Чистый камзол, широкий, вышитый золотом пояс, новенькие сапоги — португалец был одет так, как подобает владельцу трех больших торговых парусников, в классификации которых я не разбираюсь. Каучуком нагружен лишь один, и только на треть, а два других привезли из Южной Америки то, что мне не нужно, а потому остались расторговываться в Царьграде. Но сквозь нормальный прикид проступала одна из самых страшных в нашем мире бед.

Ветер переменился, и я ощутил сладковатый, тошнотворный запах, многократно усиливший охвативший меня страх и заставивший с мощным выдохом отступить подальше, прикрыв рукавом рот и нос. Отходя, я изо всех сил отсрочивал момент вдоха, а глаза мои бешено бегали по фигуре купца, фокусируясь на одних и тех же местах.

Первое — не-по погоде мокрые от пота подмышки. Второе — шея и подбородок, благодаря худобе которых можно рассмотреть набухшие лимфоузлы. Из-за боли в них Жуан старается не крутить шеей. Третье — странная, «в раскоряку», поза, а до этого — походка, которой он спускался с трапа, выдающие проблему с другими, паховыми лимфоузлами. Очень, очень, очень жаль, что походку португальца я списал на то, что он долго был в море, а иного из-за расстояния (я тогда на лошадке к кораблю только подъезжал) рассмотреть было невозможно.

— De odore mali dicuntur, Seniores Palaeologi! [Простите за дурной запах, сеньор Палеолог] — поклонился снова Жуан.

В этот момент я сравнялся с Иваном и Тимофеем, которые как обычно в такие моменты стояли справа и слева за моей спиной. Сделаю еще шаг — уткнусь в пятерку дружинников-телохранителей «ближнего охранного контура». Еще пяток — и встану рука об руку с тремя десятками дружинников «почетно-дальнего».

Сознание того, что за мной — мои люди, за которых я как лидер несу невиданную в прошлой моей жизни ответственность, позволило мне взять себя в руки, мощным пинком отправив страх в темный угол. Хорошо, что фобия у меня только на грозу, а чумы я просто боюсь.

— Дышать через рукав! Отойти на пять шагов подальше от португальца! — скомандовал я. — Иван, вели этому кретину раздеться по пояс, иначе я велю утопить его и его корабли!

«Протокольчик бы специальный на случай эпидемий разработать…», — мелькнула в голове запоздалая мысль.

Мужики дружно прикрыли органы дыхания и попятились, а Иван грозно перевел мои слова. Португалец бухнулся на колени и залопотал на латыни, алхимик прервал его криком, и к моменту, когда мы остановились на удалении, Жуан принялся расстегивать пуговицы и развязывать шнурочки. Сука, это бубоны! Неужели кто-то не знает, что такое чума⁈ Какого хрена ты привез нам саму смерть, придурок?!!

— Revertere!!! — указал я на купцу на корабль, призвав на помощь свою убогую латынь.

Напуганный потенциальный «нулевой пациент», подхватив шмотки, с поклонами попятился по трапу наверх, а я продолжил командовать — даже теми людьми, распоряжаться которыми де-юре права не имел, но каждый из них знает, что я Палеолог и при Государе состою, а значит лучше на всякий случай послушаться. Во всяком случае, пока грек ничего из ряда вон не требует.

— Закрыть порт! Никого с кораблей на сушу не пускать! Всех, кто сейчас в порту, не пускать в Кафу! Передать Государю, что в порт вошел чумной корабль!

В порту круглые сутки сотни людей, здесь как грязи мышей, которые как известно главные переносчики, и хрен его знает, сколько из десятков стоящих в порту кораблей еще заражен! Только чумы нам не хватало!

Уполномоченные передавать команды и командовать сами служивые подняли деятельную суету, а я направился к выходу из порта. Не для того, чтобы пронести смерть в потенциально заразившемся себе в основной лагерь «ВИПов», а напротив — проследить, чтобы ни единого человека сквозь «карантин» не пролезло. Господи, прошу тебя — пусть это все будет не зря, пусть будет не поздно…

Параллельно служивой, конструктивной суете, поднималась иная, паническая. Многие не знают, в чем именно проблема, но им и не надо — когда поднимается кипишь, сами инстинкты как правило велят держаться от его эпицентра подальше. Может зря мы так громко орали? Лучше было тихонько, чтобы паники не поднимать. Да к черту — все равно ничего уже не исправишь.

