чёрным карандашом, но сейчас он весь размазался, а тушь потекла. Глаза были красными и слезились. Весь вид говорил о том, что, скорее всего, она гуляла всю ночь. Запах алкоголя ворвался в мой нос, и я его тут же зажала. А она лишь усмехнулась, отворачиваясь от меня.

– Ладно, – произнесла я, отходя от неё, – Я просто хотела помочь. Меня если что Эмили зовут. Ты живешь тоже в этом крыле? Я просто никого ещё… – она резко повернулась ко мне и посмотрела со злобой в глазах, заставив меня замолчать. – Ладно, прости.

Быстро зашла в кабинку с душем, решил не вмешиваться больше. И ведь так всегда. Хочешь помочь, а получается все наоборот. Как с Адамом.

Помывшись на этот раз в горячей воде, я размяла мышцы и, обернувшись полотенцем, вышла из кабинки. Девушка сидела на том же месте, только теперь облокотилась спиной о стенку, подтянув ноги к себе и обнимая их руками.

Когда я вышла, она открыла глаза и следила за мной. Взяв вещи, я быстренько их натянула, при этом, не снимая полотенце. Было неуютно под пристальным взглядом этой странной девчонки.

Неужели тут все такие?..

– Тереза, – произнесла она, прокашлявшись.

– А? – я почти натянула футболку, услышав её, но остановилась.

– Ц, – она начала вставать, держась за стену. – Меня зовут Тереза. И да, я живу здесь, – она пошла в мою сторону. – Только давай договоримся, если мне плохо – ты молчишь, ясно? – щёлкнув меня по носу, она вышла из душевой.

Тереза. Странная какая-то.

Быстро натянув шорты, я поковыляла к себе в комнату. Максимально осторожно села на кровать, намазала его мазью, выпила таблетки, которые дала мне медсестра. Если не пройдёт за несколько дней, лучше съездить в город в больницу.

Не люблю я это место, конечно….

Три года назад я провела в там достаточно долгое время. И именно лежа в больнице, я узнала, что отца Адама посадили в тюрьму, а его самого отправили в детский дом. Мои родители посодействовали в том, чтобы его отправили в другой город. Они боялись за меня.

Сейчас бы их точно стукнул инфаркт, узнай они, в какое дерьмо я попала. Но… лучше пусть не знают. Если ректор обещал помочь, значит, поможет!

-----

С наступающим, дорогие читатели!❤️

Адам Готье

– Успокойся, друг, – говорит Нейтан, когда мы ходим по этому ёбаному лесу, напичканному ветками на каждом сантиметре. Он толкает меня плечом и, подняв с земли очередную мелкую хрень, кидает её в меня.

– Отъебись, Нейтан. Из-за тебя эта мразь всё ещё с языком ходит. Уверен, уже сейчас пиздит про меня ректору, – я сплевываю на землю, останавливаясь и оглядываясь вокруг. – И куда дальше, блять?

– Откуда мне знать? Я нашёл вас по следу на земле, по которой ты тащил её. Тащил, Адам! Скажи, ты совсем ебанулся? – он пинает камни под ногами и повернувшись ко мне, хватает меня за плечи. – Серьёзно ей язык собирался отрезать? А если бы я тебя не остановил? Так сильно к папочке захотел?

Скидываю его руки. Ярость кипит в венах от этой мелкой жирной твари, ещё и Нейтан пытается меня жизни учить. Когда-нибудь она поплатится за содеянное. Я это так не оставлю – отец за решёткой, а это охуевшая сука живёт и не сожалеет о том, что жизнь нам двоим изуродовала.

Сдерживаю себя, чтобы не наговорить лишнего другу. Единственному другу. Мне, блять, похуй на всех, кроме него и отца. И то, что она поступила сюда, мне даже на руку. Найду и убью к чёртовой матери.

Я слушаю его нотации всю дорогу, делая вид, что мне не похуй. Киваю на каждый его довод, а сам мечтаю ей шею свернуть к хуям. Ничего меня не остановит, даже правильный Нейтан.

Нейтан Вальдес – дохуя правильный парень. Весь в своего отца – мистера Вальдеса.

Когда мы познакомились, я был худощавой обиженной тряпкой. В детском доме, в котором я оказался благодаря ебанутой Райс, меня не приняли все и сразу. Я не умел вести диалог, не то чтобы дать сдачи, блять. Приходилось уебывать от ублюдков и прятаться. Таким убежищем стала ближайшая к детскому дому качалка.

Выплёскивая всю боль, таившуюся в душе, я хуярил по растрёпанной уродливой груше, валявшейся за углом качалки, рядом с никому ненужным хламом. Это продолжалось долго и уже превратилось в привычку, пока в очередной раз я не услышал усмехающийся голос за спиной. Я был охуеть каким злым, а тут этот парень, решивший посмеяться надо мной. Он не выглядел, как ублюдки из детского дома. Казался мне спокойным и обычным. Он смеялся и провоцировал меня. Будил, блять, зверя. Уже позже я понял, что он сделал это специально.

В итоге мы подрались. Я не мог нанести ни одного удара, а этот ебанутый улыбался. Не бил, но злил люто. Так, что я рычал и накидывался на него, пытаясь хоть раз достать до него. Я выдохся и материл его на чём свет стоит, а позже услышал чьи-то хлопки. Мистер, мать его, Вальдес хлопал в ладоши, наблюдая за моими жалкими попытками поколотить его сына. В тот день он напоил меня чаем и дал разрешения тренироваться там. Сказал, что увидел во мне потенциал. Потенциал, нахуй. Вот с тех пор мы и начали с Нейтоном общаться.

– Ну наконец-то! – восклицает он, когда в темноте между деревьями мы видим свет академии. – Таскался тут из-за тебя пол дня, – злится на меня.

А хули, сделаешь? Я его не просил. Тем более он мне испортил такой шанс с расправой над Райс.

Сука, аж руки чешутся найти её. И не дай бог она сгнила где-нибудь в лесу. С того света мразь достану и уничтожу.

– Мне идти к себе или ты опять что-то задумал? – косится на меня подозрительно, когда мы подходим к центральному крылу.

– Отъебись. Всё, до завтра, – я отмахиваю ему рукой и, засунув руки в карманы, иду к себе в комнату. Загляну завтра к ректору, выясню, где она живёт.

Но утром ректор сам меня вызывает, и я даже чую, что это дело рук ебанутой Райс. Закапывает себя глубже, мразь. Даже не хочу вспоминать, что когда-то считал её привлекательной. Понял, что её душа гнилая и перестал засматриваться на обертку. Мерзко, блять, стало.