И когда он успел это всё сделать? Даже собрал наше спальное место… Или это я совсем из реальности выбилась?..

Я съедаю меньше половины мяса и овощей, после чего откидываюсь на спинку кресла.

– Ты тоже поешь, остановись где-нибудь. Нам же долго ехать, – предлагаю с закрытыми глазами.

По стеклу начинают стучать мелкие капли. В салоне приятно пахнет, тепло и тихо. Так уютно…

Адам всё же тормозит через пять минут под кроной огромного дерева. Видимо парень очень голоден. Он уплетает всё с невероятной скоростью, а потом запивает чаем и, протерев рот салфеткой, поворачивается ко мне.

– Вкусно, – кивает и улыбается.

Мы едем дальше. Странный он какой-то. Вот никак не могу его понять. Я нравилась ему с детства, как он сказал… А потом внезапно начал ненавидеть…

– Прости, а можно вопрос? – произношу, нарушив приятную тишину без ощущения тяжести.

Он удивлённо поворачивает ко мне голову, но лишь на секунду, снова возвращаясь к дороге.

– Тебе всё можно, Эмили. Спрашивай, что хочешь.

– Ну… раз так, то… Как твой отец? – спрашиваю и задерживаю дыхание. Прикрываю чуть веки, смотря на свои руки.

Я ведь не включила сейчас кнопку активации монстра?..

– Эмили, – он вдруг берёт мою руку с свою. – Ты трясёшься. Боишься меня?

Его голос тихий. Он отпускает мою руку и заметно сглатывает.

– А надо? – вырывается у меня.

Машина резко уходит в бок, тормозя на мокрой земле. Дворники выключаются и теперь в лобовом стекле ничего не видно. Смотрю в испуге на Адама, но он откидывается на спинку сидения, продолжая держать одну руку на руле, а второй медленно приближается к моему лицу.

– Адам… – в животе от непонятного чувства всё сводит. То ли это страх, то ли что-то другое.

– Не бойся. Я только недавно понял, что ты тогда всё правильно сделала, – он дотрагивается до выбившейся рыжей прядки, накручивая её на палец. – Отца выпустили, с ним всё хорошо. Он считает также. Что ты своим поступком спасла его шкуру, чёрт знает куда бы его завело то дерьмо. Поэтому прости меня, я полный идиот. И спасибо, – он целует мои пальчики, смотря мне в глаза. В его серости сейчас вспыхивают искры.

Кажется, в моём израненном сердце сейчас появился росток. Небольшой, но тот самый. Я множество раз задумывалась о мистере Готье. А что, если его сын прав? – думала я. Может я заслужила все эти издёвки?.. И сейчас, когда мне говорят спасибо, говорят, что благодаря мне у кого-то наладилась жизнь… пошла правильным путём…

– Малыш…

Я и не поняла, как мои глаза увлажнились. И теперь утыкаюсь в грудь истинного, вдыхая его неповторимый запах. Он такой крепкий и сильный. И как у меня получалось бороться с ним?..

Остаток пути мы едем молча. Адам не говорит ничего и хмурится. А уже это отдаёт напряжением на весь салон.

– Что-то случилось? – спрашиваю, когда мы останавливается у старого крыла общаги.

У Готье такое лицо, что мне почему-то нестерпимо хочется ему помочь. Я дура, да?..

– Эмили, ты… – начинает он, но его обрывает внезапный звонок на телефон. – Всё в порядке, – говорит, смотря в экран.

– Ладно, – отвечаю, открыв дверь.

И кто это ему позвонил, что он сразу не стал мне что-то говорить?.. Хм…

Твою мать, и чего это я переживаю? Если у него что-то случилось, то это его проблемы, ведь так?..

Бегу до комнаты, благо он припарковался прямо рядом со входом. Залетаю в сухое пространство, захлопнув дверь. Сердце стучит как одержимое, отдавая в ушах, аж голова кружится.

Я стою так минуты две, пока вдруг не чувствую свежесть и лёгкий ветер. Так была занята мыслями, что не заметила открытого окна в комнате. Погода портилась, поэтому я подошла закрыть его, но кое-что заметила. Сетка, что защищала от мелких насекомых, была чуть сдвинута, а ещё на ней были зацепки и в некоторых местах рваные дыры. Мне хватило секунды, чтобы, окинув комнату взглядом, понять – Апельсина нет.

– Апельсин! Кис! Кис! – я громко топала по всему крылу, заглядывала во все помещения, но тщетно. Апельсина тут не было.

