Доктор сидела напротив меня, суетно перебирала бумаги. Переводчик держала меня за руку, коряво объясняя, что все обязательно будет хорошо.

– Вы главное не переживайте, Мария Марковна.

А я понимала – ни черта не будет хорошо.

Я не сказала детям, куда отправилась. Обрисовала это, как съездить на курорт, подлечиться просто. Потому что не хотела ни Свята напрягать, ни Риту с Антоном беспокоить.

Операцию назначили через три дня.

***

Милые, с новым 2026 годом. Спасибо огромное, что еще один я провела с такими искренними, добрыми людьми. Спасибо за ваше доверие и теплоту. Желаю вам в новом году как можно больше радости, счастья удачи, и что немаловажно — спокойствия.

Пусть 2026 принесет только хорошее в каждый дом. А беды будут обходить стороной.

Люблю, Аня.

А новогодняя распродажа и максимальные скидки пусть сделают ваши новогодние каникулы чуточку теплее

История Киры

История Оливии

История Агаты

Глава 54.

Валера.

Два года без Маши.

Ещё два года.

Я не думал, что мне так жизненно необходима моя жена. Настолько сильно, что эти два года были для меня адом.

Развод прошёл быстро, без каких-либо затыков. Мне показалось, что это самое лучшее моё решение. Ада кривила губки и заламывала руки, рассказывая, какой я абьюзер и вообще, что у неё со мной жизни никакой не было. Но мне было так плевать.

Когда я получил свидетельство о разводе, мне даже дышать стало легче. Но это ничего не изменило в нашей с Машей жизни. Она отпустила меня, оставила боль утраты, которая происходит в момент, когда человек от тебя уходит. Она ни с чем не сравнима.

Я не представлял, каких сил стоило Маше не сломаться, потому что первого января она от меня ушла.

Ушла насовсем.

К другому.

И не было в этом другом какого-то достоинства, лоска, шика. Так, смазливая мордаха, да умение бабки зарабатывать, и всё на этом.

Два года агонии, за время которой я выклевал сам себе всю печень. Я ненавидел себя за то, что произошло у меня с Машей. Я проклинал тот день, когда мне показалось, будто бы мне наскучил брак.

– Ты постарел… – Когда я привёз Ромку Рите, произнесла дочь и грустно улыбнулась, посмотрев мне в глаза.

Ромка был крутым. Мелкий, а уже всё понимал и даже общий язык находил с Женькой. Но всё равно я забирать их старался по отдельности, потому что самому чокнуться можно.

– Я не постарел, а возмужал. – В привычной манере отозвался я смешливо, чтобы дочка не поняла, что я постарел.

Действительно, я постарел не телом, а постарел сердцем, душой. Маша была моим энергетиком, энерджайзером, той самой пресловутой жизнью в руках мужчины, которая бьётся, пульсирует и заставляет совершать подвиги.

– Седина в бороде. Кошмар просто, – Вздохнула Рита, перехватывая сына на руки.

– Да не нагнетай ты. – Фыркнул я и, улыбнувшись, сделал то, что делал обычно – начал вытаскивать подробности из жизни Маши. – Как мама? Ты с ней виделась?

– Виделась. Хорошо. Она сказала, что собирается немного отдохнуть за границей.

– О, даже так. А когда улетает?

– Я, если честно, не совсем поняла, когда. Она сказала, как только у неё здесь все дела закончатся, она сразу полетит.

Я кивнул несколько раз для того, чтобы отвести от себя подозрения, и уточнил:

– А что ещё говорит?

– Да ничего особо. Вот только, чтобы не теряли, а то она может подзадержаться. Она хочет в Германии заодно чекапнуться полностью.

– Странно. – Пожал я плечами.

Это действительно было странно.

Но ещё страннее вышло, когда Маша действительно уехала. Причём молча. Так, что ни Свят, ни Рита ничего особо не знали.

Я набрал своего безопасника.

– Слушай, пробей по камерам, пожалуйста, куда у меня бывшая жена последнюю неделю ездила.

