София мигом поправила задравшуюся юбку, пока Мирослава проверяла, не сломала ли эта бешеная ей шею и громко кашляла. Открыв слезившиеся глаза, увидела заведующего общиной коляды. Тот явно был не рад тому, что видел.

— Может, вас просто отчислить?! Или отчислить причину вашей драки, и тогда все проблемы разом решатся?! — злился мужчина, поднимая сначала одну, потом вторую нарушительницу дисциплины и ставя обеих на ноги. — За мной, — холодно отрезал заведующий и пошел по коридору.

Кабинет заведующей общиной ярилы стал для Мирославы уже почти вторым домом после их «курятника». Было похоже, что она решила поставить рекорд среди учеников общины по его посещению. Ее эти мысли рассмешили, и она хихикнула, от чего Георгий Владленович бросил на нее недобрый взгляд.

В кабинете было все так же уютно. Толстые ковры на полу, теплое освещение, плотные синие шторы с белой вышивкой и кипы желтоватых бумаг на столе. Увидев, кто ее посетил, Ирина Александровна устало подперла подбородок ладонью. Что в этом году происходит у нее в общине? Или, может, меркурий в ретрограде? Надо сходить к звездологам...

— Вот, дорогая Ирина Александровна, все те же лица, в тех же позах, — сказал Архаров, присаживаясь на край ее рабочего стола.

— Попрошу вас, — сказала заведующая ярилы и жестом показала пересесть на стул.

Мужчина неохотно встал, но на стул не сел.

Мешает ему в одном месте что ли что-то? — подумала Мирослава, опустив голову, и истерично хихикнула. Явно сдавали нервы.

— Причина драки та же? — спросила Поднебесная, заправляя темную гладкую прядь за ухо. Она стучала пером по столу, явно раздраженная.

— Ага, — выглядя очень довольным, ответил Георгий Владленович.

Повисла тишина, от чего звук тикающей стрелки больших напольных часов стал бить Мирославе по голове, словно удары колокола. Ирина Александровна принялась что-то спокойно писать и ничего не говорила. Девочки неохотно переглянулись, когда молчание затянулось. Архаров стал нервно оглядываться, ожидая вердикта. Наконец, когда спустя пять долгих минут заведующая все-таки оторвалась от писанины, то заговорила:

— Идите в медзнахарские палаты, шрамы девочкам не к лицу.

Георгия Владленовича будто ударило током, так резко он подскочил на месте.

— А наказание?! Если честно, эти драки за последние полтора месяца меня уже доводят до белого каления!

Ирина Александровна внимательно посмотрела на коллегу и поджала губы.

— Тогда сходите и вы к медзнахарям, пускай вам выпишут умиротворяющий отвар. Вы и правда какой-то нервный в последнее время.

Мужчина подавился воздухом от возмущения, открывая беззвучно рот.

— А вы, дамы, — спокойным тоном продолжила молодая женщина, — берите своего кавалера и с этого дня на протяжении двух недель снова моете посуду по уже знакомой вам схеме. А замечу следы магии феи, будете мыть посуду и после завтрака, и после обеда до самого Карачуна. (Примечание — Карачун — это языческий новый год, день зимнего солнцестояния, ориентировочно выпадает на 22 декабря). Ясно?

Девочки кивнули.

— Тогда свободны.

Школьницы вышли, а мужчина оперся о стол ладонями, чуть нависая над коллегой.

— Да они после такого наказания чхать будут хотеть на какие-то правила!

Ирина Александровна откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. Видимо, усталость брала свое.

— Пока они вопрос не решат самостоятельно, так и будут эти драки продолжаться! Или что прикажете с ними сделать? В подвалах за руки их железными цепями приковать и истязать? Пускай сами со своим Яромиром разбираются, надоели.

— Ядрена кочерыжка, так давайте, может, вообще все наказания им отменим? На каждой перемене кулачные бои среди малолеток устраивать будем, ставки делать, а выживших женить, раз они так этого хотят! — злился мужчина, совершенно не понимая логику.

