А-е!

С ором и остывшими причиндалами забежали обратно в дом. Я схватил первую попавшуюся под руку девчонку и усадил себе на поясницу, а затем с победным рыком залетел в бассейн. Вынырнул, улыбнулся, предпочитая не замечать обиженный взгляд Хлебниковой. Затем намотал волосы моей новой знакомой на кулак и впился в ее рот поцелуем, игнорируя тот факт, что меня совершенно не вставляет.

Плевать! Сейчас вставит. Главное — не останавливаться и продолжать!

— Сливаем в сеть? — сильно позже спросил у меня Летов, показывая нащелканные кадры на собственном телефоне, а там было все, если не сказать больше.

— Сливай, — кивнул я и довольно улыбнулся.

Хорошо-то как...

— Тебя отметить на фотках, чтобы уж наверняка? — приподнял вопросительно одну бровь Захар, а я хмыкнул.

— А давай. Пусть дева красная будет у маргинала и дегенерата частым гостем на странице, — прищурился я на один глаз.

— Как она тебя задела, а, — заржал друг, но я только недовольно дернул подбородком.

— Золотовой повезло, что она уродилась девчонкой, иначе бы сразу словила отдачу за свои необдуманные слова.

— Ну, тогда тебе мои поздравления, Тим. Ты победил. Смотри-ка, — и друг обвел взглядом орущую толпу, кучу девчонок в одних купальниках, зажигающих в бассейне, и танцующие тела под модный, развеселый бит. — Наша Яна ведь как думала или как хотела? Чтобы ты, весь такой у папы дурачок, стал аутом на новом месте учебы. Чтобы с тобой никто не общался. Чтобы тебя не звали на вечеринки. А оно вон как все получилось, да еще и без особого напряжения. В твоем доме кайфует не только те, кто раньше заглядывал Золотовой в рот, но и почти весь поток. И единственный, кого не пригласили на эту тусу, оказалась наша миленькая блондинистая курочка.

— Не такая она уж и курочка, раз не пришла сюда, — хмыкнул я, чувствуя за ребрами легкое разочарование. А ведь я, несмотря на свою первоначальную браваду, что ничего не хочу от нее и не буду, все же постарался закинуть удочку. И даже уверовал в то, что спровоцирую девчонку на чистых эмоциях и банальном женском любопытстве все же наступить на глотку своей непомерно раздутой гордости и прийти сюда.

И, глядите-ка, Яна Золотова оказалась чуть умнее водоплавающих.

— Что бы ты сделал?

— Утопил бы, — прорычал я, — во всех смыслах.

— А если конкретнее? — не унимался Летов.

А я вдруг до боли прикусил щеку изнутри. Я ведь думал об этом. Фантазировал, как она придет сюда вся такая расписная и напомаженная, будет делать вид, что я гребаное ничто в собственном доме. А потом снова примется танцевать, извиваясь своими идеальными формами. Наверное, назло мне и всем вокруг попытается склеить какого-то придурка, как это было в клубе. И уж тогда-то я окончательно ее спишу в утиль для каждого экземпляра мужского пола, который только посмеет посмотреть в сторону этой прекрасной змеи.

Я бы разнес ее репутацию в клочья, а потом бы перся оттого, что она стала игрушкой в моих руках.

Моя кукла Яна.

И почему меня так штырит от этих мыслей?

Я гребаный идиот!

Так, мне срочно нужно отвлечься от всего этого дерьма.

— Никакой конкретики, Захар, — отмахнулся я все же от друга, — мне не нужна Золотова. Ни в каких смыслах. Не явилась, ну так и хрен с ней.

И я, упершись рогом, принялся жечь вокруг себя все, лишь бы была жара! Снова баня, с парнями угорали, как упоротые, после принялись играть в настоящие взрослые игры, где не существует правил, стыда, норм морали, и оттого только веселее.

Кайф нон-стопом! И мне бы расслабиться, а я не могу. Гладко, а я все равно чувствую шероховатости, и это бесит. Нещадно. Оскалился недовольно, а затем отправился на поиски свежей крови, дабы остудить свою. Вскипевшую уже давным-давно. Она бабахала мне по мозгам, выводя из равновесия и не позволяя до конца насладиться этим вечером.

Хорошо же вон как, а!

Хо-Ро-Шо, я сказал!

