Но ведь она уже. И я не планировал упрощать ей жизнь. Хотя и не знаю, чтобы я сделал, если бы вдруг Яна переключилась из режима «стерва» на «хочу все знать» и принялась бы задавать мне неудобные вопросы по типу:

— Почему твой друг так сказал?

— Что он имел в виду?

Нет, наверное, я бы посмеялся над ней и снова опустил ниже плинтуса. А может, пошел бы дальше. Например, сделал бы то же самое, что только что делал Каха. Или больше: увозя ее из этого клуба, дабы научить, как именно нужно гладить одного конкретного кота.

От этой мысли стало плохо. Но в то же время очень-очень хорошо. И я бы был в одном шаге от пропасти, если не знал наверняка, чем все это может закончиться. Как в случае с парадоксальным раздеванием, когда человек уже не осознает опасности, но продолжает снимать с себя одежду, пока не получает летальное обморожение.

А назад дороги уже нет...

Так и эта блондинка действовала на меня. Я мог ее получить по щелчку пальцев. Я бы даже, наверное, хотел этого. Очень. Но я ведь не самоубийца, верно?

А затем она сама поставила точку в этой дилемме.

— Конкретно этого кота мне бы хотелось кастрировать, а еще лучше отравить, чтобы не мучился.

Ну вот и ладушки.

Выдыхаем. Не огнем, а спокойствием. Разворачиваемся и идем наконец-то получать наслаждение от этого долбанного вечера. Да!

И понеслась...

Я клеил все, что двигалось и принадлежало женскому полу, вообще без разбора. В темноте ведь все кошки серы. Одна даже ничего такая попалась: и пахла классно, и формы зачетные под руки подставляла, и налицо приятная, вот только один недостаток — пургу вдруг нести начала.

— Кто это? — извиваясь на мне сверху и покорно подставляя губы для поцелуев, спросила новая знакомая, имени которой я не запомнил, да и, кажется, даже не спрашивал.

— Где?

— Вон там, — кивнула себе за спину девчонка, — та блондинка в красном платье? Она твоя бывшая?

А я даже и что ответить не нашелся. Завис в ступоре и все.

— Ты меня целуешь, а смотришь на нее. Так себе, знаешь ли, — и губы надула, очевидно, ожидая от меня каких-то разъяснений.

Вот только я не собирался их давать. Я больше скажу, меня выбесили в моменте! Я улыбнулся, прихватывая девчонку за волосы и подтягивая ее лицо к себе. Затем нежно лизнул и прикусил ее мочку, замечая, как податливое тело в моих руках покорно выгибается, негласно давая мне зеленый свет.

Вот только мне было уже неинтересно.

— Пошла отсюда, — произнес я ей на ухо, не убирая из голоса шаловливых нот.

— Что? — отпрянула она тут же, смотря на меня вопросительно и обиженно.

— Ножками, — подмигнул я ей и закатил глаза, когда девица, ругаясь трехэтажным матом, слезла с моих колен, поправляя юбку и уматывая к чертовой матери.

— Чем не угодила любопытная Варвара? — ткнул меня в бок Летов, но я только еще больше раскалился.

— Слишком длинным носом, — буркнул я и снова принялся сканировать толпу в поисках новой жертвы. И как же меня бесило, что собственные гребаные глаза, то и дело, ввинчивались в фигуру Золотовой, которая по-прежнему наяривала задницей восьмерки, даже не догадываясь о том, как сильно я мечтаю ее придушить голыми руками.

Хотя справедливости ради, стоит сказать, что я не один страдал. Захару тоже досталось от его неугомонной рыжей одногруппницы. Казалось, что девчонка взяла за цель довести Летова до ручки или нервного тика, или всем вместе разом, не знаю.

— Ну, Захар! Ну, пожалуйста, потанцуй со мной!

— А давай выпьем на брудершафт?

— А у меня сегодня родителей дома нет, представляешь?

— Ой, что-то я напилась, Захар. Голова кружится. Отвезешь меня домой?

Странное дело: позорилась эта рыжая чучундра, а стыдно почему-то было мне. И даже когда Летов по жести ей задвинул идти по определенному маршруту, она и тогда не отвалила, а продолжала сидеть напротив него, раболепно смотреть в его равнодушные глаза и ждать, когда же ей кинут кость со стола.

