– Но он же ничего не говорит. Приходит и молчит. Хоть бы слово произнёс. Я же не знаю, о чем он думает. – Тоня покачала головой и, улыбнувшись сыну, пристегнула ремень безопасности.

Мы добрались до дома. Тоне было дискомфортно и надо колоть обезболивающее. Надо контролировать гормональный фон. Поэтому через пару дней она поехала сдавать заново анализы, а я как раз во вторник намылилась и отправилась записывать подкаст.

Нервы были ни к черту. Ещё эта новогодняя суета стала начинаться, отчего город был просто похоронен в пробках. От дома до работы я теперь доезжала не за привычные полчаса с учётом того-то, что я могла постоять на светофорах, заехать в кафешку за кофе. Теперь мой путь был примерно равен часу и это с учётом того, что я везде опаздывала.

Женька ходил как сомнамбула, пытаясь узнать, почему они не возвращаются домой. Тоня объясняла, что все пока сложно и она пока болеет, чтобы папу не напрягать. Женя всем нутром чуял, что что-то не то и сомневался.

В среду Рита куда-то намылилась. Причём так собрано и точно, что как будто бы не была накануне родов. Я посмотрела на дочь и заметила ворчливо:

– А чего это ты такая деловая?

– Надо съездить домой. Забрать кое-какие вещи. Заскочить в несколько мест. И плюс, если ты меня чуть попозже, часа в четыре поймаешь, где-нибудь в городе, можно было бы съездить за новогодними подарками.

Я пожала плечами.

То Рита по несколько дней не выходила из дома, то прям весь день себе расписала. Было странно.

Но я, согласившись, кивнула.

Вместо того, чтобы заниматься весь день работой, я просто сидела в своём кабинете, разложив кресло и вытянув ноги. Казалось, что только так меня настигает спокойствие. А вот корзинка с баблом до сих пор стояла. Теперь она переместилась в дальний угол за небольшой стеллаж. Когда мне это зрелище надоело, я, фыркнув, попросила ассистентку все это собрать, купюры сложить и корзинку куда-нибудь припрятать.

Дочка позвонила ближе к пяти вечера, сказала, что она скоро окажется в торговом центре “Ультра” и чтобы я подъезжала, тогда мы с ней сможем прогуляться и всем подарки купить.

Когда я приехала и запарковалась на подземной парковке, то ощутила, что снова вот эта ностальгия потерянного новогоднего настроения навалилась со всех сторон.

Вот какого черта?

Вот ещё пару лет назад все было по-другому. Было так, что я ходила, рассуждала о том, что родителям надо сделать подарки и вообще, может быть, куда-то выбраться на новогодние праздники, лыжную экипировку новую взять, сноуборд Святу подарить. А сейчас все шло через одно место.

Я поднялась на второй этаж торгового центра и заозиралась по сторонам, ища Риту. Рита нашлась в отделе с детскими вещами, а рядом стоя, придерживая её за локоть, был Валера.

– Здравствуй, – произнесла я и, шагнув вперёд, поцеловала дочь.

– Здравствуй, Маш. – Произнёс ровно бывший муж и, улыбнувшись, заметил: – Ну, поскольку я теперь здесь лишний, то я откланяюсь.

Он приобнял Риту. Она закатила глаза, намекая на то, что эти слюнявые объятия ей явно не нужны.

Но я заметила такой момент: а обручальное кольцо он куда дел?

***

Милые, Софа Вирго приглашает в новинку

- Мне нужен ребенок, но родишь его не ты, - заявляет муж, подавая мне очередную игрушку на елку. - У меня отношения с другой женщиной. Она ждет от меня ребенка.

- Что? – сердце замирает от ужаса, и дрожь пробивает все тело.

- Ты воспитаешь этого ребенка, а она просто родит. Я хочу, чтобы ты сделала работу над ошибками, - так спокойно диктует, что делать, а меня передергивает от его слов.

- Стесняюсь спросить, что будет делать она? – с надрывом спрашиваю, не веря в то, что он говорит.

- Пока ты будешь воспитывать нашего ребенка, она будет продолжать радовать меня, ведь мне с ней лучше, чем с тобой.