– Ой, ну вы, конечно, задачки любите нам задавать. – Фыркнул безопасник, и я покачал головой.

– У тебя же есть прекрасные связи с городским округом. Ну, проверь камеры. Не сложно ведь.

Через пару часов у меня перед глазами была практически вся расшифровка с уличных камер наблюдения: домой, на работу, ресторан, кафе, ресторан, работа, больница.

Больница.

Я нахмурился.

Поехал к терапевту.

Не дожидаясь записи, в наглую завалился в кабинет.

– У меня тут несколько вопросов.

Терапевт была занята, сидела, консультировала. Я у неё не наблюдался, но я прекрасно знал о том, что это врач Маши.

– Что с моей женой?

Меня попытались вытолкать из кабинета, но ни черта не вышло. Я согласился удалиться только в том случае, если со мной дойдут до ресепшена и покажут мне карточку моей жены. А терапевт запротивилась.

Я, тяжело вздохнув, произнёс:

– Ну вот я могу сейчас сходить к главному врачу и всё равно получу все эти данные.

Карточку положили на стойку и, пожав плечами, заметили:

– Разбирайтесь. Если что-то непонятно будет, я после приёма выйду, объясню.

Было непонятно. Маша много сдавала анализы какие-то в последнее время.

– И что это означает? – Через час с лишним спросил я у терапевта.

– Я отправила её на сканирование, и ничего хорошего не выявилось.

Это были самые безумные несколько дней до того времени, пока я не прилетел в Германию. Мне пришлось поднять на уши городскую больницу. У онколога, где она наблюдалась, выяснить, в какой город она поехала. Выяснить, в какую больницу она поехала. Всё это было настолько долго, нервно и трудозатратно, что я готов был проклясть всё.

Меня трясло пока долетел. Я думал, что я Богу душу отдам.

Онкология – то, чего удалось избежать в прошлый раз, сейчас оказалось как будто неминуемо, что ли.

Я пытался объясниться на немецком с ресепшеном, а потом, психанув, просто знакомому в консульстве набрал, и мне тут же прислали несколько переводчиков, которые с радостью выполнили за меня всю работу: объяснили, договорились, оплатили все затраты.

Я не успел.

Я опоздал примерно на сутки.

Машу прооперировали, и она ещё не отошла от наркоза, но уже успели перевести в палату. Меня пустили только после того, как я сдал какие-то новомодные тесты.

Маруська была бледной, похудевшей. Лежала, закутанная в одеяло, а я сжимал её холодную руку и понимал простую истину: что палаты больницы слышали во сто крат более искренние молитвы, чем самые большие храмы.

Когда Маша тяжело приоткрыла глаза, она не узнала меня. Хмурилась, хмурилась и, когда попыталась что-то произнести, у неё язык стал заплетаться. Но я наклонился, притянул к себе её ладонь. Коснулся губами запястья и честно признался:

– Ничего не бойся больше. Маш, ничего не бойся. Ничего не бойся, я с тобой.

***

Милые, Катя Лебедева приглашает в новинку

- У меня другая женщина, которую я полюбил, с которой понял, что такое любовь. И этот Новый год встречу с ней, ведь, как там говорят, с кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь, а я не хочу прожить еще один год без нее, - спокойно, без сожаления, выдает муж.

- А меня, получается, двадцать три года не любил, да? Целых двадцать три года тебе понадобилось, чтобы это понять? - не могу скрыть злой иронии в голосе, потому что боль разрывает изнутри.

- Скажи спасибо, что я вообще тебе об этом сказал. Будь благодарна за это, Тань.

- Благодарна? Ты серьезно? - спрашиваю у него, схватившись руками за голову. - Кто она? Чем она лучше меня?

- А тебе мало того, что она просто лучше, чем ты?

За несколько часов до Нового года муж сказал, что никогда меня не любил, что он встретил свою любовь. Он разрушил меня, семью, мы развелись. Но прошел год. Наступил новый канун Нового года, и мир снова перевернулся, и снова из-за него.