— Ваше Величество, это несправедливо! Я верно служил Империи все эти годы, платил налоги, обеспечивал порядок в своих землях! Крестьяне, которых мне навязали, съедают все мои запасы! Я не могу содержать их без помощи казны! Прошу вас, будьте милостивы!

Артём медленно поднялся с трона и спустился с возвышения. Его шаги гулко отдавались в тишине зала. Правитель подошёл к барону, остановился в шаге от него, посмотрел сверху вниз, и глаза Императора вспыхнули алым пламенем. Огонь заплясал в зрачках, отражаясь на побледневшем лице барона.

Артём резко наклонился, схватил барона за ворот камзола одной рукой и рывком поднял над землёй, будто мешок с зерном. Барон взвизгнул от неожиданности, его ноги беспомощно забились в воздухе, руки судорожно вцепились в запястье Императора, пытаясь освободиться. Пуговицы на камзоле затрещали, одна оторвалась и со звоном упала на мраморный пол.

— Вы забыли о том, что аристократия служит Империи, а не наоборот, — прорычал Артём, его голос был низким, угрожающим, каждое слово отдавалось в груди барона вибрацией. — Ваш титул, ваше богатство, ваши земли — всё это даровано вам не для того, чтобы вы жирели, пока простые люди умирают от голода! Вы обязаны защищать Империю, кормить её граждан, служить верой и правдой! А вы пришли сюда просить милостыню, будто нищий у церкви!

Артём развернулся, сделал несколько широких шагов к выходу, волоча барона за собой, и со всего размаха швырнул его в сторону массивных дверей. Барон пролетел несколько метров, грохнулся на мраморный пол, покатился кувырком, его камзол разорвался по шву. Он застонал, попытался подняться, но ноги не слушались, руки дрожали.

Артём стоял посреди зала, его фигура казалась огромной. Огонь в глазах продолжал плясать, отбрасывая зловещие тени на стены. Он указал пальцем на распростёртого барона и громко, чтобы слышали все стоящие за дверями зала, произнёс:

— Если вы вновь забудете о своём долге, прольётся кровь. И это будет ваша кровь.

Барон заскулил, пополз на четвереньках к выходу, гвардейцы распахнули двери, и он вывалился в коридор, где его встретили перепуганные глаза таких же просителей, как он сам. Двери захлопнулись с оглушительным грохотом, эхо разнеслось по залу.

Артём вернулся к трону размеренным шагом, огонь в глазах медленно погас. Он сел на трон, откинулся на спинку, устало потёр переносицу. Маргарита Львовна подошла ближе, положила морщинистую руку на плечо внука, сжала его с нежностью. Она наклонилась к уху внука и прошептала так, чтобы слышал только он:

— Даже величайшие правители не смогли бы сказать лучше.

Артём невольно улыбнулся и посмотрел в глаза бабушки. Её глаза были наполнены любовью и гордостью. При виде этого сердце Императора ёкнуло, и он почувствовал, как сами собой наворачиваются слёзы. Не привык он к подобной теплоте, но это было невероятно приятно. Шмыгнув носом, он погладил старушку по руке и произнёс:

— Я учился у лучших.

Маргарита Львовна выпрямилась, отошла на своё место, но улыбка не сошла с её губ. Артём повернулся к советнику, стоящему слева, и кивнул, сказав властным голосом:

— Запускайте следующего просителя.

Пекин. Императорский дворец. Зал военного совета.

Круглый стол из красного дерева занимал центр просторного зала. На столе расстелена огромная карта Китайской Империи, по краям которой располагались фигурки, обозначающие расположение войск азиатской коалиции, которые спешно перебрасывали к побережью.

Вокруг стола сидели двенадцать человек в военной форме тёмно-зелёного цвета, украшенной золотой вышивкой и орденами. Генералы, маршалы, советники, одним словом, элита Китайской Империи.

Во главе стола восседал новоявленный Император Китая, Чжу Юаньчжан. Мужчина средних лет с суровым лицом, изрезанным морщинами, седеющими волосами, собранными в традиционный пучок, и холодными чёрными глазами, не выражающими эмоций.

