Она спустилась по ступеням, не оглядываясь на остальных верховных волшебников, чувствуя, как Томил бесшумно встал у нее за плечом. Сотрудники и студенты, эвакуированные из здания Главного Магистериума, расступались перед ее белой мантией, хотя статус не мешал им глазеть с прежней беспардонностью. Видимо, одного месяца было недостаточно, чтобы привыкнуть к женщине в одежде верховного волшебника.

— Вы всегда можете послать меня за всем, что нужно, мадам, — сказал Томил, когда они оказались вне пределов слышимости толпы у ступеней.

— Мне плевать на энергоизмеритель, — ответила она. — Я им не пользовалась, а чаши для тестов и так легко найти.

— Понятно, — сказал Томил, не задавая очевидного «тогда куда мы идем»? — просто продолжал идти рядом, на шаг позади, сдержанно и почтительно, пока Сиона обходила квартал.

Когда здание Главного Магистериума осталось позади, она свернула на тропинку, ведущую вглубь кампуса, а не к магазинам за его пределами. Шли занятия, и среди поросших лишайником колонн Старого Кампуса почти не было прохожих. Почти никто не смотрел на женщину в мантии верховного волшебника и ее ассистента Квена в лабораторной куртке... почти никто не мог подслушать деликатный разговор между ними.

— Это плохая новость, — сказала она наконец. С тех пор, как она сболтнула лишнего в ту неловкую ночь в «Танцующем Волке», Сиона стала осторожней с тем, что говорит Томилу. Но это надо было выговорить. Иначе бы мысль начала гнить внутри.

— Что именно плохая новость? — спросил Томил.

— Ренторн с самого начала планировал втянуть Танрела и Мордру Десятого в свою команду — использовать их как двух сверхквалифицированных ассистентов в собственном плане расширения барьера. А теперь он не только получит их раньше, но еще и Халароса.

— Но у Халароса ведь есть и свои задачи, не так ли? — сказал Томил, явно не улавливая всей картины. — Он же упоминал о специальных поручениях от Архимага Гамвена?

— Меня волнует даже не это, а эффект, который даст их совместная работа с Танрелом.

— Вы видели, как они работают вместе, мадам?

— Нет, но я читала их исследования. Танрел — сильный теоретик, но, как и Мордра Десятый, ему не хватает практики, чтобы претворять свои идеи в жизнь. Хотя… это не совсем честное сравнение, — поправилась Сиона. — Танрел все же на порядок талантливее и сообразительнее Десятого. А Халарос, хоть и специализируется на составлении картографических заклинаний, как и Танрел, прошел через практическую, полевую школу, как Ренторн и я. Обычно заклинания картографии от Танрела не вызывают у меня беспокойства, но с Халаросом в той же комнате, даже если у того сотрясение и все это только на пару недель…

Сиона нахмурилась, не решаясь вслух признать, что Танрел способен составить заклинание на уровне с ее собственным. Ее беспокоило не это — а баланс. Почти такое же хорошее картографическое заклинание, но с гораздо более совершенной сетью заклинаний.

— Вместе Ренторн и Танрел с поддержкой Халароса могут выдать весьма сильный план энергоснабжения для расширения барьера.

— И это было бы плохо? — спросил Томил, и Сиона уставилась на него в полном недоумении.

— Прости что?

— Ну… Это же важно для общего блага Тирана, вы сами это подчеркивали не раз. Почему бы не порадоваться, если у них получится? Почему бы не объединить усилия, раз цель — благо народа?

— Извини, — сказала Сиона, ошеломленная самим вопросом. — Ты вообще со мной знаком?

— Да, мадам. — Что-то в его тоне задело ее, словно он намекал, что она поступает неправильно. Не то чтобы мнение Квена должно было волновать, но —

— Я не эгоистичнее своих коллег, — добавила она. — Просто у меня игра сложнее.

— Сложнее?

— Гениальные мужчины, да даже просто мужчины среднего ума, в этом городе купаются в возможностях. Гениальные женщины за каждую такую возможность должны драться до крови. А если нам что-то досталось, то удержать это — почти подвиг. Я никогда не буду работать с Ренторном и остальными, потому что это расширение барьера — мой проект, мой шанс вписать имя в историю. И я добьюсь, чтобы под этим заклинанием стояла моя подпись. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Томил кивнул, хотя в его взгляде все еще читалось раздражающее недоумение.

