Я никогда не сравнивала бывшего мужа и нынешнего молодого человека, наверное, просто из-за того, что сравнивать их было бессмысленно. Валера – суетной, громкий, его много. Саша – весёлый, юморной, но не безбашенный, а вот именно с нотой рациональности, которая много чего себе может позволить. Но при этом всегда чётко видит границу.

Я не знала, куда повернёт эта история. Но на данный момент я видела в ней спасение.

– Когда мы подумаем над тем, чтобы съехаться? – Спросил поздним вечером Александр, провожая меня до квартиры.

Я пожала плечами.

– А тебе это так надо?

– Знаешь, как бы хотелось… – Произнёс он с обидой.

– Зачем?

– Затем, что мы два года вместе. Затем, что мой сын постоянно спрашивает: “а где Маша? Когда Маша приедет? А мы увидимся сегодня с Машей?” Затем, что я устал впопыхах собираться от тебя, либо смотреть на то, как одеваешься ты у меня. Потому что я хочу по-другому. Я хочу вместе спать, просыпаться и смотреть на тебя.

– Не надо на меня смотреть по утрам! – Усмехнулась я, испытывая чувство страха, что ли, перед новым поворотом…

Но я была не я, если бы струсила.

– Я подумаю над этим. Но твой вопрос звучит как-то не сильно романтично, Саш, не находишь?

– Мой вопрос звучит нормально. Тупо из-за того, что окольными путями я задрался тебе намекать на то, что иногда стоит позволить немного больше себе и мне.

– Саш…

Я зашла в квартиру и дождалась, когда он закроет дверь. Сняла пальто и посмотрела ему в глаза.

– Вот зачем тебе это? У нас же с тобой все хорошо. У нас с тобой все лучше, чем может быть. Тебе не кажется, что если ты будешь замечать, как я засыпаю, просыпаюсь, как я варю кофе, то тебе это вскоре наскучит, нет? А мне кажется – да. И ты просто ещё этого не осознаешь.

Саша тяжело вздохнул, расстегнул пальто.

– Я все, Маш, осознаю. Все. И даже тот факт, что ты боишься повторения истории…

Неприятное, липкое чувство дежавю.

— Поэтому мы с тобой не живём вместе, я ведь прав…

***

Милые, новогодняя распродажа продолжается и сегодня я приготовила для вас новые скидки на зимние истории

История Лукерьи

История Оксаны и ее лопаты

История Алины

Глава 53.

Маша.

Я бы действительно очень хотела думать, что мы реально из-за моих страхов до сих пор не жили вместе, но как-то не получалось.

– Саш, если ты считаешь, будто бы я настолько трусиха, что не могу себе позволить…

– Да, я считаю, что ты трусиха. Да, я считаю, что ты обожглась и тебе теперь ничего не нужно.

– Мне нужно. Саш, но неужели у нас все плохо?

А в том-то и дело, что у нас все было хорошо. Просто я была другой. Я не хотела видеть никакого другого мужчину на своей территории. Мне очень хорошо быть в отношениях, но не быть семьёй.

Я только сейчас поняла, как это, когда ты находишься постоянно в состоянии свиданий. Как это, когда ты продумываешь гардероб до мелочей. Как это, когда едешь в такси и губы тихонько трогаешь кончиками пальцев, потому что на них ещё были поцелуи.

Я не хотела ничего менять. Меня устраивало ровно то, что у нас с ним было. Но Саша обижался, злился. Ему казалось, что я с ним не честна.

Но я была честна.

– Ты как хочешь, – произнёс Александр недовольно и шагнул с придверного коврика ко мне, – но я хочу остаться.

– Саш, ты же понимаешь, что мы сейчас опять с тобой не сойдёмся в идеологии…

– Что хочешь, думай.

Он повесил вещи в гардероб, уже зная мою привычку – я не любила, когда пальто бросали на полку или вешали на наружные петли.

Но все пошло не по плану.

И мне пришлось поставить точку.

Где-то с два месяца я стала слишком сильно уставать. В какой-то момент мне подумалось, будто бы в меня упало железо или какая хворь приключилась, и я отправилась к своему терапевту на полный чекап.

