Парни притирались. Девчонки заинтересованно косились в мою сторону. Кто-то особенно смелый подходил представиться. Пара красоток с параллели даже оставили свои номера и адрес аккаунтов в сети. Летова передернуло.

— Ну никакого же спортивного интереса.

— Согласен, — кивнул я, но записанные на листке явки и пароли демонстративно засунул в задний карман джинсов и лишь потому, что в это самое время в конце коридора отиралась Золотова и делала вид, что не замечает меня.

Но на большой перемене я понял, что пора действовать. Проходя мимо стола, где сидела блондинка вместе со своей свитой в столовой, я замедлился и кивнул Летову. А затем выдвинул стул рядом с Яной и первым же делом жадно потянул носом, вычленяя из ароматов выпечки и жареной капусты тот самый, от которого меня так торкнуло совсем недавно.

Черт!

Зачем я здесь?

Ах, точно...

— Девочки, — улыбнулся я всем присутствующим и Хлебниковой в особенности, — напоминаю, что в эти выходные я устраиваю тусу у себя в загородном доме.

— Будет жарко, — кивнул Захар.

— Приглашаю всех...

— Никому не интересны твои тупые вписки, Исхаков, — голос Золотовой шибанул меня током, но я лишь оскалился и впился в ее ледяные глаза насмешливым взглядом.

— Кроме тебя, Золотова.

— Что? — скривилась она.

— Что? — в точности повторил я ее интонации, а затем от души рассмеялся, пока эта, красивая как смертный грех, дурочка, непонимающе хлопала ресницами и в гневе поджимала губы.

— Тим, осади. Не видишь, наша Яна ушла на перезагрузку, — хохотнул Летов.

А я встал, еще раз всем лучезарно улыбнулся, любуясь порозовевшими девичьими щеками и блеском в их глазах, а затем удалился, будучи уверенным в том, что этой блондинистой гордячке максимально доставило.

— Что дальше? — пихнул меня в бок Захар.

— На тебе рыжая, на мне Мякиш.

— Ну что за жизнь? — застонал Летов.

— Артхаус, — фыркнул я и пошагал вперед, ища в сети Хлебникову и добавляя ее в друзья.

Яна

Два дня в институте только и разговоров было что про новенького Тимофея Исхакова. Об этом придурке не болтал разве, что только ленивый. Но я дала себе установку: этот парень для меня никто — ноль без палочки! И неважно, что он весь такой в модные шмотки разодетый, гоняет на крутой тачке и очаровывает девчонок целыми пачками. Мне и дела нет.

Я в вуз поступила, чтобы учиться, а не на всяких дегенератов смотреть.

И нет, я своего мнения об этом куске отборного дерьма не поменяла. Почему? Да все очень просто: нормальный парень никогда бы не исполнил то, что позволил себе сделать этот новенький отморозок. А глумиться за счет девчонки? Ну это вообще дно, если не хуже.

Вывод? Я приду сегодня домой и еще раз помою рот с мылом. И буду делать это каждый день на протяжении всей жизни, пока у меня не пропадет едкий привкус чего-то тухлого после того, как язык этого морального урода побывал внутри меня.

Фу!

До сих пор передергивает.

— С кем ты там так рьяно переписываешься уже второй день к ряду? — спрашиваю я Машку, которая, казалось бы, перестала кого бы то ни было замечать вокруг себя.

— А-а? — подняла подруга на меня взгляд и непонимающе скривилась, а я и вовсе закатила глаза.

— Б-э! — фыркнула я.

— Наверное, обсуждает в чате предстоящую вечеринку, — передернула плечами Ритка.

— Ты пойдешь туда? — охнула я, едва ли не роняя челюсть на стол.

— Я? — прищурилась на один глаз Хлебникова.

— Ну не я же.

— Кстати, — дернула меня за руку Плаксина, — Тим сказал Захару, что просто хотел немного тебя побесить, а так просто пошутил вчера в столовой.

— И что это значит? — вопросительно приподняла я одну бровь.

— То и значит, что ты можешь прийти к нему на вписку. Он и слова тебе не скажет.

— Куда орать от счастья? — рассмеялась я, но тут же стихла и внимательно посмотрела на одногруппницу. — Рит, я не пойму, у меня с лицом что-то не так? — выудила я из сумки карманное зеркальце и принялась внимательно в нем себя рассматривать.

