Его лицо побелело от этих слов и скрытой в них правды, осознания того, кем я был на самом деле, и того, как хорошо он понимал эти угрозы, так что он моргнул и, черт возьми, чуть не вздрогнул от страха передо мной. В тот момент он увидел мою правду. Понял, что я имею в виду, и я увидел, что он не настолько глуп, чтобы пытаться остановить меня. Дело было сделано. Он мог разобраться с русскими и позвонить мне, когда они перестанут пытаться заарканить меня для своих собственных целей.

Я толкнул его так сильно, что он отлетел обратно на свой стул, который чуть не опрокинулся, а затем выстрелил четыре раза в потолок, заставив всех остальных в комнате нырять в укрытия.

— До скорой встречи. Если хотите, можете вместо свадебного подарка сделать пожертвование на благотворительность. У моей жены особые вкусы, и она не оценит ваши безделушки, так что потратьте свои деньги на детенышей животных или что-нибудь в этом роде и сделайте хоть раз в своей жалкой жизни что-нибудь хорошее.

Я резко свистнул Бруту, который был несколько отвлечен рукой, которую он рвал, но он поднял голову по моей команде и агрессивно залаял, прежде чем броситься за мной, когда я направился к двери.

Я не бежал. Я даже особо не торопился, давая любому из них шанс выстрелить мне в спину, если у них хватит на это смелости, но никто из них этого не сделал, и после того, что я устроил, я просто уверенно вышел из комнаты.

— Ты еще пожалеешь об этом, Найл О'Брайен! — Слова Анастасии долетели до меня как раз в тот момент, когда дверь за моей спиной захлопнулась. — Никто не имеет права так со мной обращаться! Никто!

Я пренебрежительно фыркнул, прежде чем направиться обратно к своему пикапу, где Бруклин и Джек уже сидели на пассажирском сиденье, в то время как здоровяк нацелил дробовик на двери, ожидая, что кто-то может последовать за мной.

Я сел на водительское сиденье и посмотрел на них обоих в тот момент, когда Бруклин выгнула спину и победно взвизгнула, запрокинув голову назад так, что упала бы, если бы рука Джека не так крепко обхватывала ее, пока она сидела верхом на нем.

Я взял ее за подбородок и заставил посмотреть на меня, крадя момент истинной свободы в ее глазах, а затем крепко поцеловал, позволив ей почувствовать мою страсть к ней в прикосновении моих губ к ее.

— Ты отлично справился, Джек, — сказал я, отстраняясь и поворачивая ее к нему. — Может, даже достаточно хорошо, чтобы заслужить поцелуй и для себя?

Я вопросительно посмотрел на Бруклин, и она, прикусив губу, кивнула, а ее бедра заскользили по коленям Джека, вызывая у меня приступ ревности.

Я наблюдал, как она наклонялась, пока моя рука все еще сжимала ее подбородок, когда она подалась вперед и приоткрыла губы в ожидании поцелуя, который она предлагала.

На мгновение он застыл на месте, а его глаза жадно поглощали ее, прежде чем он перевел взгляд на меня, и я улыбнулся, увидев вопрос в его серых глазах.

— Ты хочешь, чтобы я отдал тебе приказ? — догадался я, и он кивнул, хотя голод в его глазах, когда он снова посмотрел на нее, сказал, что он был чертовски близок к тому, чтобы взять то, что хотел, независимо от моего решения. — Тогда сделай это, парень. Заставь ее стонать для нас.

Напряжение затопило машину, пока мы все ждали, когда он это сделает, а мое сердце бешено колотилось, потому что с каждой секундой во мне нарастала смесь ревности и похоти, наполняя меня жаром и предвкушением того, что имело чертовски извращенный смысл.

Джек подался вперед как раз в тот момент, когда входная дверь наверху лестницы с грохотом распахнулась, и я выругался, вынужденный нажать на газ, ускоряясь, прежде чем один из русских, или член моей семьи, или кто-то еще столь же надоедливый смог бы догнать нас.

Я помчался по гравийной дорожке, колеса взметнули мелкие камешки во все стороны, прежде чем я вырулил на дорогу и торжествующе захохотал.

— Мы должны отпраздновать! — воскликнула Бруклин. — Я хочу пойти в какое-нибудь шикарное место. Шикарное, как павлин в галстуке-бабочке.

