— Кто это? — скривилась я.

— Да вы чего? Это же старший сын хозяина этого клуба — Шато Царенова.

— А я думала, что мы в клуб к Летову едем. Разве нет? — потянула Плаксина.

— Ну так «Хутор Дэнс» — это их совместное детище. Царенов и Летов держат крупнейшую клубную империю в столице. Как про такое можно не знать?

— Очень просто, — огрызнулась я, — когда интересуешься чем-то нужным и важным, а не танцульками под веселые биты, такое случается.

— Ой, да подумаешь...

Но я уже не слышала, что мне там хотели донести, а просто отпустила себя и позволила насладиться этой ночью, не обращая внимания на Тима и его дружков. Их было немного, всего человек пять парней, с которыми все уже перезнакомились. Но я приказала себе не смотреть в их сторону.

Пф-ф-ф, уж больно надо. Есть дела и поважнее.

Мы что-то быстро выпили. Потом еще и еще. И вспыхнувшее адреналином тело взяло свое — мы с девочками двинули на танцпол, крутя задницами восьмерки и вскидывая руки над головой. Выгибаясь провокационнее. И проводя ладонями по телу, обрисовывая каждый изгиб.

Жара!

И все бы было хорошо, если бы я не чувствовала лопатками прожигающий взгляд черных глаз. Или я только себе это придумала? Не знаю. Но каждый раз, когда я украдкой смотрела в сторону Тима, он лишь оживленно беседовал со своими друзьями. Смеялся, откинув голову назад. Но в мою сторону даже мимолетного взгляда не допускал.

Но стоило мне только отвернуться, как меня снова накрывало от стойкого ощущения, что на меня смотрят. И будто бы раздевают взглядом. Догола!

Хотя парней тут было достаточно, и я знала, что добрая половина мужского состава моей группы пускала на меня слюну, если не сказать больше. А тут ночной клуб и посторонние люди на соседних диванах. Но я так чувствовала, а потому танцевала все жарче и раскованнее, невольно представляя себе, как Тим смотрит на меня и сходит с ума.

Так, кажется, меня куда-то унесло. Пора бы немного освежиться.

— Я в уборную, — сообщила Ритке, перекрикивая басы орущей музыки, и двинула в поисках дамской комнаты.

Нашла. Чуть отдохнула в тишине от гвалта и огней стробоскопа, поправила персиковый блеск на губах, кивнула своему отражению в зеркале и потопала обратно. Но не успела я даже и половины расстояния преодолеть до ВИП-зон, как меня вдруг схватили под живот и затащили в небольшой альков, отделённый от посторонних глаз тяжелой бархатной портьерой.

— Привет, красавица. Не напугал?

Я вздрогнула, но первым делом огляделась по сторонам. Ничего особенного — диванчик, столик, зеркало напротив. Такая себе крохотная зона для уединения. Подняла глаза на парня, на того самого, что только час назад мы обсуждали с девчонками, и поджала губы, показывая этим, что он совершил большую ошибку.

— В каком горном ауле тебя учили так вести себя с девушкой?

Парень тут же громко рассмеялся, а затем дружелюбно протянул мне ладонь.

— Если что, я Каха. Будем знакомы?

Но я только вопросительно приподняла бровь и сложила руки на груди.

— Я жду.

— Чего именно? — не прекращал улыбаться парень.

— Извинений. Я тебе не предмет мебели, чтобы меня таскать туда-сюда без спроса.

— Ауч! — поднял тот руки вверх. — А я думал, что романтично украду красавицу, и между нами вспыхнет искра, любовь, все дела.

— Пока у меня вспыхнуло только недоумение, — пожала я плечами, а через секунду охнула, так как парень в моменте поменялся в лице и подался ко мне чересчур быстро. Так, что я даже понять, что происходит, не успела.

А затем ошарашенно посмотрела на парня, который в два счета прижал меня к стене и теперь нависал надо мной скалой, обдавая слишком тяжелым восточным ароматом духов и жаром мужского тела.

— Ты мне понравилась. Как зовут? Говори.

— А ты мне — нет.

— Ну так это я быстро поправлю, малышка.

И парень еще сильнее навалился на меня, пока я судорожно думала, что же мне делать дальше. Дерзость — это, конечно, прекрасно. Но так-то этот Каха — сын хозяина клуба и ему законы морали и правила приличий не писаны.

