— Сегодня страшная ночь, Морена гуляеть в округе, — начал лесовик, натягивая шапку на затылок. — В лесу неспокойно. Птицы не спали, многие животные попросыпалися. И я ходил их успокоить, чтоб не дай чаго никто на путь девушек, проводящих обряд опахивания, не выскочил! — на последней фразе он повернулся к Персею, отвечая на высказанные ранее претензии. Ворон только каркнул, но отворачиваться не стал, снова сидя на флюгере Избушки лицом ко всем. Все же Мирослава четко поняла, что ему на нее было не все равно. Видимо, Персей уже успел к ней привязаться, и его беспокойство было очевидным. А леший тем временем продолжал:

— И тут вдруг услышал голоса людские, подошел ближе, к коре сосны прирос и прислушался. Разговаривали ведьмы, тихо так, будто шушукалися, постоянно то замолкали, то снова разговор заводили!

— А о чем они говорили? — с волнением спросила Мирослава, чуть подрагивая от холода. Полоцкий, заметив это, обнял ее за плечи. Все-таки вместе теплее, а его температура кожи были выше. Девочка благодарно ему улыбнулась.

— Так вот странность, — леший склонил голову в бок и почесал угловатый подбородок, — разговор шел об этом самом упыре!

— Что? — хором спросили Мирослава и Яромир.

— Да, какие-то колдуньи обсуждали, справится ли фермер с “этими вездесущими малолетками” и о душах что-то еще. — Онисим явно процитировал чью-то фразу, ибо ему не были свойственны современные фразочки. — А еще говорили конкретно о тебе, Мирослава. Видимо, именно ты, деточка, была конечной целью всего этого представления...

— А кто именно говорил, ты их видел? — Мирослава вдруг задрожала от волнения и ужаса.

— Нет, — леший удрученно замотал головой, — даже моей власти и помощи леса не хватило, чтобы пробиться сквозь их заговоренные чары. Силуэты были расплывчаты. Было это несколько часов назад.

В итоге Избушка с Онисимом были отправлены в лес, чтобы не возникало новых вопросов. Не дай Перун, бедную Рябушку отнимут от Мирославы, и в частности, у лешего.

Вскоре на кладбище примчались медзнахари вместе с Аленой Васильевной, пришлось выйти из своего укрытия, и подростков тут же укутали в теплые одеяла и перенесли с помощью маглокации в школьные медзнахарские палаты, не дав им договорить...

ᛣᛉ

— Можно ли считать, что опасность позади? — спросила Ирина Александровна Поднебесная у ратиборцев. Молодая заведующая ярилиной общины была взволнована и теребила кисточку своего синего расписного платка. Ее темные волосы были собраны в гладкий низкий пучок, а под глазами залегли тени. Она тоже сразу же примчалась на кладбище вместе с медзнахарями, когда узнала, что ее ученики подверглись нападению, а еще чуть не сорвали обряд.

Владимир Полоцкий, сложив руки в замке и опираясь ими о стол, поднял взгляд черных глаз на заведующую, смотря на нее исподлобья. Ирина Александровна поежилась и посмотрела на свои подрагивающие руки.

— За последние полгода в вашей школе совершено несколько нападений на шестерых представителей влиятельных фамилий! Хоть кто-то может мне объяснить: откуда в закрытом от чужих глаз Подгорье мог завестись упырь?! Я так понимаю, это он совершал все эти нападения, начиная с Ивана Третьякова?

Владимир посмотрел на каждого из присутствующих. Учителя пожимали плечами, совершенно не имея представления о том, каким образом в Ведограде завелся воскрешенный упырь. Алена Васильевна присела на свое кресло, устало вздохнув и собираясь что-то сказать, но была перебита.

— Надо отметить, что все те, на кого были совершены нападения — живы и здоровы, — высказалась Ягишна Виевна. Сегодня она выглядела как молодая девушка в длинных цветастых одеяниях и косынкой на голове. Старший Полоцкий перевел взгляд на своего младшего брата и поджал губы.

