Он предлагал заменить длинные заговоры на короткие звучные слова из древнего умершего языка, наделив их особой природной магией наших земель.

— И кто же победил? — не понимала Мирослава, у которой лопалась голова от потока новой информации.

— Формально — никто, — ответил ей Яромир. — Но мой отец был негласным сторонником Белобога. Ему нравились его идеи, как и моему деду. Дед тогда искал сторонника для поддержания власти, но не на того положился. В итоге братья, схлестнувшись в битве, оба погибли, поэтому власть Яви так и сталась за императором, которым тогда был мой дед. Мой отец сменил деда на троне спустя какое-то время, а баланс Нави и Прави остался соблюден, у них равные права.

— Но кто сейчас правит, если можно так выразиться, в этих пространствах — неизвестно. Мы думаем, что есть преемники, но они не пытаются сближаться, — вставил слово Никита.

— И? — не унималась девочка, почесав висок. От нервов у нее зудела кожа. — Причем тут я? Никифор утверждал, что во мне могла жить чья-то душа!

— Помнишь реакцию мастера перстней на то, что тебя выбрал алмаз? — спросил Полоцкий, повернувшись к ней. Она кивнула. — Именно у двух братьев были такие перстни. Ни до, ни после них долгие десятилетия никому не выпадал этот камень. Но это не главное...

Иванна встала с лавки и стала расхаживать по избе, когда и сама совершенно запуталась в логических цепочках. Подойдя к другому краю стола, где по одну сторону сидел Онисим, по другую Яромир, а на самоваре, стоявшем посередине, сидел ворон, девочка погладила птицу. Тот, встрепенувшись, чуть сощурил глаза, но уворачиваться от ласк не стал.

— Когда алмаз перестал слушаться, и Муромцева повела тебя на Чеканный двор второй раз, все думали, что тебе просто заменят перстень. Мол, ты ошиблась в выборе. Но тебе оставили и первый, и второй перстень, которые, как позже показала практика, отлично сработались.

— То есть, я двуперстница? И все считают, что я опасна из-за этого?

— Возможно, кое-кто решительно думает, что ты потомок одного из братьев. Правда, все предки линии Чернобога были темноволосыми, однако...

— А что насчет ее глаз? — спросила Астра, протягивая Иванне пустую кружку. — Налей нам чаю, пожалуйста, раз стоишь там.

Все подставили ближе к самовару свои кружки, чувствуя острую жажду от волнения.

— Да, я знаю, у меня странные глаза, — пожала плечами Мирослава, чувствуя себя крайне неуютно.

— Они... очень красивые, хоть и необычные, — успокоил ее Яромир, а Никита наклонил голову к столу, пряча глупую улыбку. — Но когда сложилось воедино столько факторов, можно предположить... Что ты точно потомок кого-то из этих двоих.

— Да, они хоть и братья-близнецы, по рассказам выглядевшие как седовласые и длиннобородые старцы, однако не всегда ж они были стариками. Белобог светловолосый, а Чернобог был его полной противоположностью. Лишь только два сходства их объединяли,— продолжал рассказывать Никита под фырканье Астры, которая бормотала, не натирает ли ему мозг.

— Какие же? — почти шепотом спросила Мирослава, затаив дыхание. Она знала ответ, но важно было услышать его от другого человека.

— Алмаз в перстнях и необычный цвет глаз.

— Капец, — выдохнула девочка, откинувшись спиной на стену Избушки. Та тихонько закудахтала в ответ. — То есть, скорее всего, я родственница Чернобогу? Раз у меня несколько перстней? Или все же Белобогу из-за волос? Я не понимаю...

Ответа не последовало, потому что никто его не знал.

— Может, сходим в библиотеку? Наверняка в старых книгах есть древо двух братьев, может, и еще что прочитаем? — поинтересовалась Иванна, по-хозяйски расставляя всем кружки.

— Я там уже был, такого там нет, вот что странно, — отозвался Никита, поднося к губам чай.

— То есть? — переспросила Мирослава, хмурясь. — Когда это ты успел?

