Кто такая?

Что вообще за девушка, на которую обратил свой ужасный взор Исхаков?

Кому это так чертовски не повезло?

Бедняжка...

— Ребята, все внимание! — где-то на периферии моего сознания послышался голос нашего преподавателя.

— Чего?

— Кто это вообще?

— Ну, ни фига у нее прикид..., — проносился по аудитории гул голосов, и я всего на мгновение отвлеклась, поднимая глаза на девушку, которая стояла рядом с преподавателем. А тот уже представлял ее.

— Внимание! В вашей группе вновь пополнение. Знакомьтесь — это Ангелина Стужева, и теперь она будет учиться вместе с вами.

— Хера себе ангелочек, — скривился Летов, а затем брезгливо поджал губы.

И я с ним в принципе была согласна: на голове у новенькой дреды, левая рука полностью забита замысловатой цветной татуировкой, тут и там виднелся пирсинг, огромные уродливые очки в роговой оправе закрывали едва ли не половину лица, да и сама она одета была по максимуму странно, если не диковато. Но при всей этой странности и нелепости я точно могла сказать, что девчонка была очень даже хороша собой, если бы озадачилась навести марафет, снять с себя мешковатые тряпки и безобразные окуляры с лица.

— Итак, Ангелина, расскажи своим новым одногруппникам немного о себе: откуда ты, чем занимаешься?

— А бы с удовольствием, — пожала плечами новенькая, — но это ведь никому не интересно. Так что давайте опустим.

По группе тут же пронесся одобрительный гул. Летов заржал. Исхаков усмехнулся, даже не глядя на девчонку. И с кем-то рьяно переписывался. Неужели с той самой Катей с нашей параллели?

Блин...

— Ну, почему же никому? — Пытаясь замаскировать неловкую ситуацию, произнес миролюбиво преподаватель, — мне вот, к примеру, очень интересно.

Но девчонка с дредами и тут не растерялась. Хмыкнула и улыбнулась, будто бы ничего и не произошло, а затем выдала базу:

— В таком случае не переживайте, я на перемене подойду к вам и все расскажу, — кивнула, а затем без разрешения двинула вперед, пока не достигла под улюлюканье всей группы задней парты, за которую и уселась с видом абсолютной невозмутимости.

Но никто не собирался ее жалеть. Тут и там, пока она гордо вышагивала, слышались злые смешки и обсуждения. Кто-то из девчонок даже пошел дальше и предложил поставить ставки, как быстро новенькая потеряет голову от первого красавца потока — Летова.

— Исхакова забыли, — выкрикнул кто-то, а меня передернуло.

— Тогда принимаем ставки, на кого первого эта Геля пустит слюну...

— Сто процентов, что на Тимку.

— Не, точно на Захара, тут и к гадалке не ходи.

— Бедные пацаны. Нет, ну вы только на нее посмотрите! Чучело же...

— А ну, тихо! — рявкнула я, не выдержав всего этого бабьего бунта, и аудитория разом стихла.

Но я даже внимания на это не обратила, привыкнув к тому, что мое слово всегда авторитетно. А спустя всего пару минут и вовсе позабыла обо всем, наконец-то отыскав на просторах интернета ту самую Катю Кирьянову, и до боли прикусила щеку изнутри.

Черт, я надеялась увидеть какую-нибудь страхолюдину, а тут...

Блондинка. Красивая. Стройная. Яркая. С белозубой улыбкой и ногами от самых ушей. Она, безусловно, притягивала к себе взгляд. Нет, до меня ей, разумеется, было как пешком до Китая, но все же...

Вот только ужасное дело: смотря на бесконечные безупречные селфи на странице девушки, я почему-то потонула во внутреннем стыде.

Какой позор, Яна Золотова!

Значит, что у нас получается? Пока я упрашивала в ночи своего отца организовать мне ночной клуб, дабы хоть как-то достать Тимофея Исхакова, он сам совершенно не парился. Он отрывался с вот этой самой девчонкой на полную катушку. Он смеялся. Он кайфовал.

Он обо мне и не вспоминал...

Яна

Остаток недели до самых выходных ничего такого из ряда вон выходящего не происходило. Ну, кроме того, что я действительно застала Тимофея Исхакова в компании той самой блондинки — Кати Кирьяновой. Уже на следующий день, чуть задержавшись после пар, я вышла на институтское крыльцо, да так и вросла ногами в каменные плиты.

