Встал на ноги и Иван, влившись в коллектив лекарей. Смерть от порта отступала неохотно, время от времени совершая тактические контрнаступления, чтобы заразить кого-то еще, но — отступала, а впереди уже маячила полная победа. Здесь — что там с Русью не понятно, но там сейчас лютая зима, а значит пик эпидемии придется на нее. Очень, очень надеюсь на то, что Мытищи зараза обойдет стороной — замерщли и Клязьма, и Яуза, следовательно торговцы приходить будут только местные, русичи, без гостей из далеких и пораженных чумой земель.
Здешние, стоящие на рейде корабли, мы первые две недели не трогали вовсе. Кроме тех, которые не откликались на радостные вести лодочников, привезших еду и воду. Некому там откликнуться было. Заранее расспросив купцов, мы составили «накладные» с описанием грузов каждого корабля. Ежели там что-то ОЧЕНЬ полезное, приходилось отправлять людей разгружать судно. В пропитанным уксусом масках, с наказом после каждой «ходки» протирать руки спиртом, а главное — стараться избегать контактов с трупами. Грузчиков набирали в основном из переболевших либо людей вроде меня — с хорошим иммунитетом, доказанным сидением в «желтой» зоне неподалеку от больного. А если корабль привез банальные зерно (жаль его на самом деле, но это — тоже источник болезни, ибо где зерно, там и грызуны), доски, какие-нибудь гвозди да лопаты и прочие широко распространенные и имеющиеся у нас в достатке (но все равно бы купили, если бы не чума) товары, корабль буксировали далеко от других и сжигали огненной смесью «старого образца» — ее легче контролировать, потому что она нуждается в поджигании, а Греческий огонь вспыхивает сам, от контакта с воздухом.
Чума тем временем распространилась по всем городам и весям Оттоманской Империи и докатилась до Европы. Оттуда мы новости получаем быстрее и плотнее, чем с Родины. Все Средиземноморье нынче окутано карантином. Порты и бухты закрыты, ворота городов заперты, общество окутала жестокая — и правильная! — паранойя. Упаси Бог банальную простуду кого подхватить — с большой вероятностью бедолагу собственные же соседи прибьют да сожгут труп от греха подальше.
Я все-таки большую роль в минимизации последствий эпидемии сыграл: Европа знает об уксусе, уже давненько изобрела «птичьи маски» для чумных докторов, но соблюдение стерильности при помощи банального частого мытья с мылом и высокотехнологичной протирки спиртом для европейцев является неведомой и бессмысленной в их глазах технологией. А еще тамошний люд очень любит разбирать и наследовать имущество покойников, включая одежду — вплоть до той, в которой умер предыдущий хозяин. Сняв с трупа шмотки, их привычно стирают в ближайшей речке, смывая видимые глазу пот, кровь и гной, в лучшем случае «коптят» для изгнания блох, но микробы-то остаются…
Короче — что в Царьграде, что в Европе эпидемия Чумы приобрела привычный для Средневековья размах, унося в могилу десятки, а то и сотни тысяч людей. Очень густо населено благодатное Средиземноморье, и платит за это суровую цену. Сыграла свою роль и медлительность: правительства расчехляли выработанные еще в XIII-XIV веках «методички» по борьбе с Черной смертью при первых известиях об оной, но доходили-то эти известия до власть имущих сильно не сразу, и столь же не сразу до «мест» доходили приказы.
Доктора тамошние делали все то, что я во многом запретил своим, и чему научились во время получения образования: производили кровопускания и ставили пиявок, читали молитвы, окуривали помещения благовониями для борьбы с «миазмами» — считается, что вонища от больных и есть источник чумы, что, впрочем, не так уж далеко от истины: в список основных воздушно-капельный способ распространения не входит, но и этот механизм имеет место быть, но благовония дезинфекцией не являются — вскрывали бубоны грязными, в лучшем случае вытертыми чумазой тряпочкой или хотя бы прокаленными над огнем ножами, переходя от больного к больному, и промывали раны как правило обычной, некипяченой водой. В лучшем случае — вином. Даже мысли у них не возникает о существовании каких-то там «микроорганизмов», и винить их за это сложно: не видно их, не слышно, а еще бесконечно почитаемые предшественники и учителя ни слова о важности стерильности не говорили. Стало быть и не нужна.
