— На смоченный водой порох? — решил уточнить юнга.

— Нет, друг-Василий, наводи на сухой, — криво ухмыльнулся самоубийца. — Если наша комедия не будет иметь успех у публики, то придётся менять финал на трагический. Лучше уж взорваться вместе с кораблём, чем гореть на костре инквизиции.

Василиск согласно кивнул и решительно грохнул кувшином с остатками масла по стене коридора. Но вместо внятной громкой реплики, дьяволёнок завыл, так жутко, что кровь стыла в жилах.

Когда из полутьмы показались неясные фигуры, юнга выстрелил в набегающую толпу встревоженных матросов и степенно вошёл в камеру смертников, уперев конец ствола в крайний бочонок с порохом.

Никто из матросов фрегата не решился приблизиться вплотную к распахнутой настежь двери крюйт-камеры. Встать с пороховым оружием в коридоре тоже не хватило духу — выход перекрыли плотным строем с абордажными саблями. Вскоре сквозь толпу матросов протолкался полуодетый капитан. Из докладов офицеров он уже знал, что на верхней палубе нашли тела убитых караульных и вахтенного матроса, а на камбузе — зарезанного кока. Одному матросу попала пуля в грудь, когда он спешил к источнику шума в трюме. Теперь ещё двое окровавленных караульных валялись вблизи открытой двери крюйт-камеры.

В коридорчике сильно пахло пролитым маслом, и предназначение промасленной верёвки не вызывало сомнения — диверсанты разложили фитиль, но не успели поджечь. Вероятно, караульный успел поднять тревогу и не дал врагам времени уйти незамеченными. Капитану стало очевидным, кто засел в пороховом складе.

— Синьор, Билл, это вы пытались взорвать мой фрегат? — крикнул капитан Ортис.

— А ты подойди и глянь, если не трус, — еле слышным хриплым голосом прошептал Билл.

Ортису сразу стал ясен коварный план диверсантов: они хотели глухой ночью зажечь фитиль, проложенный в крюйт-камеру, а сами рассчитывали успеть удрать вплавь или на спущенной на воду шлюпке к своей шхуне и поднять арестованную команду на бунт.

— Не делайте глупостей, синьор Билл, давайте спокойно поговорим. Я без оружия подойду к двери.

— Подходи. Оружия у нас самих достаточно, обойдёмся без твоего, — кашляя, прохрипел Билл.

Когда капитан Ортис осторожно заглянул внутрь, то увидел смоченную маслом дорожку пороха и облитую маслом горку пороха возле вскрытого бочонка. Ещё его очень беспокоил открытый огонь фонаря в дрожавшей руке раненого саблей Билла, клинок застрял в рёбрах. Стоило старому пирату ослабить хватку, и огонь упадёт на облитый маслом порох. Не внушал оптимизма и наведённый на другой бочонок пороха ствол ружья с взведённым кремнёвым замком. Намётанный глаз опытного офицера заметил порох на полке ружья. Один ствол диверсанты уже разрядили, так что и второй, наверняка, заряжен и осечки не даст. И самое опасное, что оружие было в твёрдой руке фанатично преданного слуги пиратского капитана. Юноша стоял не шелохнувшись, словно изваяние в бронзе, с окаменевшим выражением лица, даже не моргал. Такой бронзовый смертник выполнит приказ не задумываясь — механизм без мозгов.

— Уважаемый синьор, ваш план по подрыву моего фрегата не увенчался успехом, — с натянутой улыбкой развёл руками Ортис. — Сдавайтесь, и я гарантирую вам жизнь.

— Раз не получилось взорвать твой корабль, то теперь я сделаю его своим, — криво ухмыльнулся капитан Билл. — Переведи моих матросов со шхуны на фрегат, а сам со своими выродками грузись на «Моржа». Комфорта не обещаю, но трюмы на судне пусты — все разместитесь. До побережья недалеко — с божьей помощью доберётесь. И не стоит со мной препираться, долгого спора я не вынесу, рука нечаянно дрогнет, и всем гуртом вознесёмся на небеса. Мне жить осталось недолго, но родной экипаж я попытаюсь спасти. Другой цели у меня уже не осталось — только сдохнуть не зря. При этом забрать всех врагов с собой на небеса — не самый худший вариант.

