— Морозова, я просил только залезть на “самолет”, а не пытаться скорее сломать себе шею, — к ней шел Васнецов, глядя на юную ведьму практически снизу вверх. Однако вид его, несмотря на строгий тон, был неприлично одухотворенным, так как тренер, судя по всему, очень ценил талантливых учеников.

— Но он сам так захотел, — пожала плечами Мирослава, сложив руки на груди и балансируя на ковре в воздухе на расстоянии чуть меньше метра от земли. Иван Андреевич внимательно осмотрел ее и ковер, а затем, закусывая нижнюю губу, кивнул.

— Только без глупостей! Эй, Вуколова, опустись к нам, бренным душам! — учитель переключил внимание на Ксюшу, которая точно не боялась высоты, ибо уже поднялась на добрых пять метров над землей.

— У меня получается! Возьмете меня в команду? — бойко отвечала ему рыжая девочка, все же опускаясь ниже.

— Возьму! — кивнул Иван Андреевич, а потом добавил: — Если отборочные пройдешь!

На поле у остальных творился хаос! У Астры ковер отплывал на метр, когда она пыталась на него запрыгнуть, от чего девочка уже два раза упала на газон. Вику Сечко, которая сейчас лежала на газоне, раскинув руки и ноги в стороны, ковер просто скидывал. А маленькую Иванну Линь он завернул в рулон и поставил на землю, не желая сотрудничать. Васнецов помог ей выбраться, проверил, что ученица невредима, и стал подводить итоги.

— Что мы имеем, — шагал он вдоль ребят, когда ковры были сложены и составлены рядом. — Из сорока семи учеников, кто, конечно, сегодня явился на урок, а насколько я помню, первогодок в вашей общине семьдесят три?

Ребята закивали, и он продолжил:

— С горем пополам на ковер смогли забраться с первой попытки только семеро, еще двадцать все-таки смогли обуздать и забраться на своего “коня” до конца занятия. Могу сказать, что не всем это дано, и это нормально. Даю гарантию, что к концу года летать вы научитесь все, не переживайте. А вот на «ша’баш» я могу порекомендовать только тех, кто хотя бы вообще смог залезть на ковер. То есть всего двадцать два ученика со всего курса яриловцев... Негусто, — он сам себе закивал, но мотнул густой каштановой шевелюрой. — Но для создания команды и этого хватит. Поэтому те, кто желает попасть в команду, можете приходить завтра в шесть вечера. Здесь будет проходить отбор и первые тренировки. Полоцкий, тебе, по-моему, сам Бог велел, поэтому жду тебя в команде. Свободны, — он попрощался с учениками и пошел возвращать ковры в вагончик.

К слову надо отметить, что уже на следующем занятии по полетам учеников было намного больше. Многие девчонки решили, что заигрывание с молодым и спортивным преподавателем является лучшим времяпрепровождением, чем безделье. Что ж, сам преподаватель на этот факт внимания не обратил и просто был рад, что присутствующих стало почти вдвое больше.

Сейчас же ребята дружной толпой пошли к выходу с территории Лысой Горы обратно в школу. Мирослава подбежала к Яромиру, который стоял в сторонке вместе с Никитой и дожидался одногруппницу.

— Как тебе? — поинтересовался Вершинин, вставая от девочки по левую руку и уступая Яромиру место справа.

— Волшебно, как в сказке про Алладина, — улыбнулась Мирослава, а парни усмехнулись.

— Ведь то была-а-а совсем не сказка-а-а, — певуче заголосили парни, а девочка нахмурилась.

— В каждой сказке есть доля правды, славянская мифология тебе в пример, — ответил на ее недоуменный взгляд Никита.

Она задумалась и кивнула.

— Будете пробоваться в команду? Васнецов прав, Яромир, ты с ковром будто единое целое, — повернулась к другу Мирослава и заметила, как с его лица пропала улыбка.

— Наверное, нет, не мое это.

Вершинин остановился, в упор глядя на вихрастую макушку медленно шагающего одногруппника.