— Что? — резко спросила Сиона.

— Простите, мадам. Просто… Для Вас важно заклинание, верно? Чтобы оно было выполнено хорошо и приносило людям пользу, сопоставимую с работами ваших коллег-мужчин?

— Да, это же очевидно.

— Если это главная цель, тогда имеет ли значение, чье имя будет стоять под этой работой?

— Конечно, имеет! — Сиона резко обернулась к Томилу. Но, разумеется, ее раздражение было несправедливым. Естественно, Квен не мог понимать, как устроена академическая среда Тирана. Возможно, Сиона просто была на взводе после нескольких дней расчетов и не стоило срываться на бедного, неграмотного ассистента, который всего лишь пытался понять.

Она глубоко вдохнула и попыталась объяснить:

— Мужья ставят свои подписи под трудами жен в этом городе уже триста лет. А если не муж, то начальник — ведь женщины почти во всех уважаемых профессиях могут быть только ученицами или ассистентками. Женщинам почти никогда не достается признание за собственный вклад — особенно в науке. Им не достается славы. Так вот: я не замужем, я никому не подчиняюсь, и, черт побери, не позволю никакому мужчине забрать мою славу.

Это было самым эгоистичным и неженственным из всего, что она сказала за день — настолько эгоистичным, что она бы не рискнула сказать это Альбе или тете Винни, опасаясь их уроков. Возможно, ей стоило говорить «вклад» вместо «слава». Признание вклада можно желать из чувства справедливости, а это добродетель. А женщина, которая хочет славы… ну, с такой женщиной что-то не так.

На удивление, Томил не осудил ее. Он просто спросил:

— Вы думаете, Ренторн именно этого и добивается? Украсть у Вас славу?

— Без сомнений, — сказала Сиона. — Чем больше я его узнаю, тем больше думаю, что он найдет способ приписать себе заслуги всех остальных. Или, по крайней мере, использовать их усилия в своих интересах.

— Чем больше Вы его узнаете? — переспросил Томил, нахмурившись. Он не решился спросить прямо, что он сделал.

— Я не могу ничего доказать, но… — Сиона закусила внутреннюю сторону щеки, вспоминая Splendor 55 Халароса и заклинание, оставшееся на подставке. — Я, возможно, зря посмеялась над Халаросом. Не совсем, конечно, зря, но… — добавила она, оглядываясь через плечо. — Заклинание было составлено правильно. Вероятность того, что он мог бы так сильно ошибиться при перекачке, чтобы вызвать взрыв — практически нулевая. Особенно для Халароса. Он ведь работает в Высшей Магистратуре уже почти десять лет и за все это время у него не было ни одного серьезного инцидента в лаборатории.

— Так что же, по-Вашему, произошло? — спросил Томил, а потом, спохватившись, добавил: — Если Вы, конечно, хотите поделиться, мадам.

— Есть только один способ, которым правильно составленное заклинание может сработать сбоем, — сказала Сиона. — Если машина, через которую оно запускается, сломана или проклята.

— Проклята, мадам?

— Это когда в механизм, в данном случае в чарограф, тайно встраивается враждебное заклинание. Оно срабатывает при определенной комбинации клавиш или другом триггере. Проклятие можно выгравировать прямо на металл или вписать на лист бумаги и спрятать внутрь машины. Можно даже настроить его на самоуничтожение, чтобы замести следы. Разумеется, все проклятия запрещены Леоном, но для нечистого волшебника это не проблема.

— Звучит не слишком просто, — сказал Томил.

— Верно, — сказала Сиона, вспоминая, с кем говорит. — Когда я говорю легко, я подразумеваю кого-то достаточного уровня.

— Вы хотите сказать, что другой волшебник…? — Томил замолчал, явно понимая, сколько серьезных бед на него могут навлечь дальнейшие слова.

Сиона тоже была осторожна.

— Я не утверждаю ничего конкретного. Я просто перечисляю факты. Факт первый, — она подняла большой палец, — чарограф, вызвавший взрыв — это очень специфическая модель, которую я видела только в лабораториях тестирования Архимага Брингхэма. У Splendor 55 была большая катушка картографии и другие особенности, делающие его идеальным для промышленных заклинаний перекачки, но бесполезным в остальном.