Студенты слушали внимательно, некоторые даже забыли записывать. История оживала перед ними, переставала быть сухим набором дат и имён.

— Теперь перенесёмся на десять лет назад, — я взял другую газету. — Обострение на границе с Османской империей. «Пограничники держались до последнего». Маленькая застава, всего тридцать человек, против батальона османских янычар. Подкрепление шло двое суток. Двое суток эти тридцать человек не пропустили мимо себя ни одного врага.

Положил газету так, чтобы студенты могли видеть фотографию на первой полосе. Развалины укреплений, воронки от взрывов, и посреди всего этого хаоса горстка измученных, но живых защитников.

— Потери были страшные, — тихо произнёс я. — Из тридцати выжило девять. Но они выстояли, смогли выдержать натиск. Герои, что тут скажешь.

Сделал паузу, давая студентам проникнуться моментом. Потом взял последнюю газету из стопки, совсем свежую, вчерашнюю.

— Ну а теперь новости наших дней, — голос мой стал почти мечтательным. — Давайте посмотрим, какие подвиги совершает современная молодёжь, наследники тех героев, о которых мы только что говорили.

Развернул газету так, чтобы заголовок на первой полосе был виден всем.

— «Младший представитель дома Вальтеров найден пьяным в борделе „Бабушкин секретик“», — прочитал я вслух. — Так и пишется история, ребята. Так она и пишется.

В аудитории повисла звенящая тишина. Потом кто-то фыркнул, пытаясь сдержать смех. Потом ещё кто-то. И через пару секунд вся аудитория уже хохотала в голос, а Александр Вальтеров сидел красный как рак и, кажется, мечтал провалиться сквозь землю.

Я же спокойно сложил газету и положил её обратно на стол.

— Собственно, как-то так. А теперь давайте вспомним имена великих магов-производственников. Не ожидали? — усмехнулся я, — Да, их имена почему-то всегда забываются, хотя они внесли не меньший вклад в победы прошлого!

После лекций я отправился в столовую, потому что организм требовал пищи, да и настроение располагало к неспешной трапезе. Взял поднос, набрал еды побольше и уселся за преподавательский стол в углу зала. Тут было потише, подальше от студенческого гама, и можно было спокойно пожевать, не отвлекаясь на посторонние раздражители.

Еда в академии была простой, но сытной. Какое-то мясное рагу, хлеб, овощи. Не ресторан, конечно, но для старого деда сойдёт. Тем более бесплатно, а это главное.

Сидел, жевал, думал о своём. Планы на вечер, дела на завтра, как бы ещё насолить врагам. Обычные такие мысли, рабочие.

— Позволите присесть, Игнат Васильевич?

Поднял голову и увидел молодого мужчину лет тридцати пяти. Высокий, поджарый, с военной выправкой и цепким взглядом. Одет в простую форму преподавателя, но на поясе висела сабля в потёртых ножнах.

Память старика тут же услужливо подкинула образы. Андрей Николаевич Соколов, преподаватель фехтования. Один из немногих в академии, кто относился к старику Клинцову без снисхождения и презрения. Всегда здоровался, иногда перекидывались парой слов в коридоре. Нормальный мужик, без гнили.

И ещё кое-что интересное всплыло в памяти. Соколов работал не только в академии. По совместительству он числился в городской дружине, той самой, что занималась охраной порядка. Но главное, дружина эта иногда выезжала на так называемые всплески хаоса. Когда где-то в окрестностях города прорывалась энергия хаоса, именно они первыми неслись туда, чтобы ликвидировать угрозу.

Вот это уже интересно…

— Присаживайся, Андрей, — кивнул я на место напротив.

Соколов сел, поставил свой поднос на стол и некоторое время молча ел. Потом его взгляд зацепился за шашку на моём поясе, и он слегка приподнял бровь.

— Хорошая шашка, Игнат Васильевич, — он указал вилкой на оружие. — Не думал, что вам интересно холодное оружие, если честно. Раньше вы всегда говорили, что оружием вопросы не решаются. Только словом и связями.

Усмехнулся, откусил кусок хлеба и неспешно прожевал.

— Связи имеют свойство подводить, — ответил я, когда проглотил. — А слова окружающие понимают не всегда. Так что иногда остаётся последний аргумент в виде шашки.