— Не твое?! Тогда чье еще?! Да без тебя у команды вообще нет шансов!

Яромир не остановился, продолжая идти вперед.

— Я слишком часто болею, не могу подвести команду.

Мирослава, глянув на обескураженного Никиту и обменявшись с ним непонимающими взглядами, побежала за другом. Никита догнал их в несколько широких шагов.

— Трус тот, кто боится и не бежит. А кто боится и бежит, тот еще не трус! — сказал Вершинин, процитировав Достоевского. Однако он тут же понял свою оплошность, когда друг кинул на него неодобрительный взгляд своих черных глаз.

Веснушчатый яриловец даже внутренне сжался, но Полоцкий ничего не ответил. Мирослава нахмурилась, вдруг осознав, что его и правда что-то держит и не дает согласиться пойти на отбор в команду. Но допрашивать его она не стала, посчитав, что не имеет на это права. У каждого человека могут быть свои тайны.

— Тогда, может, меня кто-нибудь просветит, что вообще такое «шабаш»?

Яромир улыбнулся девочке и обнял ее за плечи одной рукой.

— У меня иногда ощущение, что ты свалилась с Луны, когда задаешь такие банальные вопросы.

— Эй! — не согласилась Мирослава, спихивая с себя его руку и чуть отталкивая от себя. Парень коротко засмеялся, глядя взглядом черных глаз на яриловку. — Я узнала о том, что на этой планете вообще существует реальное волшебство, всего пару месяцев назад, а бабушка и вовсе хотела, чтобы я узнала о Ведограде все уже на месте.

— Знания — сокровищница, но ключ к ней — практика, — заключил Никита, глядя на удивленную одногруппницу, а потом и на хмурого Яромира, выгнувшего в вопросе бровь. — Томас Фуллер. Темнота-а, с кем я вообще учусь?!

ᛣᛉ

После урока полетов ребята сразу отправились на ужин, так толком и не рассказав Мирославе детали незнакомого вида спорта. А затем, когда вездесущий и всезнающий Вершинин убежал в библиотеку, друзья, не теряя времени и взяв с собой все учебники и домашние задания на завтра, уселись на кухне за большим деревянным столом. София пришла только через час, удивившись бурной учебной деятельности, развернувшейся среди горы грязной посуды.

— Совесть — вот основной инструмент наших поступков!

Бай Васильевич решил прогнать их по пройденному за прошлые годы материалу, спрашивая анализ многих прочитанных произведений по его вкусу, чтобы понять уровень подготовки учеников. Помимо этого нагружал чтением литературы для десятого класса. Скоро надо было разобраться в романе «Война и мир», а пока спрашивал по «Капитанской дочке» Пушкина.

Яромир закатил глаза. Спор продолжался уже давно, и парень, размахивая перьевой ручкой, пытался доказать свою точку зрения:

— Согласен, но я не верю, что Пугачев, этот бунтарь и властитель, мечтающий свергнуть императрицу, мог так просто оставить в живых человека, который открыто выступал против него самого! Это же подрывает его авторитет!

— Ему известно понятие о чести, разве можно в этом случае делить только на хороших и плохих? — спорила Мирослава, откидывая в сторону ненужный исписанный листок. — Нравственные устои, воспитание, которое в нас закладывают родители в самом раннем детстве, — вот есть основа всего.

Так Гринев на протяжении всей истории в "Капитанской дочке" вырастает из маменькиного сынка в достойного и благородного офицера, который всегда держит свое слово! Да, пока он жил с родителями и бестолково проводил свое время, гоняя по крышам голубей, эти устои еще дремали.

Но когда пришла пора принимать взрослые решения — тут-то в нем и просыпается понятие нравственности, он вспоминает слова, сказанные еще давно его отцом: "Береги честь смолоду", чему в дальнейшем будет неуклонно следовать.

Также можно говорить и о поступках. Не прояви благодарность и не подари бродяге тулуп, остался бы он жив, когда Пугачев, оказавшийся тем самым бродягой, захватил Белогорскую крепость, где и служил Петр? Скорее всего, нет.