Спустя еще час такого «веселья» мы оба едва ли не рычали. Но я был настроен решительно хотя бы закончить этот вечер прилично. А потому уже облюбовал себе новую красотку, которая привычно была согласна на любые подвиги. Терять время попусту я более не стал. Приобнял за талию свою «волшебную пилюлю» от всех бед и печалей и поволок к себе в берлогу делать хорошо.

Но уже спустя полчаса, когда моя терапия была в полном разгаре, меня бессовестным образом прервали. А еще через десять минут я, как придурочный, мчал обратно в клуб. Причина?

А-а-а!

«Блонда твоя пропала, а куда именно даже подружки не в курсе».

Вашу ж маму!

Гребаный Каха! Вот на хрена спрашивается, а?

Вот только, когда я весь в мыле и на какой-то тупой измене снова появился в заведении, то вместо ожидаемого кипиша лишь увидел, как заливисто принялся хохотать Царенов. У этого говнюка даже слезы на глазах выступили!

А затем он шагнул ближе, похлопал меня по плечу и сказал так, чтобы слышал только я:

— Осади, дружище. Домой на такси твоя кошечка уехала. А я просто хотел убедиться...

— Вот скажи мне, Каха, ты дебил?

— Добро пожаловать в клуб, мой дорогой, — не переставал веселиться Царенов, а я только скрипнул зубами.

— Черта с два...

Тимофей

— Какого художника, сын? — услышал я ор отца где-то из глубин моей спальни и зажмурился, подставляя лицо горячим каплям воды и даже не дергаясь.

Достал.

— Тимофей, я тебя спрашиваю! — его голос прозвучал ближе. Заперся прямо в душевую.

— Прости, пап, но я не вычленил конкретики из твоего вопроса. Что именно ты хотел у меня уточнить своими воплями?

— Мало я тебе зад драл в детстве!

— Смею заметить, это не вопрос, — выключил я воду и шагнул за полотенцем, даже не смотря в сторону недовольного родителя.

— Это что за очередная шаболда в моем доме?

— Прости, я забыл уточнить, как ее зовут, — пожал я плечами, — не думал, что ты захочешь познакомиться.

— Тим, вот скажи мне, ты специально меня драконишь?

— Нет, это у меня получается само собой. Гены, знаешь ли, не пропьешь.

— Господи, вот за что мне это все? — оглаживая лысую башку и дергая густую бороду, прорычал отец.

— Если батюшка сказал, что отпустил все твои грехи, то знай — он жестоким образом тебя обманул.

— Тим, я тебе квартиру для чего купил? — вздохнул отец, а я скривился. Ведь он сам меня вчера выдернул ночью, да еще и посреди трассы, приказывая срочно ехать домой, потому что у него, видите ли, ко мне неожиданно возник неотложный разговор, а к обеду следующего дня он ждет важных гостей и я, кровь из носу, должен быть паинькой и поприсутствовать за столом.

А мне, куда девицу нужно было высаживать? Держу пари, что остановка «Дерево» ей пришлась бы не по вкусу.

Вчера беседы между мной и отцом так и не получилось, но почему красота-то должна пропадать, если знакомился я с ней по одному и очень конкретному поводу? Пришлось осваивать. Ну не пропадать же добру, тем более такому, с красивой грудью и ногами от ушей?

Вот!

Но ответить все это отцу я так и не успел.

— Доброе утро, мальчики! — появилась в проеме ванной комнаты вышеуказанная красотка, укутавшись в одну лишь легкую простынку. Подмигнула нам и потопала в душ, по дорого потрепав меня по щеке, за что схлопотала смачный шлепок по упругой заднице.

Ойкнула, рассмеялась, откинула в сторону ненужную более тряпку и, в чем мать родила, вошла в кабину под упругие капли воды.

Отец закатил глаза. Я же только развел руки в стороны, мол, ну а что еще с меня взять? Все же и так понятно...

— Ладно, Ромео, мой свою Джульетту поскорее и увози ее из этого дома к чертовой бабушке. А потом быстро обратно. Понял?

— Чего уж тут непонятного, — хмыкнул я, взглядом провожая мощную спину отца, а затем крутанулся и решил, что неплохо бы было еще раз принять водные процедуры.

Спустя два часа я уже снова был в доме отца, сидел напротив него в его кабинете и приготовился слушать ту самую важную новость, которую мне должны были сказать еще вчера.