– А вот просто какая-то банальность – чашку чая налить, вечером ноги растереть, поцелуи, объятия, горячее тело?

– Саш, я в том возрасте, когда уже интересуются душами. – Фыркнула, намекая на то, что реально меня в этой ситуации могло заинтересовать только приложение в виде души, если бы я подрабатывала на полставки дьяволом.

– Мария, ты не пытаешься попробовать. Ты не заинтересована.

– Да, да, ты прав. Я не заинтересована. Поэтому я не понимаю, чего ты ходишь, обиваешь пороги и тратишь деньги на цветы. Кстати, поднимись в офис. У меня там стопочка лежит твоих…

Саша весь скривился, сделался похожим на бешеного волка. Он вскинул верхнюю губу, обнажая клыки, и впился в меня тяжёлым нечитаемым взглядом.

– Сумочку купи.

Обошёл он меня резко и двинулся к своей машине.

На этот раз он был просто на внедорожнике и никакой показухи.

Я фыркнула и зашла в офис.

Когда я вернулась домой, то меня ожидало несколько событий.

Рита ходила, поддерживая поясницу и рассказывая о том, что сегодня днём как-то некомфортно, как-то тянет между ног. Я занервничала настолько, что тихонечко переписывалась с зятем, уточняя, когда же он соизволит с командировки-то приехать. Не хотелось бы, чтобы Рита рожала в одиночестве. Я понимала, что нам ещё ходить недели три как минимум, но все равно состояние нервозное.

Ну, a второе, что меня ожидало, когда причитания по поводу давящей боли между ног закончились, Рита села на диван, запрокинула ноги на боковушку и выдала:

– Тоня куда-то сегодня с Женькой и со Святом уехала. До сих пор не вернулась. Вот так вот, мам.

***

Милые, Катя Истомина приглашает в новинку

- Я раньше думал, что это любовь, а оказалось… показалось, - с насмешкой говорит муж, после того, как я узнала об его измене.

- Ты понимаешь, что она тебе в дочери годится? Не противно? – во мне нет ни ехидства, ни иронии, во мне пустота.

- Какая тебе разница? Чувствам это не помеха, тебе этого не понять, - брезгливо бросает в мою сторону, словно я не достойна нормального обращения.

- Мне жаль тебя, Игорь, очень жаль. Это развод, - душа в себе слезы и горечь обиды, говорю ему, в ответ получая презрительную усмешку.

- Ты просто не заслужила такого, как я, а вот Снежана да, вот и бесишься, что потеряла.

Муж изменил, прошелся по мне катком, растоптал, все отобрал. Но я справилась. Смогла. Вот только через два года прошлое снова постучало в мою дверь, когда любовница мужа позвонила, и решила обсудить свадьбу дочери, о которой я не знала.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 46 .

Маша.

Но Тоня приехала с Женькой в районе десяти вечера. Ходила смущённая, с красными щеками и отчаянно прятала от меня взгляд.

Я покачала головой.

– Тонь, хватит.

– Я не знаю, что делать. Я понимаю, что я сейчас могу встать в позу, выкрутить Святу руки, и тогда все будет по-моему.

– А как по-твоему? Как? – Тихо спросила я, наклоняясь над столом и упирая локти в него.

– Так, что семья все равно будет вместе… – Затряслись губы у Тони. – Либо просто без скандалов, нормально поговорить, как у нас сегодня это получилось. Но мне кажется, Свят этого не поймёт. То есть он выкатил такую контрибуцию, что он не имел права со мной разговаривать по-свински и что он очень переживал за меня, но не мог облачить свои переживания в слова. Поэтому все так произошло.