Он был одет в роскошные одежды из шёлка золотого цвета, расшитые драконами, на груди висела нефритовая печать, символ императорской власти. Император слушал доклад одного из генералов, кивал, изредка задавал вопросы, его голос был спокойным, размеренным, но в нём чувствовалась непререкаемая власть.

— Ваше Величество, — говорил генерал, склонившись над картой и указывая на отмеченный красным участок. — В провинции Шэньси началось расширение аномальной зоны со скоростью пять километров в неделю. Мы эвакуировали мирное население, возвели укрепления, разместили три дивизии гвардейцев на передовой. Потери растут, твари становятся сильнее и агрессивнее. Предлагаю отвести часть сил от побережья и перебросить их для зачистки…

Генерал внезапно замолчал на полуслове, его глаза расширились от ужаса, когда посреди зала, в нескольких метрах от стола возникла яркая вспышка света, ослепившая всех присутствующих. Генералы и прочая элита вскочили с мест, руки потянулись к оружию, маги потянулись к мане, готовясь атаковать незваного гостя. Но прежде, чем кто-либо успел что-то предпринять, послышался весёлый голос:

— Нихао, китайчата!

Из лаборатории Преображенского я сразу же телепортировался во дворец Китайского Императора. Во время прошлого визита я оставил небольшую печать и теперь смог запросто прыгнуть туда, куда нужно. Правда телепортация пошла не по плану, и с какого-то чёрта мы с профессором свалились на стол из красного дерева, а азиаты тут же схватились за оружие. Какие нервные.

Я окинул взглядом зал и широко улыбнулся, сказав:

— Нихао, китайчата!

Повисла гробовая тишина. Генералы переглянулись, не зная, как реагировать на столь бесцеремонное вторжение. Император Чжу Юаньчжан медленно поднялся с кресла, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула искра гнева. Он поднял руку, останавливая охрану, которая уже собиралась броситься на нас, и холодно спросил:

— Кто вы такой, и каким образом посмели вторгнуться в Императорский дворец без приглашения?

Я лишь весело улыбнулся и сказал правду:

— Я тот, кто сверг вашего прошлого Императора; вон тот раскосый, — я кивнул в сторону генерала со сломанным носом; я, кстати, его и сломал, — помнит меня. Да?

Генерал вздрогнул и непроизвольно потянулся к носу, свёрнутому набок.

— Но я пришел не для того, чтобы сражаться, — успокоил я собравшихся, но они не унимались. Напротив, стали ещё агрессивнее, все, кроме генерала со сломанным носом.

— Вышвырнете ег… — начал было Император, но договорить не успел.

Я активировал доминанту Тяжкий груз, а ещё Ауру страха, заставив всех рухнуть на пол и дрожать от ужаса. Только генерала не стал трогать, он и так не рыпался. Я медленно кивнул в сторону Преображенского, стоящего рядом. Он выглядел крайне напряжённым. Не понимаю, чего он нервничает? Переговоры ведь идут отлично!

— Значит так, Ваше Величество, — начал я серьёзным тоном. — Вот этот человек — профессор Преображенский. Гений алхимии, светоч науки и просто очень хороший человек. Отныне он для вас царь и бог. Если тронете его хоть пальцем, то я вернусь и сотру вашу Империю с лица земли. — Мне никто не ответил, но в то же время никто и не перечил. — Ты, сломанный нос. Скажи, шучу я или действительно могу уничтожить вас?

Генерал задрожал как осиновый лист и быстро закивал головой.

— Д-да, господин. Я видел, сколь велики ваши силы. Вы превосходите любого абсолюта и сможете без особого труда…

— Довольно, — прервал его я. — Так вот, давайте перейдём к делу. Пока вы тут рассматриваете карты, Российская Империя уже столкнулась с ордами нежити, прибывшей со стороны Американского континента. И я вынужден констатировать факт, что это далеко не самый простой противник. Мертвяки создают облака зелёного тумана, который превращает в нежить любого, кто в него попадёт. Профессор Преображенский нашел способ как противостоять заразе. Но так уж вышло, что у нас слишком мало лабораторий. Ах, да. Простите, сейчас вам станет легче, — сказал я, видя, что придавленные к земле интеллигенты начинают багроветь от натуги, слишком сильно прижал их Тяжкий груз.