Поэтому сейчас Мирослава в компании еще нескольких девочек шла по длинному и извилистому коридору школьного корпуса к тренировочным стадионам на Лысой Горе, как называли это место жители Подгорья. Парни, шедшие отдельной толпой, громко и возбужденно разговаривали, предвкушая азартное спортивное занятие, где можно будет выплеснуть всю скопившуюся энергию. Пройдя через огромные ворота и длинный закругленный к потолку коридор, они вышли на поле.

Интересно, — думала Мирослава, — я когда-нибудь смогу принять тот факт, что я ведьма или так и буду до конца своих дней удивляться тому, что вижу собственными глазами?

А удивляться было чему! Открытое пространство, высокое голубое небо, вокруг негустой лес и лужайки, между стадионами проложены дорожки и скамейки для отдыха. Если забыть, что находишься под огромной толщей горных пород, можно было запросто поверить, что ты оказался на обычном стадионе, которых здесь, кстати говоря, было два. Это им только что начал рассказывать их преподаватель по полетам Васнецов Иван Андреевич. Он вел их по дорожкам и кратко проводил экскурсию.

— Меньший по размеру стадион назван в честь славянского Бога ветра “Стрибог”, так как он располагается на продуваемой ветром опушке. Форма игрового поля овальная. Здесь проводятся простые спортивные занятия, подвижные игры, межгрупповые эстафеты и соревнования.

Иван Андреевич нес подмышкой журнал их группы и шел плавной, но уверенной поступью. Он был одет в узкие спортивные черные брюки, высокие сапоги и свободную черную косоворотку с серебристой вышивкой на воротнике, рукавах и подолу. Кожаный ремень подпоясывал рубаху на талии. Что ж, как бы сказала бабушка Мирославы Серафима Николаевна: «Хорош, чертяга!».

Высокие трибуны стадиона располагались только по длине поля, т.к. по ширине на обоих его концах возвышались две скалы. Что это и зачем Мирослава могла только догадываться.

— Второй и самый большой стадион в Ведограде, а также в империи — Лучистый, — продолжал вещать преподаватель. Стадион стоял поодаль и был поистине огромным, в несколько раз возвышаясь над Стрибогом. А самое главное, что притягивало взгляд — его облицовка. Перламутровые панели стадиона и трибун снаружи были выложены таким образом, что казались похожими на чешую какого-то змея, похожую расцветкой на перламутровую радугу. — Нам нужен “Стрибог”, тренировки и школьные игры вашей лиги будут проходить там.

Ученики гуськом следовали за Иваном Андреевичем, наслаждаясь теплым осенним солнцем, с трудом принимая во внимание тот факт, что это всего лишь колдовство высшего уровня мастерства. Подойдя к высоким трибунам, учитель полетов указал в сторону раздевалок.

— Девочки в юбках могут переодеться там, остальные идем за мной!

Несколько девушек двинулись в сторону “гаражей”, так ученики называли раздевалки. Поле покрывал стриженый зеленый газон, кое-где боролись за право на жизнь цветочки клевера, каким-то чудом не скошенные следящей за ростом травы магией.

А, может, это назначенный смотритель за газоном дал им шанс?

Группа учеников подошла к противоположной трибуне, где один участок поля не находился в тени. Васнецов скрылся в каком-то небольшом вагончике, пока ребята восторженно переговаривались.

Яромир как обычно был окружен компанией парней и о чем-то с ними переговаривался, порой бросая взгляды на Мирославу. Она с девочками сидела на траве, сняв форменный пиджак, вытянув ноги и подставляя лицо теплому солнцу, смеясь над чем-то, что рассказывала ей Астра, у которой в волосах поблескивали вплетенные колечки и шармы.

У Мирославы на макушке были собраны два маленьких пучка, придававших ей довольно милый вид. А остальные, не заплетенные в прическу светлые волнистые волосы, отросшие ниже лопаток, чуть колыхались на ветру. Иванна продолжала заплетать ее по утрам, за что девочка была ей очень благодарна, да и прическа пришлась по душе.