Я множество раз делала так, и он никогда не трогал эту грёбаную сетку! Как же так?.. Бедный малыш испугался? Ему было одиноко? С ним ведь всегда на ночь оставалась Тереза или я…

Я позвонила подруге, задав лишь один вопрос, а услышав «не знаю», побежала на улицу. И уже в дверях столкнулась с жёлтыми глазами. Адам.

– Эмили…

– Апельсин пропал, – всё, что я смогла судорожно проговорить сквозь начавшиеся слёзы.

Меня не было почти сутки. И вдруг он уже давно убежал?.. Я не прощу себя никогда, если с ним что-то случилось!

Я выбежала на улицу, размазываю слёзы по лицу. Оббежала крыло, ведь окно моей спальни выходило на другую сторону. Я озиралась по сторонам, звала своё рыжее чудо, пока перед глазами у меня всё смешивалось из-за дождя.

– Мяу, – услышала я где-то неподалёку и повернулась в сторону звука.

А также заметила, что рядом со мной стоял Адам. С зонтом. Видимо пока я не слышала знакомого голоса своего питомца, я и не видела ничего вокруг.

Адам сразу же взял меня за руку и повёл в сторону, откуда исходило мяуканье. Оно продолжалось, и от этого моё сердце сжималось.

Апельсин сидел на дереве. И достаточно высоко.

– Адам, – сказала я, вытирая слёзы. – Ты должен снять его оттуда, – я повернулась в сторону парня, у которого от моих слов приподнялись брови.

Адам с лёгкость забрался на дерево и аккуратно взял орущего Апельсина в руки, и тот сразу вцепился в его грудь, прижимаясь к шее. Парень спрыгнул с дерева, а я потянулась, чтобы забрать котёнка, но он сильнее прижался к нему. Наверное, испугался, пока сидел на дереве. Ещё и дождь сильный.

В итоге мы втроём вернулись в общежитие. Зашли в мою комнату, промокшие до нитки. Апельсин зарылся в худи Адама и не собирался спускаться. Вцепился в него когтями как за спасательный круг…

— Похоже, блохастый хочет жить со мной, — улыбается Адам, поглаживая рыжего по спине.

— Нет, — мотаю головой и хмурюсь. — Он не блохастый. И с тобой он не будет жить. Апельсин, — я подошла вплотную к Адаму, дотрагиваясь до рыжей шёрстки, — идём ко мне… Он просто испугался.

— Ага, — кивает он. — И что теперь делать? Силой его отдирать от меня? Я был бы рад, если вы с этим кошаком поменялись местами, — Адам улыбается, а я впадаю в краску.

Прокашливаюсь.

— Ну, сейчас он успокоится, погреется о тебя и слезет сам, не будем его пугать ещё больше…

И зачем я это говорю? Можно было бы и не ждать, а снять Апельсина силой и ничего бы с ним не случилось, но я отчего-то ляпнула эту ерунду. Господи, сама себя не узнаю…

Это что же получается, что я хочу, чтобы Адам задержался подольше? Ох.

— Хорошо, Эмили, — он улыбается и садится на табурет рядом со столом. Оглядывает мою комнату, поглаживая периодически Апельсина, что уже пригрелся на его шее и замурлыкал. Хитрый предатель.

— Хороший кот, — улыбается довольный Адам, едва сам не замурлыкав.

Мнусь с ноги на ногу, но всё же снимаю с себя верхнюю одежду. Стягиваю кофту, оставаясь в одной футболке. Я не так сильно намокла, как Адам, поэтому футболка моя сухая.

— Хочешь чай?.. — отвожу взгляд.

— Не откажусь.

Киваю и вылетаю из комнаты, с бешено колотящимся сердцем. Перевожу дыхание и пытаюсь охладить свои щёки холодной водой, но никак не выходит. Даже руки дрожат от осознания того, что Адам сейчас сидит на табурете в моей комнате. И я сама его впустила… И очень не хочу, чтобы он уходил.

Это странно. И меня пугают мои чувства к нему, что стремительно растут с каждым днём.

Возвращаюсь через десять минут в комнату, успокоившаяся, и приведя себя в порядок. Ставлю поднос с двумя кружками чая и тем, что нашла в холодильнике. Там было не густо, мы ведь перед поездкой ничего не готовили и не покупали. Только сладости и печенье.

Адам уже снял с себя худи, а Апельсин мирно дрых на его коленях, свернувшись в клубочек. Нет, ну вы посмотрите на этого маленького предателя. Как быстро нашёл место потеплее.