Мотаю головой.

— Нет. Ты самый лучший человек, которого я тут встретила. И мне плевать, что думают о тебе другие. Да и я в их глазах, всего лишь шлюха.

Произношу, а у самой лицо Адама перед глазами, который говорил мне это с таким отвращением. И почему я снова вспоминаю его?.. Кожа под грудью снова начинает гореть. Морщусь.

— А почему ты стала так… много пить? — спрашиваю, чтобы отвлечься от мыслей.

— Ну, каждый справляется, как может. В моём случае, узнала, что моя истинная пара — ублюдок Нейтан. Я ж его ненавижу, хотя мы всё детство были друзьями, играли вместе. И я была в него влюблена всегда, — усмехается как-то грустно. — Только вот во мне девушки он не видел.

— А почему ты его ненавидишь? Раз вы были друзьями, и ты была в него влюблена?

— Я призналась ему в чувствах, а он меня послал. Сказал, что я для него как сестра, не больше. Изначально я поступила в другую академию и проучилась там пару месяцев, перед тем, как перевестись сюда. По прихоти моего отца, конечно. Он хотел, чтобы Нейтан за мной приглядывал. Ну, и в итоге, мы с ним только цапались. А потом появились метки, и всё усугубилось.

— Но ведь, если вы истинные, разве вас не тянет друг к другу? Как ты можешь ненавидеть его?.. Разве нет чего-то такого…

— Тянет. Но в отличие от хищников, мы можем контролировать свои эмоции. Даже если у меня есть истинная пара — это не означает, что я утрачу ясность сознания и поддамся. Я даже могу спать с другими парнями, если захочу, просто мне будут противны их прикосновения, но я могу пересилить себя, представляя своего истинного. Но ты не подумай, я так не делаю, — хмыкает она и кидает окурок в пустой цветочный горшок. — А вот с хищниками всё иначе, я слышала, что они не могут никого воспринимать, кроме своей пары. Печально, да? Захочешь трахнуть красотку и не сможешь, потому что зверь внутри тебя желает только свою истинную самку. Чисто член не встанет на другую бабу. Ну, и с девушками хищницами также.

Она улыбается, поглядывая на меня. А я немного в шоке от всей этой информации. Раньше я не интересовалась особо истинными и хищниками, но последние недели таких людей вокруг меня слишком много.

Я так и не рассказала Терезе, что со мной случилось на озере Кайба. Адама тоже не упоминала, но мне кажется, что Тереза догадалась, что те синяки и царапины я получила из-за него. Возможно, когда я смогу отпустить ситуацию, смогу ей поведать эту ужасную историю.

С последней лекции нас отпускают пораньше, поэтому я решаю быстрее пойти в общежитие, чтобы скрыться от всех этих взглядов на меня. Заворачиваю к старому крылу и замираю, потому что боковым зрением замечаю в паре метров от себя грозную мрачную мужскую фигуру. Я даже так ощущаю всем своим телом его ненависть ко мне. Медленно поворачиваю голову и встречаюсь с жёлтыми яркими глазами Адама.

Нет, мне всё же не кажется, что он хищник. И сейчас он смотрит на меня с таким странным выражением на лице, а в глазах его полыхает что-то мрачное. Будто хочет сожрать меня. Замираю.

Он ведь сказал, что не тронет больше, если я ничего и никому не скажу. Тогда почему он стоит здесь, возле нашего старого корпуса?.. Пришёл по мою душу…

Сглатываю, судорожно вдыхаю воздух, который неожиданно закончился в лёгких. Моё тело будто горит под его жутким взглядом. Я хочу бежать.

Облизываю нижнюю губу, и его жёлтые глаза перемещают своё внимание на них. Этот монстр залипает, не моргает и не двигается. И мне кажется, что не дышит. Просто стоит и мучает меня своим присутствием. Делаю медленный шаг назад и ещё один, удостоверяюсь, что Адам никак не реагирует на мои движения. Срываюсь с ног и быстро забегаю в корпус. Закрываю все двери и окна. И сижу, прижав к груди сонного котёнка, боясь, что услышу его шаги.

Что это вообще было?.. Он сошёл с ума? Или решил меня так напугать?..

Минут десять сижу и не двигаюсь, а потом слышу лёгкие шаги и звук каблуков о паркет. Дверь дёргается:

— Ты спишь? — слышу голос Терезы и облегчённо выдыхаю.

На этот раз пронесло.

Аккуратно кладу спящего Апельсина на покрывало и иду к двери. Щёлкаю замком, впуская Терезу.