— Поверьте, само пройдет, перебесятся. Возраст у них влюбчивый настал, — спокойно говорила заведующая. — Да и не желаю я, чтобы в конце концов сюда Полоцкий-старший явился. Владимир и так всю школу на уши поставил с этим расследованием, а Борислав Мстиславович от нее и ровных стен не оставит, снесет подчистую за сыночка.

— Не случалось лично встречаться с этой семьей, — мотнул головой Георгий, распрямляясь.

— Яромир сам проблему решит, вряд ли и он хочет внезапной встречи с главой семьи.

— А что так? — удивился мужчина и уставился на коллегу.

— Роман Тургенева «Отцы и дети» в квадрате. В общем, Георгий Владленович, у меня бумаг еще целая гора, давайте на том и оставим все, — женщина снова взялась за перьевую ручку и, вчитываясь в текст на одном пергаменте, делала заметки в другом.

— Под вашу ответственность, — сухо сказал мужчина и вышел из кабинета, с шумом закрывая за собой дверь.

А Ирина Александровна подняла голову от бумаг и улыбнулась, о чем-то думая.

— Ох уж эти Полоцкие...

ᛣᛉ

Выйдя из кабинета заведующей общиной ярилы, девочки направились в школьные медзнахарские палаты. Стараясь не смотреть друг на друга, чтобы не разжигать новый скандал, они, молча, шли по коридорам, слушая только тяжелый стук каблуков форменных сапог. Тут из-за поворота вышел Никита с книгой по «Превращениям» в обнимку, при этом с хрустом жуя сочное красное яблоко. Заметив, что кто-то на него идет, он чуть сдвинулся в сторону, а только потом оторвал глаза от страниц.

— А ну-ка, стоять, Морозыч! — сказал парень и захлопнул учебник. Он осторожно взял одногруппницу за подбородок и цокнул языком. — Яромиру нельзя болеть, ты без его присмотра сразу вляпываешься в неприятности.

— Отстань... — у нее совсем не было желания оправдываться. Ее раздражало очередное упоминание о влиянии друга на ее жизнь.

— Их надо бы еще и в одну комнату заселить! Мало ли что за ночь может произойти, а так всегда будут рядом! — саркастично высказалась София, светя ему подбитым глазом и расцарапанной щекой.

— Да катала я тебя на санках, Мирская, с твоими намеками! — фыркнула Мирослава, кипя от злости.

— О-о-о, — протянул Вершинин и улыбнулся. — Красота, Морозова, так этой даме и надо! Знаем мы таких. Вам палец в рот не клади.

София тут же на него замахнулась, но парень быстро отскочил, одновременно с этим оттаскивая Мирославу в сторону.

— Фу-фу-фу, какая вредная! Ребята дружат, а тебе все лишь бы опошлить! — погрозил он пальцем. — Морозыч, ты только скажи, я быстро выведу ее из строя, — нарочито громко шептал яриловец, стоя полубоком к девочке.

— Я и сама с этим справляюсь, — буркнула Мирослава, гневно глядя на Софию.

— По твоей разбитой роже незаметно, — парировала София, сложив руки на груди.

— Как писал Сэлинджер: «Если ты должен кому-то дать в морду и тебе этого хочется, надо бить!» — сказал Никита, непонятно кому адресуя эту фразу. Он обнял одной рукой, в которой держал книгу, Мирославу за плечо.

— Какой же ты скучный, Вершинин! — фыркнула София, глядя на парня презрительным взглядом и скривив губы.

— Лучше закрой рот, Мирская! — раздраженно покосилась на нее Мирослава.

— Психимора!

— Мышь облезлая!

— Моль страшноглазая!

— Заройся в мох и плюйся клюквой!

Никита, с открытым ртом слушавший витиеватые оскорбления, решил все же прекратить этот балаган.

— Харэ, сударыни! Отведу вас в медзнахарские палаты, иначе вы точно друг другу глаза повыковыриваете!

Он шел между ними как стражник, не дающий совершить необдуманный поступок, и дожевывал свое яблоко. Проведя однокурсниц к медзнахарке, вышел в коридор, снова раскрывая учебник.