– Тонь, пожалуйста, прекрати. – Тихо попросила я, улыбаясь и опуская глаза. – Ты можешь сделать абсолютно все, что угодно. Если ты любишь Свята, то не надо думать, что тебя кто-то осудит, либо кто-то может подумать о тебе плохо. Вообще не надо об этом думать. Это только твоя семья. Это только твои чувства и только твой муж. Если у тебя внутри все ёкает от того, что ты сейчас не можешь находиться рядом со Святом, то не продолжай себя мучить. Не надо. Ты что думаешь, что я психану, обозлюсь и скажу, что ты дура и вообще не надо со мной больше общаться? Тонь, да ты издеваешься. Я в любом случае буду всегда рядом. Я очень надеялась, что буду всегда рядом с детьми. Правда, только тогда, когда они этого захотят, а не так, чтобы навязываться и навяливаться. Поэтому ты можешь уезжать к нему. Поэтому ты можешь общаться с ним. Поэтому ты можешь просто сесть и поговорить. Поверь, от него не убудет. И тем более не надо оборачиваться и думать о том, что подумают другие. Да ничего не подумают. Я уж тем более.

Я перегнулась через стол, потрогала Тоню за волосы. Провела кончиками пальцев по щеке, а потом потянулась и чмокнула её в щеку.

– Это только твоя жизнь. Не моя. Я плохой пример для подражания. Помни об этом.

Я действительно считала, что я безумно плохой пример для подражания. Может быть, я была неправа. Может быть, где-то я перегибала с Валерой, что ему понадобилась такая, как Ада. Но я была бы хорошим примером, если бы в своём возрасте сидела, воспитывала внука и жила в полной семье. Молилась на мужа и мерила ему артериальное давление. Но, к сожалению, у нас все по-другому сложено.

Поэтому я не пример.

Рита ходила все больше ойкая по поводу того, что потягивает живот. Я нервничала, писала зятю. В итоге добилась от него того, что он двадцать седьмого прилетит рано утром. Я тут же предложила встретить, потому что переживала.

Как-то все равно есть такая граница, когда дети выпускаются во взрослую жизнь, ты снимаешь с себя очень много ответственности. Например, теперь ответственность за Риту лежала на её супруге. Это не говорит о том, что я не помогу, не приду на помощь и как-то проигнорирую боль своей дочери. Но просто я понимала, что я в этом моменте более слабое звено, нежели супруг.

Узнав, что муж возвращается, Рита охать перестала и только тяжело вздыхала.

– А чего от тебя отец хотел? – Спросила она между делом.

Я пожала плечами.

– Какое-то дочернее предприятие открыть. Что-то в этом роде. Как я поняла, он просто ничего не хочет оформлять, пока он в браке.

Рита посмотрела на меня исподлобья.

Я поджала губы.

– Он будет расходиться.

– Безумно рада за него. – Произнесла сквозь зубы и, закончив пить чай, перехватила Женьку и направилась в сторону коридора.

Тоне тяжело было ещё передвигаться, а Свят сегодня был занят утром с переговорами.

Поэтому Женьку закинув в садик, я приехала на работу и, наплевав на все, отменила все встречи и направилась в торговый центр для того, чтобы закупить подарки к праздникам.

Дети такие дети, и плевать, сколько им лет.

Я прошарилась по бутикам с одеждой, со сладкими подарками, с текстилем порядка шести часов. Устала, как собака.

И когда села в машину, ощутила, что ребра опять сдавливает, но подумала, что это достаточная цена за мои побегушки. Но только почему-то домой я не поехала. Свернула в центре в небольшой закуток между домами и, взяв одну сумочку, прошла на главную площадь, которая сейчас была загромождена ярмарочными лотками.

Глинтвейн, имбирные пряники в сахарной глазури, иллюминация новогодняя, запах маленьких хлопушек и где-то отдалённо звон бубенцов на санках. Ряженый дед мороз каждый год в здесь устраивал своё тайное местечко, работал не покладая рук.

Я взяла большую порцию какао и пошла вдоль лотков до небольшого сквера. Сидела долго, пока ноги не замёрзли.

Вспоминала о том, как в один год мы с Валерой точно так же закупая подарки детям, просто вырвались и пили кофе в этом скверике с блинами. Он хохотал, запрокидывал голову. Говорил о том, что это явно не наш последний год.

Нет, это был не последний год.

Была ещё вереница следом.

А сейчас я сидела одна с простым кофе, без блинов и самое что ни на есть дурацкое и болезненное…