— Ну да, это же заразно.

— Но ты все еще выглядишь больным, — продолжала настаивать Мирослава, пытаясь не показаться чересчур навязчивой.

— Надо пропить курс восстановительных зелий, так сказал медзнахарь Лазарев, он заведует медзнахарскими палатами.

— Что ж, хорошо... — она задумалась и провела ладонью по лицу, охнув, когда задела царапины. Ей тоже следовало сходить за заживляющей мазью, но времени сегодня совершенно не было.

— Кстати, насчет сегодняшнего... происшествия, — начал Яромир и повернулся к одногруппнице. — Не надо больше из-за меня так подставляться. Мне... Мне приятно, правда, что ты меня защищаешь, но...

— Мне стоило позволить ей унижать тебя на глазах у всего курса?

Он вздохнул и остановился, хмуря брови и явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Во-первых, на моей репутации это все равно бы не сказалось, поверь. А во-вторых, ты потом будешь жалеть, что вообще общалась со мной, не говоря уже о том, что из-за этой драки вообще могла попасть под исключение из школы.

— О чем ты говоришь? — вскинула руки Мирослава, совершенно сбитая с толку. — Мы можем наконец решить этот вопрос? Потому что хождение вокруг да около мне ничем не помогает. Если ты считаешь, что можно позволять кому-то обижать друзей, то я так никогда не считала и, если потребуется, то снова выдеру пару клоков волос очередной нахалке. Или очередному. Тут уже важен контекст.

Она развернулась и зашагала дальше по коридору, вскоре выйдя к главной лестнице, ведущей на вершину их хребта. Когда Мирослава встала на первую ступень, лестница повезла ее вверх к их “курятнику”. Решив не терять времени, девочка зашагала вперед, дабы быстрее добраться до своей комнаты.

Яромир, ошарашенный тем, что эта девчонка и правда считает его своим другом, оперся спиной о каменную стену коридора, устало опустив голову. Он не был уверен, хочет ли подпускать ее ближе... Нет, безусловно, хочет. Не то чтобы у него никогда не было друзей. Были. Но они были знакомы с самого детства, и те немногие не сбежали от него при первой возможности, как это когда-то сделала та же София. Хоть там и требовали этого ее родители.

Однако осознание того самого желания дружить с Мирославой Морозовой и заставляло принять очередное сложное решение, за которым, возможно, разразится пропасть между ними. Он это уже все проходил.

Когда юный ведьмаг выпорхнул из своих горьких дум, то заметил, что уже бежит по главной лестнице наверх. Решив все-таки извиниться и предложить перемирие, он догнал девочку у входа в хребет, когда она уже заходила внутрь.

Мирослава, остановившись на пороге, вздрогнула от взрыва аплодисментов. В небольшом холле, размером с их гостиную в жилых блоках, толпилась сотня учеников разных возрастов. Парни старших курсов свистели, а девушки громко хлопали. Кто-то запустил хлопушку, и волшебные конфетти стали кружить над головой девочки. Она встала, как вкопанная, когда ей в спину врезался спешивший к ней Яромир.

— Ой, прости, — извинился он и встал рядом. Оглядев толпу, повернулся к Мирославе, тихо спросив: — Что тут происходит?

Девочка пожала плечами, но ее оцепенение уже спало, и она ярко улыбнулась, когда пара конфетти упала на черные волосы Полоцкого. Парень выглядел как обычно хмуро, но до чертиков мило.

— Друзья-яриловцы, прошу внимания! — вышел из толпы Илья и поднял руки над головой, чтобы привлечь к себе внимание, — Сегодня мы отмечаем первую драку в этом учебном году!

Толпа учеников снова взорвалась овациями и улюлюканиями. Староста подошел к Мирославе и приобнял ее за плечи.

— Сегодня юная ведьма с первого курса вступилась за честь нашего собрата, не дав на глазах у других учеников его оскорбить!

Яромир ощутил, что мгновенно бледнеет. Мало того, что из-за него дралась девчонка, так еще это вынесли на всеобщее обозрение. Он постарался тихонько затеряться в толпе и скорее добраться до спальни, сгорая от позора и собственной никчемности, когда его за шиворот схватил Илья.