Василиск помог капитану Ортису принять правильное решение, послав ему в мозг жуткое видение взрыва фрегата. А затем напомнил о сундуке сокровищ, на который можно купить не один подобный фрегат. Теперь главное было не упустить время, вовремя переместиться из смертельно опасной ловушки на безопасную шхуну, прихватив с собой драгоценный сундук.

За спиной капитана Ортиса произошло волнение среди матросов, которым было слышно требование смертников. Подрываться на корабле никому не хотелось, но никакого варианта выманить диверсантов из порохового погреба не было. Ведь загнанной в угол крысе терять нечего, и она бросается в смертельную атаку.

— Ваша взяла, синьор Билл, — сокрушённо кивнул капитан Ортис и попятился. — Прошу дать время на эвакуацию команды фрегата. Со своей стороны даю честное благородное слово, что как только закончим переход на шхуну, то отошлём ваших людей на фрегат.

— Сперва переведи мой экипаж, а уж потом убирай с фрегата свой, — Билл не выказал доверие слову благородного синьора.

— Сойдёмся на том, что когда половина моей команды перейдёт на борт шхуны, я освобожу пиратский экипаж, — пошёл на уступку капитан фрегата и, дабы прекратить торг, поспешил скрыться в коридоре. Ортис был уверен, что Биллу не остаётся ничего другого, как принять такое условие. Не станет же бывалый пират взрывать доставшийся ему при столь неравном обмене корабль?

Ортис удалился в свою каюту, по пути распорядившись принайтовать шхуну борт о борт к фрегату и первым делом перенести сундук с драгоценными камнями, а уж потом переводить всю команду. Чуть попозже Ортис надеялся в тайне вскрыть сундук и отсыпать часть неучтённых ценностей для личного блага, ибо груз при приёмке на корабль никто не взвешивал. На фрегате поднялась суета: крики команд, гомон сотен голосов и перестук башмаков по палубам. Ортис посчитал, что в таком шуме предсмертные крики пленённого экипажа шхуны, умирающего под ударами абордажных сабель, Билл не распознает.

Самую нижнюю палубу вообще трудно было назвать таковой. Расстояние от пола до потолка, лежавшего на массивных балках, составляло всего полтора метра. Поскольку эта палуба находилась ниже ватерлинии, вентиляции здесь не было никакой. В затхлом воздухе стоял запах крысиных фекалий и трюмной воды. Тридцать три члена экипажа шхуны сидели на корточках в абсолютной темноте, подняться в полный рост было нельзя.

Когда на борт «Моржа» переместили сундук с сокровищами, а следом перешли все офицеры и половина экипажа фрегата, благородный Ортис сдержал слово, освободив пленных пиратов от своей опеки. Шума вокруг было ещё вполне достаточно, чтобы заглушить звуки резни на нижней палубе. И раз пираты уже не считались пленными, то в честном бою их можно было вырезать беспощадно. Для истребления пиратского экипажа Ортис отрядил взвод солдат, вооружённых абордажными саблями. Опытные десантники уже неоднократно участвовали в рукопашных схватках в тесных корабельных трюмах, поэтому должны были легко справиться с безоружными, голодными и уставшими моряками.

Однако Василиск заранее прознал о замыслах подлого синьора и подготовил засадный отряд, возглавляемый бойцовым котом. Нет, выпустить из-под замка пиратский экипаж Рыжик не мог, а вот сформировать отряд бойцовых крыс телепату было по силам. Кот передавал мысленные команды Василиска, который подчинял своей воле всех корабельных крыс.

Стоило только командиру карательного отряда снять навесной замок с крышки люка, открывающего путь на самую нижнюю палубу, и осветить фонарём ведущую вниз лестницу, как сбоку сразу метнулась неясная тень и впилась когтями в руку.

Солдат взвыл от боли, фонарь нырнул в трюм, разбился и потух.

С потолка на головы солдат посыпались дико пищащие крысы. А непомерно огромная рыжая тварь прыгнула на руку другого солдата, освещавшего лестницу в трюм.

Второй солдат выронил фонарь, но тот не разбился, а лишь откатился в сторону.

Рыжий чертёнок ухватился зубами за кольцо на кожухе фонаря и резво поволок его по палубе, удаляя свет от места побоища.

Обезумевшие крысы впивались в лица солдат, прокусывали носы, уши, лезли за шиворот и впивались в шею. Некоторым удавалось юркнуть в штанину широких матросских штанов и, вскарабкавшись по ноге, острыми зубами впиваться в пах.