Соколов странно посмотрел на меня, словно пытался понять, шучу я или говорю серьёзно. Видимо, не понял, потому что просто кивнул и вернулся к своей еде.

— Рад, что у вас всё хорошо, Игнат Васильевич, — проговорил он через некоторое время. — Слышал, были проблемы со здоровьем.

— Были, — не стал отрицать я. — Теперь получше. Кстати, Андрей, — я слегка понизил голос, — если вдруг что, можно с дружиной на всплеск хаоса выйти? Интересно же, давно не видал такого. — На самом деле вообще никогда не видал, но хотелось бы взглянуть, как оно выглядит.

Соколов перестал жевать и уставился на меня с таким выражением, словно я только что предложил ему вместе ограбить императорскую казну.

— Игнат Васильевич, — медленно произнёс он, — вы понимаете, что это крайне опасно? Особенно в вашем возрасте.

— В моём возрасте, друг мой, уже ничего не опасно, — похлопал его по плечу. — Уж поверь. Поздно чего-то опасаться.

Он помолчал, явно обдумывая мои слова. Потом неуверенно кивнул.

— Ладно. Если что, позову. Хотя не обещаю, что командир одобрит.

— Вот и договорились.

На этом разговор закончился, и мы продолжили есть в молчании. Каждый думал о своём, и меня это вполне устраивало. Всплески хаоса, значит. Вот где можно поискать нужную энергию, немного оживить это дряхлое тело. Если, конечно, повезёт и получится.

Доел свою порцию, отодвинул пустую тарелку и огляделся по сторонам. Взгляд тут же зацепился за знакомую фигуру.

Василиса сидела за отдельным столиком в дальнем углу столовой. Одна, как обычно. Тихо ковырялась в тарелке, не поднимая глаз. Вокруг неё образовалось что-то вроде пустой зоны, другие студенты старались садиться подальше. Не то чтобы её открыто избегали, просто никто не горел желанием составить компанию внучке опального профессора.

Попрощался с Соколовым и направился к её столику. Подошёл, сел напротив. Василиса вздрогнула, подняла глаза и сразу как-то сжалась, словно ожидала неприятностей.

— Чего не зашла домой-то? — поинтересовался я, устраиваясь поудобнее. — Тут полчаса моим скрипучим шагом, а ты минут за десять добежишь.

Она замялась, отвела взгляд куда-то в сторону.

— Я… у меня занятия были. И задания много задали. Надо было в библиотеке посидеть, а потом уже поздно стало.

Понятно, не хочет говорить, почему на самом деле не пришла. Может, боится чего-то, может, просто не привыкла к вниманию со стороны деда. Ладно, настаивать не буду, пусть сама разберётся со своими тараканами.

— Ладно, — кивнул я и полез во внутренний карман пиджака. — Вот, возьми.

Достал конверт и положил на стол перед ней. Василиса посмотрела на конверт, потом на меня, потом снова на конверт.

— Что это?

— Открой, посмотри.

Она неуверенно взяла конверт, заглянула внутрь, и глаза её стали размером с блюдца.

— Дедушка… — прошептала она. — Тут же…

— Пятьсот рублей, — подтвердил я. — Можешь тратить на всё, что захочешь.

— Но… откуда? Как?

— А что такого? — пожал плечами. — Дед не может побаловать свою внучку? Может и хочет, так что бери и не отказывайся. Купи себе платьев там или чего ещё захочешь. Девушка должна хорошо выглядеть, а не ходить в одном и том же каждый день.

Василиса сидела, хлопала глазами и явно не могла поверить в происходящее. Губы у неё задрожали, и на секунду мне показалось, что она сейчас расплачется. Но она справилась, шмыгнула носом и крепко прижала конверт к груди.

— Спасибо, дедушка, — голос у неё дрогнул. — Я не знаю, что сказать…

— Ничего не говори, — отмахнулся я. — Просто потрать с умом.

Она кивнула, всё ещё прижимая конверт к себе, словно боялась, что он исчезнет.

В этот момент к нашему столику подошёл знакомый служащий в форменной ливрее академии. Тот самый, что в прошлый раз вызывал меня к ректору. Лицо у него было кислое, и он явно испытывал затруднения с формулировками.