Снова резкий напор и я успеваю отвернуться. А затем с колотящимся сердцем и трясущимися руками дергаюсь, пытаясь вырваться, но парень лишь хохочет над моими жалкими потугами. Во мне пятьдесят килограмм живого веса, а он в два раза тяжелее.

Вот черт, кажется, я в полной заднице!

А тем временем Царенов уже успел прихватить меня пальцами за скулы, насильно разворачивая к себе лицом, с очевидным намерением надругаться над моим ртом. И я почти запаниковала, решаясь заорать во всю глотку и вытворить еще что-то из ряда вон выходящее, но не успела.

Сердце пропустило удар, шарахнулось о ребра, и на мгновение отрубилось. Стало до ужаса страшно!

А сознание едва ли не выключилось, когда услышало до боли знакомый язвительный голос:

— Каха, дружище, смотрю, ты нашел себе новую игрушку?

— Да, брат, нашел, — оскалился Царенов, — самую красивую во всем клубе урвал. Зацени, а?

— Да, вижу. Но я бы советовал тебе сбавить обороты.

— Почему это?

— Потому что девчонка со звездой во лбу и перманентно поджимающей короной на голове. Так что, не стоит ее трогать, Каха.

Каждое слово Тимофея звучало как насмешка и пощечина в мой адрес, но я была до такой степени в шоке, что не нашлась, что и вымолвить в ответ. Зато Царенов после такой информации вдруг легко отпустил меня и развернулся к своему другу. Посмотрел на него вдумчиво, а затем захохотал.

Нет, прям заржал, как конь, да еще и в ладоши хлопал!

Боже, да они оба сумасшедшие!

А потом этот Каха подошел к Тиму и протянул ему руку со словами:

— Как скажешь, дорогой. Как скажешь..., — и черноглазый гад тепло ответил на это рукопожатие.

После же Царенов снова повернулся ко мне, подмигнул и, прежде чем покинуть альков, с улыбкой и подмигивая, выдал:

— Бесплатный тебе совет, красавица: конкретно этого кота лучше гладить по шерсти, а не против.

Бред какой-то...

Сморозил чушь и ушел. А я осталась стоять у стены и мстительно смотреть на Тима, который вальяжно подпер арку на входе в альков плечом и полировал меня снисходительным взглядом. Я же такого унижения уже пережить не смогла. Встряхнулась, брезгливо передергивая плечами, и скривилась.

А затем пошла прочь от этого гиблого места, но рядом с Тимом все же решила притормозить и выдать ему щедрую порцию яда:

— Конкретно этого кота мне бы хотелось кастрировать, а еще лучше отравить, чтобы не мучился.

И вышла.

А спустя уже четверть часа я наблюдала, как черноглазый гад обвешался размалеванными девками и теперь вольготно сидел на своем месте, похабно тиская прелести то одной, то другой. Спустя еще полчаса засовывал язык в рот какой-то блондинке, которую усадил прямо верхом на себя.

Гадость!

А еще через час вот такого веселья, откровенно приобняв еще какую-то рыжую девицу, распрощался со всеми и покинул клуб.

И продолжать танцевать мне отчего-то совсем расхотелось...

Яна

Разлепила глаза, но тут же тихо чертыхнулась. Жуть! Часы на прикроватной тумбочке показывали всего половину девятого утра. Ну и чего я, спрашивается, в такую рань-то проснулась? Все нормальные люди в воскресенье в это время еще задницей звезды фотографировали. А я...

Эх...

Нашла телефон под подушкой и проверила уведомления. Поджала губы, пролистывая пропущенные входящие звонки и сообщения. Негусто, конечно, но что я хотела от пьяного сборища студентов?

Отшвырнула от себя мобильный и тяжело вздохнула, накрываясь одеялом с головой и крепко зажмуриваясь.

Позор. Позорище!

Но да, давайте смотреть правде в глаза — я повела себя, как настоящая истеричка. И да, вчера из клуба я даже не банально ушла по-английски, а тупо сбежала. Нет, конечно, я какое-то время еще пыталась что-то из себя выжать на танцполе, смеялась, приказывая себе взять от этой ночи все, но спустя полчаса Яна Золотова закончилась.