— Да сразу, как тебе второй перстень дали. Тогда-то и узнал, что такой информации в наших библиотеках не найти.

— Их что, уничтожили? — охнула Иванна, садясь на свое место.

— Ох, как писал Булгаков... — Никита с видом умника повернулся к одногруппнице, и все устало вздохнули. — Рукописи не горят! Наверняка, они просто находятся у кого-то. Это ведь целый пласт нашей истории! Нельзя же его выкинуть!

— И ты намекаешь, что такие рукописи могут храниться у… — склонился к нему Яромир, прищурившись, будто плохо видел при неярком свете свечи лицо друга.

— Верно, у нашей драгоценнейшей Хозяйки!

— Ты что же, предлагаешь ворваться в ее покои, да обыскать там все? — ошарашено посмотрела на одногруппника Астра, чуть не подавившись вишневым пирогом.

— У тебя есть план получше?! — тут же взвился парень, у которого на Кузнецову была особо острая реакция, как у у собаки на черенок от лопаты, которым ее бил злой хозяин.

— Нас ведь поймают! — не уступала черноволосая девочка, повернувшись к остальным. — Это опасно! Вы что скажете?

— Я — за. Потому что меня изрядно задолбало ничего о себе не знать. Что, если через пару дней кто-то опять попытается меня или кого-то из-за меня прикончить? Или дело вообще не во мне даже! — стуча пальцами по столу, проговорила Мирослава. Персей в это время как-то нетерпеливо постучал клювом по самовару.

— Тогда решено. Где и когда? — уверенно спросил Яромир, переводя взгляд на своих друзей.

— При первой возможности, — ответила ему подруга, чьи глаза словно горели фиолетово-зеленым пламенем, выражая полную готовность действовать.

ᛣᛉ

Весна шла своим ходом и, к удивлению небольшой компании друзей, принесла умиротворение. То ли гибель местного упыря, что чуть не погубил несколько школьников, поспособствовала спокойствию, то ли это было лишь затишьем перед бурей.

Март, именуемый у ведьмагов протальником, пришел к своей власти согласно календарю, но тепло все никак не наступало. Старшие ведьмаги не вмешивались, чтобы искусственно помочь растаять высоким сугробам. Верхушки их стали слегка чернеть под ярким, согревающим солнцем, и только во второй половине месяца запели первые капели.

Они радовали душу, за ночь превращаясь в длинные сосульки. По заданию Ягишны Виевны, юные ведьмаги выбегали из Подгорья к Пуще с кружками или другими чеплашками, когда солнце находилось в зените, и собирали по капле волшебную воду, стекающую с веток деревьев и крыш построек фермы. Потом эта вода, заряженная весенним солнцем, использовалась в приготовлении снадобий и отваров.

Природа жила по своим законам и правилам, заставляя людей, даже если у них и были какие-то магические способности, просто терпеливо ждать.

Несмотря на то, что снег еще лежал почти метровым, но уже рыхлым слоем на промерзлой после злой зимы земле, дикие птицы и животные уже вовсю чувствовали приближение долгожданного тепла. В Заколдованной Пуще громко пели перезимовавшие птицы, каждая из них запевала мелодию на свой лад; где-то на полянах виднелись частые следы зайцев и даже проснувшихся от спячки медведицы с медвежатами. А на ферме к концу месяца на улицу в солнечные дни стали выпускать куриц, гусей и уток, а также крупный скот с молодым поколением, чтобы те понемногу закалялись и втаптывали на пастбище семена трав поглубже в почву.

Буран и Дуняша благодаря обряду опахивания смогли оправиться от коровьей смерти. И вот теперь молодой окрепший теленок резво скакал по притоптанным большими коровами сугробам в просторном открытом загоне, не отбегая далеко от мамки. Яриловцы, да и не только они, а почти все, кто проводил обряды на Малые Велесовы святки на ферме, уже несколько раз бегали их проведать. Хотя слухи о том, кем на самом деле оказался Никифор, несколько вселили страх у младших школьников перед посещением коровников. Сейчас же там всем заведовал совсем юный парень, общительный и розовощекий.