— Куды прете, дурные⁈ Не велено пущать! — разбилась первая волна беглецов о загородившую выход их порта живую цепь.

Служивые в силу организованности опередили паникующий люд. Плохо — здесь до смертоубийства рукой подать, а что случится после — одному Господу ведомо. Так, эта телега подойдет, запрыгиваем.

— Услышьте меня, люди!!! — взревел я, пытаясь перекрыть нестройное, но громкое и опасно набирающее обороты возмущение людей. — Государь объявил учения на случай прихода в порт страшной болезни!!!

Мой колоссальный авторитет в глазах местных и спокойствие в моем голосе помножились на ссылку на Государя и «учения». «Учения» в лексиконе Руси за время похода закрепились неплохо, поэтому панику народ решил временно отложить.

— Каждый, кто достойно проявит себя во время сих учений, получит три рубля серебром! — добавил я то, что работает почти всегда: перспективу халявы.

Пряник есть, теперь нужно продемонстрировать кнут:

— Всякий, кто ослушается дружину или меня, нарушив установленный учениями порядок, будет сурово побит палками!

Вроде проникся народ. Так, взгляд за «периметр»… Ага, бегают служивые туда-сюда, приказы передают. Нужно дождаться здесь человека, которого неизбежно пришлет Государь и передать через него дальнейшие указания, а пока…

— Все, кто имел дела, разговоры, али иным способом соприкасался с кораблями из Царьграда за сей и два предыдущих дня, поднимите руки.

Ага, ноль.

— Даю слово — сие нужно для учений, и никого за сношения с приплывшими с Оттоманщины торговцами наказывать не станем — нет в этом греха и злодейства!

Один, два, три… Тридцать семь. Не так уж и плохо, но кто знает, сколько из них успели получить порцию смертельных микроорганизмов и поделиться оными с окружающими.

— Добро́! — похвалил я смельчаков и обратился к дружиннику Игорю, который вместе со мной и прочими «ближниками» подышал ветром со стороны португальца, а потому потенциально заразен. — Игорь, проводи сих добрых людей на склад с досками, — а теперь снова обращаемся к «поднявшим». — Слушайте мой наказ: три дня на складе вам прожить надлежит. Пищу и воду вам будут приносить. Через три дня серебро свое получите честь по чести.

— Не вели казнить, боярин, вели слово молвить! — бухнулся лбом о замерзшую грязь порта незнакомый мне мужик лет тридцати в купеческом наряде.

— Молви, добрый купец, — разрешил я.

— Товар продали мы, сбирались в Италию сходить, покуда шторма зимние, лютые не начались, и три дня — большой срок. Прошу, дозволь отплыть нам.

— Беспокойство твое понимаю, добрый купец, — честно ответил я. — Но учиться ближайшие дни должны все без исключений. Ступай за Игорем.

Так-то, если прямо очень цинично на ситуацию посмотреть, пёс бы с ним, с купцом — пущай в Италию плывет, и другие пусть плывут куда хотят, распространяют Черную смерть по потенциальным врагам Руси. Ослабление их всегда на руку, но… Но мир уже сейчас глобализован, и ежели допустить эпидемию мирового масштаба, они неизбежно придет не только сюда, к нам, но и в «хартланд» Руси. Если еще не…

Слышал в прошлой жизни теорию, мол, на Руси чума лютовала меньше, чем в Европе. Якобы из-за того, что в отличие от тамошних грязнуль русичи регулярно ходили в баню. Крохотная толика правды здесь есть, но не там, где шовинизм, а там, где гигиена. Основное спасение Руси — холодные зимы и меньшая, чем в Европе, скученность населения. Тяжело крысам чумным из одного городка в другой добираться, слишком большое расстояние. Но все равно ущерб от эпидемии будет чудовищным — все торговые города нынче в зоне риска. А повеление Государево ввести карантинный режим отсюда до Руси ой как долго добираться будет…

Теперь нужно разогнать остальной народ:

— Дружина, людей поделить на десятки, распределить по временным лагерям. В склады с едой да тканями никого не селить! Еду и воду також как и прошлым будем приносить. На исходе трех дней все получат обещанную мной награду! — напомнил о важном.