— Ну в шикарное, значит в шикарное, — согласился я, выезжая из частного поселка, где жила вся моя семья, и мчась в центр города, где были все лучшие места, где можно было поесть и выпить.

Джек крепко держал Бруклин, пока мы ехали, его большие руки гладили ее по спине, пока она извивалась и стонала у него на коленях, без сомнения возбуждая его даже больше, чем меня, и мне пришлось влепить себе пощечину, когда мы припарковались, чтобы заставить себя сосредоточиться.

— Здесь достаточно шикарно? — Спросил я, указывая подбородком на эксклюзивный бар, где вдоль тротуара тянулась очередь, и все выглядели чертовски богатыми.

— Оооо, да, — проворковала Бруклин, хлопая в ладоши, и я кивнул, вылез из грузовика, обошел его и открыл дверь, чтобы она могла последовать за мной.

Я взял ее за руку, стаскивая с колен Джека, а он поспешил за нами.

Брут растянулся в кузове грузовика, с остатками соуса на морде, а его живот был набит украденными стейками, поэтому он просто проигнорировал нас, когда мы направились ко входу в бар.

Вышибала узнал меня и, не говоря ни слова, пропустил без очереди, предоставив нас самим себе, так что мы вошли в тускло освещенное помещение, где играла тихая музыка, а люди, одетые в дизайнерскую одежду, сидели за маленькими столиками.

Я взял Бруклин за руку и направился прямо к бару, отодвинув табурет, на котором сидел какой-то ублюдок в костюме, и одарил его угрожающей ухмылкой, когда он резко обернулся в знак протеста. Вскоре он поспешно ретировался, и я посадил Бруклин на освободившееся место, снова поцеловав, ощущающая как бешено стучит мое сердце, когда я осознал реальность того, что мы только что сделали. Я наконец-то послал своего отца на хрен, и адреналин, бурлящий в моих венах, отчаянно искал выхода, так что я собирался отпраздновать этот факт.

Я рявкнул бармену заказ, и он поспешно налил нам три стакана лучшего виски, а Джек выхватил бутылку у него из рук, прежде чем он успел убрать ее.

Я отмахнулся от его протестов, наблюдая, как Джек пил прямо из горла бутылки, а мы с Бруклин чокнулись бокалами друг с другом и опрокинули свою выпивку.

Бруклин тут же закашлялась и начала громко ругаться, привлекая всеобщее внимание, а я смеялся над ней, пока она пыталась отдышаться от жжения виски в горле.

— Вот так, девочка, откашливайся как следует, — сказал я, сильно похлопывая ее по спине, а она вцепилась в мою руку и выругалась.

Из динамиков зазвучала песня Tina Turner «What's Love Got To Do With It», и Бруклин сразу оживилась.

— О, это песня из фильма «Сексуальные танцы», — прохрипела она, забыв о том факте, что всего тридцать секунд назад была при смерти от выпивки.

— Что? — Спросил я.

— Ну, тот, с Патриком Грейви и ребенком, плачущим в углу.

— «Грязные танцы»? — Спросил я, нахмурившись.

— Нет. Сексуальные танцы. Я всегда мечтала сделать эту штуку в воздухе.

— Грязные, — прорычал я.

— Сексуальные, — прорычала она в ответ.

— Грязные.

— Сексуальные.

— Грязные.

— Сексуальные.

— Сексуальные, — неожиданно поддержал ее Джек, и я прищурился, глядя на его каменное выражение лица, потому что он, блядь, прекрасно знал правильное название, и просто решил повести себя как мудак.

Бруклин бросила на меня убийственный взгляд, и я раздраженно вскинул руки в воздух.

— Да это вообще не та песня! — возмутился я. — И ты, кажется, спутала вообще все.

— Один из нас точно все спутал, — пробормотала она, обменявшись с Джеком таким взглядом, будто идиотом здесь был я. — Ну что, Адское Пламя, потанцуешь со мной? Я хочу взлететь над всеми этими людьми и заставить их позавидовать моим танцевальным движениям. Будь моим Патриком Грейви, а я буду твоей малышкой. Пожалуйста.

— Мы в баре, а не в клубе, — рассмеялся я, жадно окидывая ее взглядом.

— Э-э-э, а по-моему, эти люди как раз ждут шоу, Адское Пламя. Так мы устроим его или как?