Она сидела смотрела на меня и качала головой. Знала, какое направление и в какую больницу мне выпишет, а когда диагноз узнала и я, то просто не стала продлевать агонию.

Мне было достаточно одного раза, когда меня предали, пока я боялась за свою жизнь. Второго раза я не хотела.

Как не хотела и сочувствующих взглядов Саши и еще участия в моих проблемах.

Нет.

Не надо.

Он встретит другую, молодую. И без болячек.

И я сделала все возможное, чтобы его отвернуть.

– Я не хочу, чтобы ты переезжал ко мне. Потому что между нами ничего нет. – И говорить это было невозможно больно так, что горло сковывало.

– Чего? Ты сегодня кофеина лишнего хлебнула или как? – Обозлился тут же Саша.

Я фыркнула.

– Нет, Саш. Если ты считал, что причина в том, почему мы не съезжаемся, заключается в моём страхе, то на самом деле нет. Причина лежит на поверхности – у нас с тобой нет как таковых отношений, которые могут привести к тому, чтобы мы оказались под одной крышей в статусе мужчина и женщина в паре. У нас с тобой лёгкие перепихончики с отягчающими, что тебе иногда приходится купить по дороге помимо цветов и игристого ещё и хлеб. А у меня, что иногда зависаю с твоим сыном. Вот и все.

– Ты чокнулась? Да? – Спросил Саша, бесясь и не понимая меня.

– Нет, я тебе просто говорю правду.

И правда эта резало мне горло.

Хотелось закричать:

«Мне просто плохо. Мне просто страшно. Я на самом деле не хочу, чтобы ты оказался однажды в такой ситуации, что возненавидишь меня за всё, за то, что я отниму у тебя несколько лет жизни, а в итоге ты всё равно ничего хорошего не получишь из этого».

Мне вот это хотелось ему сказать. А не помпезно выверенную речь, которой я старалась его зацепить и задеть так, чтобы обозлился и ушёл сам.

– Ты здесь сейчас глупости не придумывай. В выходные поедем смотреть загородный дом.

– В выходные я никуда не поеду. И вообще, я в принципе с тобой больше никуда не поеду.

Саша остановился посреди мысленного потока и, как будто бы не узнавая, поглядел на меня.

– Я вообще никуда с тобой не поеду, потому что мне надоело, мне наскучило. Ты мне не подходишь. – Рубила короткими фразами, чтобы это было похоже на правду. – Я рассчитывала, что после развода у меня будет как минимум вереница молодых кобельков. А по факту я получила практически того же мужа. Так ты ещё и настаиваешь на том, чтобы мы жили вместе. Нет. Слушай, я на такое не подписывалась.

– Ты сдурела?

– Нет, Саш, я просто тебе говорю, что ты можешь забрать ту пару носков, которую ты оставил, помечая территорию у меня в квартире, и быть свободен.

– Я никуда не уйду, Маш.

– Ты никуда не уйдёшь. Зато уйду я. От тебя.

Я уходила три месяца со скандалами, с обвинением меня в трусости, лживости. Ему было больно, но не было бы так больно, как если бы я в какой-то момент просто свалилась и он бы услышал страшный диагноз, и пытался как-то вытащить ситуацию, вывернуть её. Почувствовать себя не злодеем, что отказывается от проблемной бабы, а хоть кем-нибудь, похожим на человека. Я не хотела, чтобы такое с ним происходило. Поэтому включила режим равнодушной стервы и высмеивала все его недовольства.

– Знаешь, почему все так произошло?

– Ну, расскажи мне. – Усмехнулась я, глядя ему в глаза в наш последний раз. В нашу последнюю встречу.

– Ты просто бездушная, холодная и по факту никого никогда не любила, кроме себя.

– А ты маменькин сынок. Поэтому у тебя сдвиг по фазе на бабах постарше. Потому что тебя там недолюбили. Вот ты и пытаешься эту материнскую любовь нащупать где-то извне. Ну, прости, хотела бы ещё ребёнка – я бы родила.

Это было последнее, что я ему сказала.

А потом собрала все документы и полетела обследоваться в Германию.