— Не тушуйся, Полоцкий! Я же говорил, что мы самый драчливый факультет? Это потому что мы не терпим несправедливости! А набить кому-нибудь рожу за честь Морозовой ты еще успеешь!

Яромир кисло улыбнулся, не подозревая, что такая возможность вскоре ему представится.

ᛣᛉ

Рано утром во вторник третьей недели в окно комнаты девочек кто-то постучался. Тук-тук-тук. Звук повторялся с определенной периодичностью, и заспанные школьницы начали открывать глаза. Выглянув из-за полога, рыжеволосая Ксюша Вуколова, занявшая нижний ярус ближайшей к окну кровати, скривилась от утреннего солнца.

— Девочки, чья птица пытается открыть форточку? — негромко спросила Ксюша, наблюдая за черным вороном, нещадно курочащим деревянную рейку на окне.

Те девочки, у кого имелись свои фамильяры, с интересом выглянули из-за занавеси плотных пологов. А Мирослава, как почувствовав, что это по ее душу, вылезла из-под теплого уютного одеяла и сунула босые ноги в меховые тапочки.

— Отбой, девчонки, это ко мне, — она прошла к окну и подставила табуретку, чтобы дотянуться до форточки, располагавшейся довольно-таки высоко. Отодвинув задвижку, девочка впустила ворона, который не торопясь пролез через небольшое отверстие и влетел внутрь спальни.

— Неплохо устроилась, — прокаркал ворон грудным басом, от чего пологи кроватей распахнулись даже у тех, кто до этого еще пытался спать.

— Он что, говорящий? — спросила лохматая после сна Астра, с удивлением смотря на фамильяра одногруппницы.

— Она что, говорящая? — передразнил ворон и хрипло закаркал, смутив при этом Кузнецову, покрывшуюся розовыми пятнами на загорелых щеках и шее.

— Ты какого лешего сюда прилетел?! Я тебя вчера в птичнике кормила, что еще надо? — прошипела Мирослава, а ворон неспешно пролетел по всей спальне и сел на чей-то рабочий стол. Он прошелся черными лапами по пергаменту, наклонив голову вбок.

— Здесь ошибка. Бестолочи, учите совершенные и несовершенные формы глаголов! — проводя длинным когтем по строчке, заключил Персей. — Птичник не по мне, там слишком шумно.

— Представляешь, теперь и здесь тоже. Не знаешь, случайно, почему? — с сарказмом спросила Мирослава, складывая руки на груди.

Ворон в ответ лишь издал непонятный гортанный звук, выказывающий недовольство, и перелетел с одной стопки учебников на другую.

— Щебечут без умолку глупые канарейки. А ты, в отличие от них, хотя бы разумный собеседник.

В комнате послышались приглушенные смешки.

— Афигеть, спасибо за комплимент, — разозлилась девочка и громко зевнула. Настенные часы показывали семь утра, а это означало, что спать можно уже и не ложиться. — И какие у тебя дальнейшие планы? Занять мою кровать?

Ворон каркнул.

— Было бы неплохо, но спать на перьевой подушке — попахивает птичьим каннибализмом, тебе не кажется? — Персей одной лапой схватил карандаш и покрутил им у себя перед клювом.

— Ладно, пока оставайся здесь, после занятий определим тебя куда-нибудь.

ᛣᛉ

Последним уроком в тот день были поставлены полеты. Мирослава не очень понимала, как и на чем они будут летать, да и вообще сомневалась в безопасности данного предмета, но на обеде все-таки не наедалась слишком плотно. Мало ли что.

На занятия ходили не все, т.к. у большей части девочек были привезены освобождения от знахарей по результатам соответствующей медзнахарской комиссии. Они самостоятельно занимались физкультурой, не посещая урок. Во всяком случае, так предполагалось, а чем на самом деле занимались освобожденные от полетов — никто не следил. К числу тех, кто был отстранен по здоровью, был Матвей Оболенский. А его друг Виталик Пожарский, который наоборот рвался полетать на коврах, был отстранен лично Ириной Александровной, которая боялась, что ученик снова что-то подожжет. У него был особый талант вызывать огонь и создавать пожар.