Да, мой новоявленный ночной кошмар стоял возле своей крутой и, конечно же, баснословно дорогой тачки, и отвязно лапал девушку, которая нисколько ему не возражала. Напротив, она смеялась, чуть откинув голову назад и подставляя шею для поцелуев.

Дебилы доморощенные!

На улице февраль месяц, ветра завывают, столбик термометра жмет почти десять градусов со знаком минус, а они разврату прямо на улице предаются! Нет, ну вы на них поглядите!

Дурында! Джинсы в облипочку нацепила и короткую стеганую курточку — а себя задницей на ледяной металлический капот усадить позволила. Еще и ноги раздвинула, как конченная...

Просто как конченая, да!

А этот! Грабарки свои так и тянет к ней, под куртку руки запускает.

А-а-а! Да у меня опять кошмары будут сниться после просмотренного!

Нахлобучила капюшон пониже и вчесарила, сетуя на то, что к метро придется пройти мимо этих двух недалеких личностей. Ну а иначе как? По широкой дуге огибать их? Так еще решат, что я от них двоих шарахаюсь. А мне до этих презренных персон и дела нет.

Одно жалко — святой воды с собой не прихватила, а так бы окропила эту нечисть, так может быть Господь бог им мозг ниспослал, хоть крошечный, чтобы более не позорились тут.

— Привет, Яна, — поравнявшись с парочкой, услышала все-таки оклик и подняла глаза на Кирьянову, которая смотрела на меня с лучезарной улыбкой и обнимала Исхакова.

А тот даже вниманием меня не удостоил. Присосался, как клещ, к шее Катьки, да так и замер, наминая своими ручищами задницу девчонки, да настолько сильно, будто бы пытался по меньшей мере удержаться в этой реальности.

— Угу, — кивнула я, не припоминая, чтобы вообще когда-то знакомилась с этой девицей, — привет.

— Слушай, тебя Лёня Катков искал.

— Я вроде бы от него и не пряталась, — пожала я плечами, стараясь смотреть девушке в глаза, а не на Исхакова, который все лобызал блондинку, то тут, то там. Ну и говорить старалась нормально, а не цедить слова раздраженно, потому что да, черт возьми, хотелось взять какую-нибудь кочергу и отходить этих двоих как следует.

Ну, а чего они тут расселись?

— Наверное, насчет «Мисс студенчество» переговорить хочет, так как до сих пор заявки от тебя не получил.

— М-м...

— Кстати, я тоже участвую, представляешь? — во все свои тридцать два зуба улыбнулась девица, а я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза и не хмыкнуть.

Нет, ну куда ей? С ее мозгом куриным ей не на конкурсы красоты надо ходить, а в спецлечебницу, дабы хоть как-то связь с реальностью наладить.

— Ну, удачи, — отмахнулась я и припустила к метро, чертыхаясь через шаг и гневно зыркая по сторонам.

Даже не посмотрел на меня!

Даже внимания не обратил!

Слова не вымолвил!

Собака сутулая! Гнусь бесхребетная! Гад ползучий!

Порог родного дома перешагнула, практически полыхая праведным огнем. Руки тряслись, и за ребрами так странно что-то подвывало. Скорее всего, жажда убийства Тимофея Исхакова, причем с особой жестокостью. Но это не точно. Ибо хотелось многого. Не просто ему тупую черепушку проломить, а планомерно пить кровь, причем не год и не два, а всю жизнь.

Чтобы он, сволота такая, знал, как Яну Золотову до белого каления доводить!

Но что бы вы думали?

Уже на следующий день, я увидела этого придурка в компании совсем другой девчонки. Я торопливо перебирала ногами, держа курс на библиотеку, когда едва ли не споткнулась и не подавилась удивлением, увидев Исхакова. Вот только целовался он совсем не с Кирьяновой.

— Катя хоть в курсе, что ты культяпки свои налево потянул, Тимошка? — злобно, но с изрядной долей превосходства, выплюнула я, но тот лишь глянул на меня нечитаемым, равнодушным взглядом и скривился, будто бы увидел толстого, рыжего таракана, а не первую красавицу института.