А затем как удар с ноги под дых.

Навынос!

И меня словно на адской карусели за секунду раскрутило. Повернулся резко, непроизвольно прижимая руку к груди, и задохнулся слепым узнаванием. А затем как одурманенный двинулся в беснующуюся человеческую гущу, не разбирая дороги.

Перекрыло в моменте!

Потому что именно там и танцевала девушка, которая так напомнила мне ее — ту, которую я так хотел сломать. Она была там, в одних лишь коротких джинсовых шортиках, низко сидящих на крутых бедрах, и алом топе от купальника. Ее мокрые светлые волосы в такт провокационным движениям раскачивались из стороны в сторону, гипнотизируя меня. Она самозабвенно отплясывала, оглаживая ладонями свои формы и накручивая восьмерки задницей.

И я все шел, и шел на эту, мигающую в стробоскопах и цветомузыке, картинку.

Мотор за ребрами с каждым моим шагом глох, но почти тут же снова заводился, чтобы с удвоенной силой попытаться проломить грудную клетку. И легкие здорово троили, не в состоянии перекачивать раскаленный воздух, что накалился вокруг меня за краткое мгновение и до предела.

Не может быть...

Как я проглядел, что она все-таки пришла сюда?

Почему мне не сказали? Почему не предупредили?

Почему...

Последние шаги преодолел едва ли не бегом, а затем резко дернул стройное тело на себя и, не думая более ни о чем, впился в губы блондинки яростным, наполненным ненавистью и злостью, поцелуем. Чувствовал, как внутри меня все рычит и плавится, но остановиться уже не мог.

Даже, если бы от этого зависела моя жизнь.

И только спустя несколько секунд, когда на мой напор ответили и язык коснулся языка, обжигая похотью, до меня наконец-то дошло, что я где-то свернул не туда. И поцелуй кислый. И Золотова будто бы всего лишь фигура из музея Мадам Тюссо. И этому столику больше не наливать.

Однозначно!

Оторвался, за волосы оттягивая от себя девчонку и вглядываясь в черты ее лица.

И капитально так приуныл.

Ну, жесть же!

Нет, она была хорошенькая. Даже милая такая. Но совсем не Она. Совсем, черт побери!

— Классно танцуешь, — просипел я новой знакомой на ухо.

— А ты классно целуешься, — ответила девчонка и захихикала, словно дурочка, что я страшно не переваривал. Но я был решительно настроен отыграть этот акт до конца.

— Хочешь, я еще покажу, что умею классно делать?

И тут же получил карт-бланш.

— Хочу.

Я без промедления схватил девчонку за руку и потащил наверх. Психанул, что она не поспевает за мной на своих невообразимых ходулях и закинул ее к себе на плечо, звонко шлепая по заднице и слыша заливистый смех. Улыбнулся сам, предвкушая то, как меня сейчас отпустит.

Должно! Потому что это была беспроигрышная пилюля.

И вот я уже преодолел последний пролет. Почти зашел в комнату, залитую полумраком, где стояла лишь двухспальная кровать и пара тумбочек, забитых до отказа латексными изделиями номер один. Я почти убежал от своих мыслей...

И тут — нате.

Приехали. Остановка — дерево.

— Тим!

— Свали, Захар! — гаркнул я.

— Свалю, — кивнул он, добегая до меня в два прыжка по лестничному маршу, а затем сунул мне под нос свой телефон, — только вот это тебе покажу и свалю.

Пару секунд ушло у меня на осознание того, что именно я вижу на экране. А когда это случилось, то я едва ли не уронил свою ношу, но почти тут же сам ее с себя ссадил, затолкал в комнату и гаркнул на автопилоте:

— Жди!

Захлопнул за девицей дверь и принялся листать снимки один за другим. И с каждой прошедшей секундой зверел все больше и больше.

Пока окончательно не взорвался...

Яна

— Пап?

— М-м?

— Ну, пап? — снова трясу я родителя, понимая, что он слабо реагирует на мои поползновения в сторону его спокойного сна.

— Ну, чего?

— Ну, просыпайся.

— Зачем?

— Надо!

— М-м?

— Папа! — не выдерживая промедления более ни минуты, рявкаю я, и отец с кряхтением взвивается на постели, включает прикроватную лампу, глухо бранясь, а затем смотрит на меня сонным взглядом, но с предельным осуждением.