— Джек, — взмолилась Бруклин, глядя на меня снизу вверх и прикусывая нижнюю губу. — Сделай это сейчас. Возьми меня здесь.

Я покачал головой, снова припадая ртом к ее горлу и проводя языком по ее шее сбоку, точно так же, как я жаждал сделать с ее киской. Мольбы в ее голосе было почти достаточно, чтобы заставить меня действовать, но мне нужно было нечто большее, настоящий приказ, который заставил бы меня подчиниться ее воле. Может быть, даже приказ от того психопата, который нами управлял.

— Но ты еще не готова для меня, не так ли? — Прорычал я, нащупав край ее трусиков сквозь ткань платья и резко дернув за них.

— Когда я встану перед тобой на колени, ты не захочешь, чтобы они были здесь. Я хочу зарыться головой между твоих бедер и почувствовать, как ты сжимаешь их вокруг моей шеи, пока будешь кончать мне на лицо, а я омоюсь твоим вкусом на своих губах. Я хочу почувствовать твой вкус, когда ты кончишь для меня, и терзать ласками твое тело до тех пор, пока ты не сможешь больше выносить их. И тогда, как только ты прикажешь мне, я отдам тебе свой член. Я войду в тебя быстро и глубоко и заставлю тебя скакать на мне, даже если ты уже выдохнешься. Я заставлю твою тугую дырочку принимать каждым дюймом меня снова и снова, и ты будешь выкрикивать мое имя, когда кончишь для меня снова, твоя киска сожмется вокруг меня, а моя сперма наполнит тебя, как ты того заслуживаешь. Тебе бы это понравилось?

Я отстранился, и Бруклин кивнула, сжимая мою руку так крепко, что я был почти уверен, что она делает это, чтобы не дать коленям подогнуться.

Я склонил голову набок, ожидая, моя рука упала с ее попки, и она быстро кивнула, взявшись за края трусиков через кожаное платье, а затем стянула их вниз.

Она сбросила их на пол, вышла из них и посмотрела на меня полная желания, а затем собралась нагнуться, чтобы поднять их, но я поймал ее за руку, покачал головой и наклонился ближе.

— Покажи мне, что я принадлежу тебе, Рук. Покажи мне, что я всего лишь твой слуга, рожденный для того, чтобы доставлять тебе удовольствие.

Бруклин сглотнула, ее глаза были двумя озерами желания, которые манили меня утонуть в них, но она поняла, о чем я ее просил. То, что мне было нужно.

— Подними их, — сказала она твердым тоном, заставив мой член дернуться от властности, которую она использовала, и я мгновенно опустился перед ней на колени.

Она щелкнула пальцами, указывая на нижнее белье на полу в явном требовании, отчего уголки моих губ приподнялись в ухмылке, и я беспрекословно подчинился.

Я поднял их и протянул ей этот маленький клочок черного кружева, а затем проследил, как она взяла их у меня, прежде чем поднести к моим губам. Я мгновенно подался вперед, слизывая ее вкус с ткани, и застонал, потому что влажный материал заставил мой член запульсировать от желания.

Глаза Бруклин расширились и стали похотливыми, пока она смотрела на меня, а я сунул трусики в карман, прежде чем встать и снова наклониться к ней.

— Начни думать о том, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой, красавица. В конце концов, я весь твой, — сказал я низким голосом, глядя на то, как ее соски проступают сквозь ткань платья, и с нетерпением ожидая возможности воплотить эту маленькую фантазию с ее телом, как только она прикажет.

Я взял Бруклин за руку и повел по коридору, полному пар, наслаждающихся секс-качалками, выведя ее в более просторное помещение, где находился еще один бар и было больше людей, все еще одетых.

Матео вышел из другого коридора, а его мрачная аура распугала большинство людей, хотя за ним тянулась небольшая вереница сабмиссивов, которые надеялись, что он заметит их: во рту у них были кляпы, на руках наручники, а некоторые держали даже хлысты, их головами были низко опущены, по видимому тем самым пытаясь привлечь его внимание.

Он присоединился к нам, пролаяв сердитую команду своему маленькому фан-клубу, когда они последовали за ним, сказав им отвалить, и они послушно разбежались, исчезнув из виду через несколько мгновений. Мои мышцы напряглись от его тона, и я задумался над вероятностью того может ли ему понравится так же командовать мной, приказывать мне делать с нашей девушкой разные интересные вещи, пока они втроем будут держать все под контролем и заставят меня доставлять ей удовольствие всеми способами, которых она заслуживала. Звучало… заманчиво.