— В смысле?

— Ну, в том, как если бы оно вдруг перестало быть обременено интеллектом.

— А-а, да нет.

— Ну, вот и я тоже думаю, что нет и с лицом моим все в порядке. И с мозгами тоже. И себя я не на помойке нашла, чтобы по доброй воле и своими ногами идти в дом к этому отбитому на всю голову кретину, — выдала я, уже слабо контролируя свое возмущение.

И именно на этом месте в аудиторию вошел Исхаков. В неизменной компании Летова и еще нескольких парней с потока и нашей группы. Весь такой с иголочки разряженный. Сплошь в брендах, в глазах тотальная скука, а на губах кривая саркастическая улыбка. Одним словом — мажор.

И мои последние слова он наверняка услышал, явно и совершенно точно принимая их на свой счет. Склонил голову на бок, посмотрел на меня, как на блоху, и язвительно усмехнулся. Мол, ну и что с этой дуры взять?

И плюхнулся на свое место, собирая вокруг себя толпу прихлебателей.

— Ненавижу, — прошипела я.

— Ну, Яна, — потянула Машка.

— Чего?

— Ну давай сходим на эту вечеринку. Ну, пожалуйста!

— Захар обещал нас подкинуть, — вмешалась Плаксина, а мое терпение окончательно кончилось.

— Девочки! Читаем по губам, если со слухом проблемы — нет!

— Но почему? — едва ли не в унисон захныкали подруги, а я сложила руки на груди и подытожила этот бесперспективный разговор, объясняя этим двум дурам реальное положение вещей.

— Маша и Рита, вы на самом деле думаете, что на этой вечеринке вас кто-то ждет, м-м? Нет, ну серьезно? Тут ведь и ежу понятно, для чего затевалось все веселье. А иначе, для чего Исхаков сделал из этого приглашения целый спектакль, да еще и с упором на мне? Ну давайте, соображайте уже.

— Ты что думаешь, он в тебя втрескался? — насупилась Ритка, а меня от ее слов едва ли током не ударило.

— Вот уж не думаю, — фыркнула Машка.

— А я думаю, что все ясно, как белый день, — упрямо стояла я на своем, чувствуя, как по телу вдруг поползи мурашки, зарываясь в волосы и растекаясь теплом по венам. И только потому, что я принялась и так, и эдак, крутить в голове предположение Плаксиной.

А что, если она права?

Боже, кажется, у меня случился приступ тахикардии...

Я сглотнула громко, скользнула быстрым взглядом по широкой спине новенького, ловя судорожные спазмы внизу живота. А затем подвела черту.

— Этот дебил, как истеричная мелочная бабенка, обиделся на то, что я про него сказала при встрече, а еще, что не сошла с ума от его персоны, как большинство особей женского пола. И теперь Тимошка добивается лишь одного — рассорить нас. Мелочно? Ну так, а что вы хотите от него? У него же от мужика разве что пара яиц между ног болтается и все, а в остальном бутафория.

— Яна...

— Я все сказала. А дальше принимайте решения сами, — отмахнулась я.

Плаксина потерла виски и насупилась, а Хлебникова недовольно скривилась. И я увидела, с каким жаром она смотрит в сторону Исхакова. А еще я была готова руку дать на отсечение, что она именно с ним так жарко переписывалась уже второй учебный день к ряду. Да, меня это бесило до зубовного скрежета, если не сказать больше. Но я была уверена, что подруги против меня не пойдут, а потому немного отпустила ситуацию.

Пока не наступила последняя пара — физкультура.

Нас, девочек, сепарировали от парней. Но сегодня что-то пошло не по плану, и тренер как-то забил на устаканившийся порядок и весь словно бы порхал вокруг Исхакова. Я изобразила рвотный позыв и плюхнулась на скамейку, ныряя в телефон и полностью забивая на происходящее, но некоторые фразы все же не прошли мимо меня.

— Мне сказали, что ты у нас профессионально занимаешься боксом, парень?

— Кикбоксингом, — долетел до меня ответ Тимофея, а меня передёрнуло. У него был самый раздражающий на свете голос. Низкий. Глубокий. Тягучий на каких-то определённых словах. В такие моменты мне хотелось его ударить, потому что от этих рокочущих интонаций волоски на теле вставали дыбом. От омерзения!