– Ещё рано для сна вообще-то, – говорю ей, оглядывая коридор позади неё взглядом. А затем, когда Тереза уже подходит к моему окну, я закрываю дверь от греха подальше.

– Ты глянь, – она упирает ладони в подоконник и кивает в окно. Молча подхожу и становлюсь рядом с ней. – Всё-то стоит.

– Кто? – заглядываю, но тут же пищу и отшатываюсь, прикрываясь занавеской. – Мамочки!

– Чего орёшь? – вопросительно поворачивается ко мне Тереза. Приподнимает бровь, а потом снова в окно смотрит. Как-будто смотреть на Адама, что стоит на том же месте, где я на него наткнулась, очень интересно.

– Почему он там? – спрашиваю, показывая пальцем через занавеску.

– А мне почём знать? Тебя ждёт, наверное.

– Меня? – в моём голосе ужас и высокие нотки, режущие слух.

– Ну да. Он же сюда смотрит периодически. Нервно и часто курит. Я ещё с крыши его заприметила. Выйди к нему, что ли. Хочешь, с тобой пойду? – она оборачивается ко мне и хмурится.

– Не-ет, – заикаюсь и прокашливаюсь. – Я проходила мимо него, когда шла сюда, но он мне ничего не сказал. Так что, не меня он ждёт. Пойдём лучше чай попьём.

Вылезаю из занавески, в которую успела от страха замотаться и иду следом за Терезой на кухоньку. Апельсин сразу просыпается и бежит следом.

Так как в этом крыле мы с Терезой одни, и даже не видим уборщиков, то Апельсину можно заходить с нами на кухню. У него тут и мисочка стоит. Да и вообще, он достаточно умный и не убегает, сломя голову.

– Ты очень похудела, – выдаёт подруга, поставив чайник на плиту и облокотившись о столешницу. Разглядывает меня с ног до головы. – Тебе идёт, – кивает, а после идёт к холодильнику.

– Спасибо, – тихо шепчу. Сразу вспоминаю ублюдка, что этому поспособствовал. Может всё-таки рассказать о том, что он натворил? Вдруг его отчислят и, наконец-то, всё это закончится?..

И почему он стоит там? Ну, точно не по мою душеньку. Иначе бы, как и раньше, оскорбил и попытался прибить к чёртовой матери. Странно лишь то, что больше в нашем крыле никто не живёт, а уже это заставляет меня напрягаться.

На удивление, ужинаю я хорошо. Тереза отварила макароны, а я натёрла в них сыр и приготовила салат. С непривычки полчаса провалялась на кровати, не вставая. Наелась, впервые за долгое время.

В комнате горел свет весь вечер. Тучи вновь нависли над академией, из-за чего ни луна, ни звёзды сегодня не освещали территорию.

Я выполнила все задания преподавателей и улыбнулась сама себе.

– Вот видишь, Апельсин, какая я молодец, – встаю со стула и беру его на руки, начиная кружить.

Нужно лишь решить вопрос с телефоном. Связь мне очень нужна. Хорошо, что я не потеряла банковскую карту. Отчим с мамой пообещали закинуть немного денег на днях, чтобы я смогла купить новый. Нужно будет съездить в город, проверить баланс и взять хотя бы недорогую модель. Единственное, что очень злит и царапает сердце – это фотоаппарат. Подарок. На такой мне копить очень и очень долго. Настолько я берегла и любила его, что сердце сжимается от обиды. Жаль, что отомстить Готье я не смогу. Не настолько я отчаянная. Но если вдруг он подойдёт и пристанет ко мне снова, я врежу ему и буду бить долго. Если, конечно, он не пресечёт мои попытки в первую же секунду. А он ведь пресечёт…

Ублюдочный Готье. Ненавижу тебя всем сердцем.

Меня выбрасывает из мыслей, когда я сижу на краю кровати, а Апельсин носится со своим звенящим шариком, что Тереза купила ему, когда я болела. Раздаётся раскатистый, оглушающе мощный поток грома, заставив вздрогнуть.

Рыжее чудо встаёт на дыбы. Хвост вверх, глаза зелёным светятся, а как рычит…

Свет гаснет.

– Твою мать…

Встаю с кровати, намереваясь идти к Терезе, у меня ведь даже телефона нет, не то, что фонарика. Беру пушистика на руки и выхожу в коридор. Становится страшно. В такой атмосфере сразу слышны и треск половиц, и скрип двери. И эти мрачные жуткие тени, гуляющие по стенам, когда сверкает очередная молния.