Двадцать пять лет вместе, и муж заявил, что у него нет наследника его дела, что все наши трое детей черновики, ни на что неспособные и не годные. Вот только я не стану воспитывать его ребенка от другой, я буду бороться за свою свободу, чего бы мне это не стоило.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 42.

Маша.

Рита проводила отца взглядом и покачала головой.

– Господи, мам, это вообще какая-то глупая история. – Сразу начала она оправдываться, хотя я ничего не успела сказать. – Отец сегодня провёл две сделки по покупке недвижки. Всё на меня оформил. Сказал, что это, как родится малыш, ему стартовый капитал.

– Ну хорошо же. – Тихо выдохнула я.

Другого от Валеры, если честно, я не ожидала. То есть я не могла предположить, что Валера поступит, как какая-то крыса, и скажет, что: "моему внуку ничего не причитается, и вообще, я тут всего лишь рядом где-то постоял”.

Нет, в том-то и дело, что я знала, что у Валеры очень чёткие границы в отношении семьи.

– Ну сама понимаешь, я в браке и всё такое.

– Ты вот, пожалуйста, не думай о таком. Ладно? – Усмехнувшись, произнесла я и повела её к стеллажу с детскими пелёнками.

Надо бы и себе домой что-то прикупить, а то зять вернётся из командировки, а всё равно нет-нет и Ритка ко мне будет приезжать. Надо подготовиться, а то неподготовленной быть я вообще не любила.

– И знаешь, я ещё по секрету выяснила, что Свят, оказывается, – Рита наклонилась ко мне, по-заговорщицки стрельнула глазами в разные стороны, — ну, ты же знаешь его, что он, как собака немая – сам вроде бы и переживает из-за Тоньки с Женькой, а ничего сказать не может. Мне Тоня рассказывала, как он приехал к ней, когда мы на крестинах были, сидел и молчал, смотрел и молчал. В надежде на то, что Тоня начнёт первой разговор. Тоня не начинала. И вот мне сегодня отец рассказал, что Свят купил Тоне с Женей квартиру.

– Ну ты же понимаешь, что это попытка утопающего хоть как-то выгрести из этой ситуации?

– Мам, я всё это понимаю. Но, знаешь, с вшивой овцы хоть шерсти клок. Ничего страшного с ним не случится. Это вот за то, что он ей кричал по поводу студии. Вот. Пусть теперь хотя бы таким образом исправляется.

Но я не думала, что сын возьмёт и по щелчку пальцев исправится. Он не осознает, что не будет всё так, как он запланировал. Тоня живой человек. Тоня переживает. Тоня волнуется. Ничего удивительного, что на фоне всего этого стресса у них произошло такое.

Но до Свята это не доходило. Ему казалось, что он один-единственный здесь прав. Глупость, конечно.

Я тяжело вздохнула.

Через пару часов мы только с Ритой вернулись домой. А дома как раз-таки был сын, приехал, наверно, с ребёнком увидится.

Увидев меня, Свят смутился и сразу засобирался домой, но я, пройдя мимо, хлопнула его ладонью по груди и тихо произнесла:

– Я всё равно к себе в спальню. Сиди сколько надо. Как будто бы я тебя выгоняю.

Свят поморщился, расценив мою фразу о том, что я его выгоняю, как будто бы я его подкалываю. Но мне уже реально было не до этого всего. Я знала, что девчонки сами справятся со всем.

Поэтому не вышла даже к ужину. На меня наваливалась и усталость, и апатия, и стресс. Я сидела, пересматривала старые сезоны одного из любимых американских ситкомов. Тупо оттого, чтобы успокоить свою тревожность.

Но тревожность была раздербанена тем, что Валера писал одно за одним сообщение.

“Маш, давай поговорим. Я обещаю, что мы не будем затрагивать тему нашего развода. Маш, нам надо встретиться просто как двум людям. Поговорить как двум партнёрам. Пожалуйста, я тебя умоляю".

Я тяжело вздохнула.

Ну чего он от меня хотел?

Через час с небольшим, когда я устала смахивать с экрана его сообщения, я всё-таки набрала его.

– Чего тебе? Ты мёртвого в могилу сведёшь. – Честно призналась я и выдохнула.

– Давай встретимся, надо обсудить некоторые вещи и обговорить всё.