Правительство Царьграда во главе с новым султаном покинуло город, что конечно не прибавило порядка и надежды его жителям. Мародерство, грабежи, погромы и прочие прелести полной парализации государственного аппарата помножились на чудовищный страх и вызванный им у многих людей поведенческий паттерн «умри ты сегодня, а я — завтра» и «сделаю все, что хочу, а там хоть трава не расти — все одно помирать придется».
Злодейства и несправедливость традиционно вершатся под покровом ночи, а днем улицы Царьграда пустеют: напуганные донельзя люди заперлись в домах, не забыв заколотить ставни на окнах и забаррикадироваться. Тишину дневных улиц нарушают только плач, стоны и православные с магометанскими молитвами. Последние звучат громче — имамы вещают с минаретов и вышек — но Веры больше в первых. Очень сильно молят христиане о прощении за то, что не ушли с истинным Православным Царем, но небеса, как и всегда, остаются глухи и немы. Неудивительно: свобода воли человеку дарована в полной мере, а если Он вмешиваться в судьбы людские будет, о какой свободе воли может идти речь?
Сначала в городе имелись похоронные команды, которые собирали мертвецов и с присутствием духовенства нужной конфессии хоронили за стенами Царьграда на нормальных кладбищах. Дальше, когда хаос набрал силу, покойников начали хоронить сами родственники. Из-за невозможности свободно перемещаться по улицам, часто хоронили прямо в огороде, саду, клумбе или вовсе под грунтовой дорогой. Многие из хоронящих болели сами, а еще не имели сил от голода или собственной болезни, поэтому тела закапывали неглубоко. Их раскапывали и жрали городские собаки. Скоро это станет очень большой проблемой — расплодятся пёсики из-за увеличения прости-Господи кормовой базы.
В провинциальных городах Оттоманской Империи было еще хуже: в Царьград пускали только самых везучих «беженцев», а остальным пришлось рассеяться по городам и весям. В провинции меньше лекарей — даже таких вот, которые не столько лечат, сколько калечат, но все равно вскрытый бубон, если не случится заражения из-за «многоразового» ножа, помогает вылечиться какому-то маленькому проценту больных — меньше санитарных норм, загажены реки в тех городах, что не находятся на берегу готового впитать любое количество нечистот моря. Но есть там и, прости-Господи, плюсы: в маленьких городках все знают всех, поэтому стресс и страх не успевшие заболеть либо выжившие вымещают так сказать централизованно, линчуя «одержимых джиннами/бесами», сочтенных сильно грешными и в суевериях да мракобесии своих убивали кошек. Прямо сейчас последствий последнего не чувствуется, но через месяцок-другой живодеры столкнутся со взрывным ростом популяции грызунов.
И, к великой моей грусти (но не чувства вины — не виноват я, «она сама пришла») — всюду по Оттоманской Империи происходят стычки между христианами и исламистами. Кровь льется рекой, а представители местной власти и призванные обеспечивать общественный порядок и свою монополию на насилие стражники с другими силовиками охотно примыкали и к линчеваниям, и к погромам со смертоубийством да грабежом. Хаос и смерть — вот так я бы кратко описал положение дел на Оттоманщине.
В Европе дела обстояли лучше, особенно в прибрежных торговых городах: количество денег в казне прямо сказывается на силе центральной власти. Венеция, Генуя, Неаполь, Марсель и прочие города закрылись от чужаков, но слишком поздно: чума уже попала за их стены. Вставшие на якорь подле этих городов корабли честно ждали конца карантина, но, пока экипаж болел, жадненькие купцы отправляли на суда грузчиков без всякой защиты, спеша выкупить товар и продать в три дорога.
Порядок, тем не менее, поддерживался: стража и похоронные команды днем и ночью патрулировали улицы, пресекая мародерство смертной казнью мародера прямо на месте, без суда и следствия, и стуча в двери домов. Если хозяева откликались, их спрашивали есть ли в доме покойники. Расставаться с трупами родственников порою не хотели, поэтому на всякий случай похоронные команды осматривали дома. Ну а если на стук никто не откликался… Понятно без лишних слов.
