— Очуметь, как оригинально вы зоветесь! — не выдержала девочка, усмехнувшись и пытаясь переварить информацию.

— Отведи-ка ты эту дамочку в постель, Кузьма Кузьмич, день выдался тяжелым, — устало попросила Серафима Николаевна и тяжело встала со стула, собирая со стола кружки.

— Любаша посуду вымоеть, хозяюшка, не беспокойся! — отозвался домовой и посмотрел на Мирославу. — Жена это моя, Любушка.

Девочка в ответ глупо кивнула, не в силах больше удивляться. Зайдя в свою комнату, она обнаружила постель уже разобранной. На соседней кровати спала крепким сном Катька.

— Я подлил ей в чай успокаивающий отвар, завтра она не будет так переживать, — поведал шествующий следом домовой и, глядя на то, что руки Мирославы были все еще испачканы, прямо из воздуха взял носовой платок и принялся тщательно их очищать. Закончив, он приподнял одеяло и, дождавшись, когда подопечная уляжется, заботливо подоткнул его край под ее бок. Девочка, вдруг осознав, сколько раз за ее жизнь он уже так делал, вдруг улыбнулась и закрыла глаза, проваливаясь в глубокий сон.

ᛣᛉ

Июньское жаркое солнце пробиралось своими длинными лучами в комнату, пробиваясь сквозь плотные занавески и отражая солнечных зайчиков от хрустальной люстры на стене. Легкий ветер качал тюль в разные стороны, создавая в комнате приятный сквозняк. Мирослава, с трудом открыв глаза, сладко потянулась, наблюдая за игрой света на потолке.

Сегодня ей исполнялось пятнадцать лет! Резко подскочив на кровати, она глянула на настенные часы с кукушкой. Стрелки показывали всего десять минут одиннадцатого. Катя все еще спала. Видимо, успокаивающий отвар сделал свое дело.

Мирослава потянулась за шортами и заметила следы от когтей на своих лодыжках. Резко в памяти всплыли события прошлого вечера и ночи. Не доверяя своей не до конца проснувшейся голове, девочка, переодевшись из вчерашней длинной некогда белой рубахи в шорты и футболку, прошлась по дому, желая поговорить с бабушкой. Не найдя ее внутри, вышла босиком на веранду, спустившись по нагретому солнцем деревянному крыльцу во двор.

— Бабуль? — крикнула она, ожидая, что бабушка откликнется. Так и произошло. Из-за сарая ровной походкой вышла Серафима Николаевна, неся в руках ведро с листьями одуванчиков для недавно вылупившихся цыплят с таким видом, будто шла по подиуму. Она всегда держала осанку, а также всегда отчитывала внучку за ее опущенные плечи и пацанячую манеру ходить.

Девочка побежала навстречу и крепко обняла старушку, и та, опустив ведро на траву, обняла ее в ответ.

— Поздравляю тебя с днем рождения, Мирочка!

— Спасибо, — искренне поблагодарила девочка самого родного ей человека.

Отпустив бабушку из крепких объятий, она заметила, что глаза у той были на мокром месте, хотя сама она улыбалась.

— Не обращай внимания, — отмахнулась Серафима Николаевна и смахнула слезинку. — Просто ты так быстро выросла!

— Да, и не говори, хозяюшка! — раздался слегка скрипучий голос. Домовой Кузьма вытряхивал ковровую дорожку от пыли. — Времечко очень быстротечно! Скоро вырастет наша ведьма!

Мирослава несколько раз моргнула, прежде чем обрести дар речи.

— Я думала, что это мне все приснилось, — негромко сказала она стоящей рядом бабушке. Тем временем полезла в карман шорт, вытащила телефон и убедилась, что пришло несколько смс-сообщений от друзей из Питера, вспомнивших, что у нее сегодня день рождения. Они уговаривали ее остаться и отпраздновать с ними, но ей так хотелось поехать к бабушке, что пришлось отказаться. Да и дружбой ее отношения с одноклассниками назвать было сложно. Ей было с ними скучно и неинтересно.