— Здоровы?! Да они все чуть не погибли! — ратиборец подскочил с места, но его напарник, которого звали Клим Валентинович, лысоватый мужчина средних лет, схватил того за руку, усаживая на место. Мирослава была полна благодарности брату Яромира за то, что хотя бы ему не было все равно на младшего Полоцкого. Она восхищенно смотрела на молодого ратиборца, один вид которого заставлял окружающих отводить взгляд и замедлять дыхание. Наверное, у всех Полоцких это было в крови.

— Мне кажется, Владимир Бориславович, — заговорил Август Кондратьевич, сидевший на отодвинутом у стола стуле. Он держался за посох и немного покачивался, будто у него болели кости. Все присутствующие мгновенно перевели взгляд на почтенного ведьмага и притихли. Ратиборец выпрямился, внимательно уставившись на заведующего общиной святовита. — Так бы вы ратовали за справедливость, не пострадай ваша родная кровь в этой заварушке?

— Вы меня обижаете, Август Кондратьевич. Вы знаете меня лучше других, разве я бы пошел в Ратибор, если бы мне было плевать на всех, кроме моей семьи?! — Владимир побледнел и вдруг показался пристыженным и оскорбленным мальчишкой. Мирослава удивленно посмотрела на Яромира. Тот медленно нагнулся к подруге и прошептал:

— Брат учился на святовите. Роса тогда очень помогал ему с подготовкой для службы.

— Роса?! Я думала, что твой отец устроил его... — девочка уже спустя мгновение после того, как слова были произнесены, увидела лицо друга и поняла: она ошибалась.

— Мой отец и пальцем не пошевелил, чтобы помочь.

— Именно это я и хотел услышать! — мягко ответил Август Кондратьевич, постучав кривоватыми пальцами по посоху и улыбнувшись из-под длинной бороды.

— Все же это нонсенс — устроить такое, пойдя поперек всех запретов, можно сказать, рвануть прямиком в руки Морены, не побоявшись сорвать важнейший обряд! Это невиданно! — подал взволнованный и слегка недовольный голос Богдан Олегович Знаменский, вытирая лысину платком.

— Позвольте, я их не оправдываю, — Ирина Александровна повернулась к заведующему общиной купалы. — Но если бы не эти ребята, то этот упырь, скорее всего, до сих пор бы ходил по Подгорью никем не замеченный!

— Я так понимаю, это в наш огород камень? — спросил Владимир, ухмыльнувшись. Ирина Александровна проигнорировала его насмешку, поджав губы.

— Остынь, Владимир, — раздался спокойный и низкий голос в конце длинного кабинета. Придерживая дверь, там стоял Борислав Мстиславович. Он был одет в черный с позолотой камзол с таким же по цвету ферязем, накинутым на плечи, и выглядел при этом величественно.

Все присутствующие встали. Кроме Мирославы, Софии и Яромира. Им присесть и так никто не предлагал, они стояли у другого конца стола, словно ждали своего приговора. Похожие на экспонаты из кунсткамеры, красавцы, одним словом.

— Я приношу свои извинения за опоздание, но по дороге сюда меня уже посвятили во все известные детали, — император шел к столу, бросив на всех троих подростков короткий оценивающий взгляд. Что-то в нем Мирославу смутило, но разбираться в том, что именно — не было ни сил, ни времени.

Борислав Мстиславович, проходя мимо среднего сына, небрежно похлопал ладонью по его плечу, будто успокаивая, но Владимир только поджал губы и смотрел в одну точку на столе. Желваки на его челюсти ходили ходуном. Август Кондратьевич как-то по-отечески посмотрел на своего бывшего ученика, но более ничем не выдал своей заинтересованности.

Каждый, даже Роса, который был на порядок старше главы империи, склонял голову, когда император проходил мимо. Также сделала и Алена Васильевна. Молодая женщина присела в легком реверансе, придерживая длинный подол своего темно-зеленого платья.

Словно в замедленной съемке Мирослава видела, как Полоцкий-старший склонился перед Хозяйкой в ответ, его черные с проседью волосы упали ему на лицо. Мужчина взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони.