До наших дней игра дошла со значительными изменениями. Аспидов чтят, и даже есть отдельный заповедник для змеев с куриными лапами и клювом. Играть на коврах-самолетах стали относительно недавно. Сначала играли на метлах, потом в ступах, а чуть позже известный миру простецов художник Виктор Михайлович Васнецов, написавший одноименную картину, дал одному смекалистому изобретателю новый повод поколдовать над ковром. Да заколдовал его так, что ни дождь, ни снег не могли испортить летающие свойства ковра. Однако имя изобретателя неизвестно, остались только записи без подписей автора.

Интересно, — думала Мирослава, — является ли их Васнецов прямым потомком художника, или это просто совпадение?

Так ведьмаги и пересели с неудобных метел на мягкие ковры. Отрубленные головешки заменили на мячи, определили правила и разработали технику безопасности для возможности играть в «шабаш» школьникам.

— Привет, — кто-то поздоровался, и Мирослава вздрогнула, подпрыгнув на стуле. Перед ней стоял парень с первого курса коляды, судя по одному дубовому листу на светло-сером школьном мундире. — Прости, не хотел тебя напугать.

— Да ничего, просто неожиданно. Обычно здесь очень тихо, даже коты не мурлыкают, — улыбнулась девочка и тут же опомнилась: — Ой, привет!

Парень замялся, словно не зная, что ему дальше делать.

— Тебя, кажется, Мирослава зовут? Мирослава Морозова?

— Да. Ты садись, неудобно на тебя снизу вверх смотреть, — она улыбнулась и стала наблюдать, как он бесшумно отодвинул стул и сел рядом.

— Я — Иван Третьяков, община коляды, — представился парень, разворачиваясь к ней полубоком и протягивая новой приятельнице руку. Она пожала ее в ответ.

— Да, помню, отличный квас получился, — кивнула девочка, и парень улыбнулся. Его темно-каштановые гладкие, без единой волны волосы были аккуратно уложены по пробору, лишь одна прядь постоянно падала на лоб. Черты лица были мягкими, карие глаза, словно блюдца, внимательно и жадно смотрели на окружающий мир. Улыбался он широко, даже как-то заразительно. Зубы у него были белыми и ровными, Мирослава это заметила в процессе разговора и даже немного позавидовала, ведь один ее «клык» слегка выбивался из ряда.

— Что читаешь? — спросил Ваня, одним движением откинув челку, и Мирослава показала ему обложку книги «Повесть о бытие Ведограда». Парень кивнул, не переставая улыбаться. — Слышал, тебя взяли в команду?

Яриловка утвердительно кивнула, неловко придвинув к себе ближе книгу, чтобы чем-то занять руки.

— Да, варягом. А ты играешь?

Он кивнул.

— Придется нам с тобой столкнуться в равном бою.

— Ты тоже варяг? Воу, ну что, игра все покажет. Хотя я, по правде говоря, играю неважно, — призналась девочка, все же улыбнувшись, не размыкая губ.

— Я тоже, поэтому первогодки и не играют со старшими курсами, будут отдельные соревнования. У нас мало опыта, как ни крути, — вздохнул Третьяков и задумался. Его темные брови слегка сдвинулись к переносице. — Если честно, я думал, что в команде окажется Полоцкий. Не знаешь, почему он не участвовал в отборе?

Мирослава покачала головой. Ей не хватало общения с Яромиром, но она никогда не выпытывала истинные причины его нежелания играть. По жизни не имела такой привычки — лезть в душу тогда, когда ее об этом не просили. Так и друг никогда ничего не рассказывал.

— Странно, он отлично летает.

— Вы знакомы с ним?

Ваня неуверенно пожал плечами, посмотрев на высокий книжный стеллаж, стоявший перед ними словно стена.

— Наши семьи имеют некоторое влияние на ведьмаговское сообщество за счет своей истории, поэтому мы часто пересекались у кого-нибудь дома в общих компаниях, будучи еще детьми…

Мирослава нахмурилась и рефлекторно прижала несчастную книгу в тканевой обложке ближе к себе.

— А из каких вы семей? Имею ввиду... я просто... мало знаю обо всем этом, — она покрутила пальцем в воздухе, имея ввиду всю Магическую народную империю.

— Ничего страшного, еще все узнаешь, — Иван задумался на мгновение, а потом показал пальцем себе в грудь. Отчего-то Мирославе показалось, что он пытается перед ней «красоваться». Иван и правда был очень симпатичным, хотя, как и все подростки, долговяз, двигался дергано, будто не успевал за своим быстро растущим телом. — Например, моя семья является выходцами из купеческой династии. Бывала в Третьяковской галерее?

Мирослава кивнула, вспоминая экскурсию, на которую ездил ее класс из гимназии.

— Вот это дело рук моих однофамильцев, а не моей родни, — весело улыбнулся Ваня, прямо глядя на открывшую в удивлении рот девочку. Мирослава заморгала, тоже улыбнувшись и поняв, что он шутит. — Но, надо отметить, что те самые Третьяковы рисовали так, что от оригинала было не отличить, а еще они умели оживлять картины. Простаки этого не замечают, но когда на картину смотрит ведьмаг — он видит целый мини-сюжет, — рассказал Ваня и почесал острый подбородок, при этом открыто глядя на свою собеседницу.

Мирослава вдруг осознала, что когда была в «Третьяковке» вместе с классом на экскурсии, то не придала большого значения тому, что картины двигались. Словно, так и было надо, а говорить об этом кому-то ей и в голову не пришло. Может, это защитные от разглашения тайны чары?

— А мои предки издавна торговали какими-то медзнахарскими зельями да умеют добывать мертвую и живую воду, на этом и сколотили состояние.

— Живую и мертвую воду? Вот это да…

— Мой отец большой в этом специалист.

— А что же Полоцкие? — задала она не менее интересующий ее вопрос, а Иван пару раз стукнул пальцами по столешнице стола.

— Не уверен, что это я должен рассказывать, если он сам тебе не рассказал. Мне казалось, что вы, вроде как, дружите. Или нет?

Девочка задумалась.

— Ну да... Но я ему тоже про семью не рассказывала. Не думала, что это важно знать.

Третьяков коротко и, казалось, даже понимающе кивнул.

— А что же с твоей семьей, если не секрет?

— Мои родители археологи, сейчас в Африке участвуют в какой-то экспедиции еще с лета. А бабушка давно на пенсии, работала она врачом. Собственно, ничего интересного, — пожала девочка плечами.

— А дед? — спросил Ваня, а Мирослава в который раз не знала, что сказать.

— Он умер задолго до моего рождения, мы о нем мало говорим, даже бабушка. Я, если честно, и на кладбище у него никогда не была. Хотя я там вообще никогда не была... только случайно с друзьями... В общем, неважно.

Третьяков что-то обдумывал, на его лбу между бровей пролегла тонкая морщинка, а потом он взглянул на наручные часы с широким кожаным ремешком.

— Час до отбоя, пойдем в хребты?

Мирослава рассеянно кивнула и стала собирать книги. Парень помог вернуть их на места и проводил однокурсницу до развилки, коридоры которой расходились по разные стороны.

— Спокойной ночи, — попрощался с ней Ваня и напоследок сказал: — И прости, что помешал читать. Обещаю, в следующий раз могу ответить на все вопросы, которые у тебя накопились за время учебы!

— Пока, — бросила ему вслед яриловка. Да уж, вопросов у нее хоть лопатой разгребай.

ᛣᛉ

В пятницу двадцать третьего сентября занятия проходили сокращенно и закончились уже до обеда.

Неслыханная щедрость , — думала раздраженная суетой и бесконечной подготовкой к празднику Мирослава. Без аппетита пообедав, она ушла в свою комнату, где и просидела за учебниками до самого вечера. В небольшой библиотеке, что располагалась в их хребте под милым прозвищем «курятник», можно было найти уйму книг, которые в последние недели стали для девочки верными спутниками и советниками.