— Как же! — весело усмехнулся Кузьма, продолжая свое занятие. — Веселенько ты ночью свой день рождения встретила. А я вот чаво подумал, хозяюшка! — обратился он к Серафиме Николаевне, примостившейся на лавочку около дома. — Кажись, неплохое совпадение вышло-то, а? В нашу пользу! В свои именины нечисть разбудить, в древнюю, настоящую ночь Ивана Купала! Тут даже простак мог ведьминские способности обрести от такого страха!

Бабушка рассмеялась и согласно кивнула.

— Твоя правда, Кузьма Кузьмич.

Мирослава присела рядом на скамейку и, щурясь от яркого летнего солнца, сорвала большой лист с растущего рядом куста сирени. Телефон положила обратно в карман. Крутя листик в руках, она подняла голову, поправляя пряди длинных светлых волос за ухо.

— Так, значит, я и правда поеду учиться в школу ведовства?

— Если пройдешь обряд перед поступлением. А это, как показывает практика, не всем удается, — ответила Серафима.

— Ей-то не удастся? Ха! Да наша Мирка еще покажеть всем, где раки зимують, если ее не примуть! — вставил свое слово Кузьма и присел на перила.

— Погодите… Обряд? Да что же там за испытание-то такое? — неуверенно спросила девочка и заметила, что бабушка встала и отошла от дома, куда-то вглядываясь. Приглядевшись, Мирослава различила в небе приближающуюся черную точку. От долгого взгляда на солнце у нее заслезились глаза, и она прикрыла их ладонью. Различив в черной точке крылья, она взволнованно ждала ее приближения.

— Летить, красавец, — хрипло проговорил Кузьма.

Та, в свою очередь, взмахнув большими крыльями, уцепилась когтями за перила на крыльце их дома и, гордо выпятив грудь, ждала, пока хозяйка заберет посылку. Черный ворон, размером превосходящий даже тех, которых Мирослава видела кружащими над местным кладбищем, отпустил веревочку, перекладывая холщовый мешочек в руки Серафимы Николаевны.

— Спасибо, дорогой, — поблагодарила его женщина.

— Персей, — хрипло произнес ворон, низко приклоняя голову с мощным черным клювом. Мирослава от неожиданности ахнула и прикрыла рот рукой. Птица устремила на девочку маленькие черные глазки и снова прокаркала: — Молодой ведьме скоро предстоит узнать больше о мире ведьмовства и говорящий ворон — не самое удивительное явление.

Мирослава уже хотела пошутить на эту тему, но посмотрела на бабушку, которая в этот момент погрозила внучке пальцем, предостерегая.

— Простите, Персей, просто вы первый ворон, с кем я имела честь познакомиться! — тут же выкрутилась девочка, повернувшись к ворону. Она пыталась убедить себя, что это не сон и не плод ее воображения — Может, хотите воды или что-нибудь перекусить? Кузьма, у нас есть что-то?

Домовой тем временем уже тащился к ним с глубокой миской прохладной воды и чашкой, полной разных орехов.

— Благодарю, домовой, — ворон поклонился и, изнемогая от жажды, окунул клюв в миску с водой. Серафима Николаевна протянула внучке мешочек. На холщовой ткани была вышита золотыми нитками рычащая голова медведя на красном щите в обрамлении дубовых листьев. Среди листьев, сочно-зеленых, припорошенных инеем и уже пожелтевших, виднелось кольцо с малахитом, венчавшее щит

Буква «В» внутри золотого кольца явно обозначала Ведоград. На ленте, опоясывающей щит, были вышиты незнакомые девочке символы. А на самом щите выгравированы старославянским шрифтом слова: «Дерево корнями сильно. Помни о своих корнях». Сильно.

Мирослава с нетерпением развязала мешочек. Он оказался совсем маленьким, меньше ее ладони, а пальцы с обломанным после вчерашних гаданий маникюром неловко цеплялись за узлы. Она запустила руку в мешочек и с удивлением нащупала что-то длинное. Это оказался свиток. Он был не белым, как привычная бумага для принтера, а светло-коричневым. Свиток был перевязан красной ниткой и скреплен сургучной печатью с эмблемой школы.

Развернув бумагу, Мирослава стала читать вслух:

“Славянская школа ведовства Ведоград имеет честь приветствовать вас, уважаемая Морозова Мирослава Михайловна!