— Ты собрал целое племя одиноких душ, Мертвец, — выдохнула Бруклин, когда он подошел и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ее ладони.

— Мне не нужна ни одна душа, кроме твоей, chica loca, — поклялся он, приковывая ее к себе своим мрачным взглядом и заставляя ее покраснеть.

Затем из другого коридора неторопливо вышел Найл с боа из розовых перьев на шее и широкой ухмылкой на лице, которая говорила, что он замышлял что-то недоброе.

Он дернул подбородком в сторону Бруклин, и она сорвалась с места, пробежав через бар, а затем прыгнула в его объятия, где он грубо поцеловал ее на глазах у всего зала, а она потянула за концы перьевого боа, придушивая его.

Мы с Матео переглянулись, прежде чем подойти к ним: мы оба еще прощупывали границы этого странного соглашения, к которому мы все пришли, хотя, честно говоря, я не мог себе представить, что откажусь от него. Если я останусь с ними, я смогу быть рядом со своей необузданной девочкой, трогать ее, целовать, заставлять стонать мое имя и раскрывать ей свои секреты. Мы были в безопасности в доме, который находился вдали от всего мира, и который Матео и Найл хорошо укрепили. Они не осуждали худшие из моих наклонностей, они принимали их, и я знал, что больше нигде подобного не найду, так зачем мне было уходить?

— В аукционный зал есть отдельный вход через кухню, — сказал Найл, ставя Бруклин на ноги и собственнически обнимая ее за плечи. — Я узнал об этом от маленькой услужливой Сандры, подразнив ее тем, что могу помочиться ей в рот. И бы сделал это, но мне показалось неправильным, что она кайфанет от этого. Моя моча в твоем распоряжении, Паучок.

— Мне не нужна твоя моча. Можешь оставить ее в своем опасном члене, — ответила Бруклин, сморщив нос.

— Даже если и так, она ее все равно не получит, — серьезно пообещал Найл, щекоча ей нос кончиком пера.

— Где эта кухня? — Спросил Матео, глядя в сторону бара, и Найл кивнул.

— Вон там, если моя маленькая подружка, любительница мочи, не ошиблась. — Он прошел между мной и Матео, держа Бруклин поближе к себе, пока они шли к бару.

Найл отпустил Бруклин, а затем перепрыгнул через стойку, не обращая внимания на потрясенный вздох мужчины, подающего напитки, когда повернулся, чтобы предложить ей руку.

Я наклонился, чтобы поднять ее и поставить на стойку, и она широко улыбнулась мне, прежде чем взяться за руку Найла и спрыгнуть с другой стороны, где он крутанул ее под своей рукой.

Матео поднял деревянную заслонку, чтобы мы могли пройти, бормоча что-то про ирландских выпендрежников, прежде чем разразиться несколькими отборными испанскими ругательствами.

Найл проигнорировал его, проходя через дверь на кухню, даже не пытаясь объясниться с барменом. Мы последовали за ним в ярко освещенное помещение, где хранились бутылки с напитками, а стаканы ставились в моечные машины или складывались в стопки, чтобы их отнесли обратно в бар, и ни один из работников даже не взглянул в нашу сторону, когда мы проходили между ними.

Другая дверь вела в более просторную кухню, предназначенную для приготовления пищи, а в дальнем ее конце находилась еще одна дверь, которую охранял звероподобной мужчина.

— Как дела, приятель? — громко спросил Найл, подходя к мужчине с протянутой рукой, и тот, как дурак, автоматически взялся за нее и пожал.

Он не успел вымолвить ни слова, потому что Найл, удерживая его за руку, дернул его на себя, а затем ткнул электрошокером ему в живот и пустил заряд такой силы, что он бесформенной кучей рухнул на пол.

Бруклин зааплодировала ему и издала негромкий возглас, в то время как я шагнул вперед, чтобы оттащить парня к большому холодильному шкафу. Бруклин проскочила мимо меня, чтобы открыть дверь, и Матео последовал за нами внутрь, вынув из кармана кляп и длинный кусок веревки, которые, как я предположил, он взял в одной из фетиш-комнат. Он быстро связал потерявшего сознание охранника, и мы захлопнули за собой дверь холодильника, когда выходили.