Несколько дней с момента их первого посещения отработки на кухне прошли гладко. Выжидая приличное время, когда можно покинуть столовую, они с Полоцким обсуждали то, что узнавали нового на занятиях. Так как для Мирославы новым и необычным было все, то парень с энтузиазмом объяснял непонятные ей моменты. София в это время сидела в углу кухни поближе к выходу, делая вид, что ее там не было. Так было даже лучше.

Девочки, которые бегали переодеваться, уже вернулись, а следом из вагончика вышел Иван Андреевич, за ним по воздуху плыли свернутые в рулон... ковры? Ребята встали рядом, с интересом наблюдая необычную процессию. Учитель остановился, а ковры стали занимать свои места, расположившись в два ряда.

— Итак, начнем. Встаньте напротив любого ковра, расстояние между вами и соседом около трех метров. Это вам не метлы или ступы, здесь габариты будут побольше, да и управление отличается.

Мирослава встала напротив разномастного ковра с яркой палитрой красного, синего, желтого и зеленого орнамента на белом фоне. Бахрома на концах у него была белая и длинная. Замысловатый узор из цветов, лепестков и ромбов складывался по каким-то определенным правилам геометрии или даже абстракции, из-за чего в рисунке можно было различить животных и птиц.

Когда все заняли свои места, Васнецов оглядел учеников и задержал взгляд на мальчиках и девочках, чья миниатюрная комплекция казалось ему непригодной для полетов. Недовольно покачав головой, он продолжил:

— Теперь по моей команде скажите: “Ко мне, ковер” и ловите летательное средство. Все понятно?

Раздался утвердительный гул голосов, и Иван Андреевич махнул рукой.

— Ко мне, ковер! — послышалось со всех сторон, и тут началось невообразимое. Ковер, напротив которого стоял Яромир, поднявшись на кисточках, быстро рванул к парню и упал ему на одно плечо, а тот его легко приподнял, похлопав по ткани другой рукой.

— Хороший мальчик, — похвалил он, после чего раздался одобрительный смех одногруппников. У Никиты Вершинина и Паши Державина получилось практически с первого раза. Влас Кочубей и его закадычный друг Енисей Войнович, кажется, даже не старались, дурачась. Зато вот Лешка Сорокин, громко заявляющий всем, что является почти мастером в полетах, вдруг не смог подозвать к себе ковер. Он в своей школе занимался легкой атлетикой, а это не совсем те навыки, необходимые для полетов на ковре. Многих других, кто учился на первом курсе в других группах, ковры вообще снесли с ног и завалили на траву. Мирослава не решалась приступить, боясь, что у нее не получится, но видя, что за ней наблюдает учитель, громко сказала:

— Ко мне! — она сделала непроизвольный жест правой рукой, от чего ее ковер поднялся в воздух и через мгновение уже стоял рядом. Иван Андреевич одобрительно хмыкнул.

Тех, кого ковры не слушались вообще, он наставлял, как и каким тоном надо приказать ковру слушаться, поэтому вскоре рядом со всеми стояли их подопечные.

Следующим заданием было заставить ковер раскрыться и зависнуть в воздухе на удобном расстоянии от земли, а потом, убедившись, что ковер висит ровно, запрыгнуть на него сверху. Скомандовав ковру: “Раскройся”, ребята продолжили занятие.

На этот раз почти одновременно оказались поверх ковра Яромир и Никита Вершинин. Парни весело отбили друг другу “пять” и попытались приспособиться, как удобнее сесть.

Мирослава еще даже не успела что-то сказать, а ее ковер, будто прочитав мысли, плавно раскрылся, подлетел и опустился на уровень ее коленей. Девочка охнула, а “самолет” махнул ей кисточкой, будто приглашая. Решившись, яриловка запрыгнула на красивую расписную ткань, опершись на нее ладонями и коленями. Но у ковра были другие планы, поэтому он, чуть изогнув один край, резко поднялся вверх, подкидывая девочку, из-за чего ей пришлось встать на прямые ноги. Опершись сапогами в летающее средство, Мирослава ловила равновесие, но быстро поняла, что как бы она не вставала, ковер под нее подстраивается.