— Он может жить, — решила я. — Но я хочу наказать его.

— Хорошо, значит, наказание. — Он медленно улыбнулся, и эта улыбка огненной полосой растеклась по его щекам так, что я поняла, что он обратился к самому темному месту, которое жило внутри него. Он резко развернул меня, прижал к груди и взял за подбородок, заставляя смотреть на струи воды, бьющие на пятьдесят футов в воздух (Прим.: Чуть больше пятнадцати метров). Я чувствовала, как его сердце бьется у меня за спиной, и по всему моему телу пробежала дрожь, когда он наклонился, чтобы заговорить мне на ухо.

— Наслаждайся представлением, любовь моя. Нам придется подождать, пока я придумаю план.

— А как же наши десять божьих коровок? — Спросила я.

— Это займет столько времени, сколько нужно. Ты выбрала цель, а я дал тебе твердое обещание. Теперь доверься мне, и я обещаю, что до конца ночи он поплатится за свои грехи.

Власть, заключенная в одном лишь моем указующем пальце, заставила меня осознать масштаб того, что я приобрела, выйдя замуж за Найла О'Брайена. Он был гончей смерти, а я была его госпожой. Мне нужно было только отдать приказ, и он бы приносил мне души и клал их к моим ногам. Он с такой же легкостью согласился бы убить Эстебана, как и наказать его, и от этой мысли у меня внутри все затрепетало.

Я наблюдала за мощными струями фонтана, за тем, как огни в бассейне подсвечивали водяные столбы, взмывающие к небу. Я раскачивалась в такт музыке, а Найл положил руки мне на бедра, покачиваясь вместе со мной и создавая клетку из своих локтей, чтобы никто не мог приблизиться к нам.

Шоу фонтанов закончилось оглушительным взрывом, когда огромная струя воды взметнулась вверх, и я ахнула, наблюдая, как она достигла своего пика, а затем обрушилась обратно в бассейн, как только прозвучал последний аккорд песни.

Я захлопала в ладоши, подпрыгивая от восторга, а Найл мягко подтолкнул меня в том направлении, куда пошли Эстебан с моей мамой. Я перерезала нить, которая когда-то давным-давно связывала меня с ней, разрубила ее пополам и с тех пор никогда не думала о ней, точно так же, как она никогда не вспоминала обо мне, с тех пор как сбежала с Эстебаном. Так что, насколько я понимаю, между нами все было кончено.

Найл шел рядом, крадучись, как хищник, когда Эстебан свернул к роскошному отелю под названием «Bellagio», а я прыгала и подскакивала за ним, чувствуя, как волнение бурлит в груди.

— Я хочу, чтобы он был опозорен, — прошипела я. — Пристыжен и унижен на глазах у всего мира.

— Я могу это сделать, — промурлыкал Найл.

Мы вошли в вестибюль, и я с восхищением оглядывала роскошный интерьер, пока мы следовали за Эстебаном по просторным коридорам, но вскоре мы оказались в огромном казино, где он с моей матерью сели за стол для игры в блэкджек.

Найл провел меня мимо них к обменнику, достал бумажник и сунул под нос кассирше пачку наличных.

— Поменяй их, пожалуйста, на красивые фишки, девочка. Мне нравятся сотенные и по пятьдесят.

— Да, сэр, — сказала она, забрав деньги и заменив их блестящими фишками с названием отеля.

Найл кивнул ей в знак благодарности и сунул их в карман, а я утащила одну, вертя ее в пальцах и любуясь ей на свету, когда он обнял меня за плечи и повел обратно к Эстебану и моей маме, но держась на расстоянии, чтобы они меня не заметили.

— Так, просто интересно… что этот тип тебе сделал? — промурлыкал мне Найл.

— Он съел последнюю коробку Pops, которую купил мне папа, хотя знал, что они для меня значат, — ответила я, глядя на него снизу вверх с яростью в душе. — И он всегда был мудаком.

— Хм, — проворчал Найл, и гнев исказил его черты. — Вор Pops, да? И мудак в придачу. Что ж, тогда мы научим его, что происходит с врагами моей жены.

— Надеюсь, мой папа смотрит. — Я опустила глаза в пол, слегка помахав ему рукой. — Люблю тебя, папочка.

— За что он в аду? — Спросил Найл, проследив за моим взглядом в пол.

— Эм… за шлюх, выпивку, ругань, за то, что сломал соседу нос тупым концом вил и за то, что ненавидел всех в этом мире, кроме меня. — Я посмотрела на Найла, а он провел костяшками пальцев по моей щеке, нахмурив брови, прежде чем снова уставиться в пол. — Тогда, это для тебя, старина. Я встречу тебя однажды, когда окажусь там, и мы станем лучшими друзьями. Я позабочусь о твоей плоти и крови, не беспокойся об этом. И я должен снять шляпу перед тобой за то, что ты создал самое совершенное создание в этом мире. — Он сорвал кепку с головы какого-то мужчины, нахлобучил ее на себя и приподнял в знак уважения к моему отцу.

— Эй, — рявкнул тот, разворачиваясь, но Найл лишь расправил плечи и посмотрел ему в глаза. Мужик тут же сдулся, оценив габариты моего мужа, махнул рукой в извинении и ретировался без лишних слов.

Найл повернул кепку так, чтобы козырек смотрел назад, и я взглянула вниз на его рыцарский костюм, на то, как он подчеркивал грудь, и на татуировки, которые расползались по его шее. Он выглядел как множество противоречий, соединившихся в одном человеке, и мне это чертовски нравилось.

— Я хочу, чтобы ты не лезла в это, Паучок, или он натравит на тебя копов, прежде чем я смогу его остановить, — сказал Найл, и я вздохнула, зная, что он был прав. — Я пойду поиграю в блэкджек за его столом. Сядь вон там. — Он указал на стол с рулеткой в другом конце казино. — Клянусь, я устрою для тебя незабываемое шоу.

— Хорошо. — Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, а он повернул голову, чтобы сорвать с моих губ еще один непристойный поцелуй на глазах у всех, что заставило меня покраснеть с головы до ног. Отступая, он сунул мне в руку горсть фишек. — Развлекайся, маленькая психопатка. Выиграй нам деньжат или просади все в лучах славы. Главное, чтобы тебе было весело, а все остальное не имеет значения.

Он ушел, сел за стол Эстебана и выложил перед собой огромную стопку фишек, кивнув крупье, который немедленно ввел его в игру.

Я повернулась и вприпрыжку побежала к столу для игры в рулетку, к которому меня направил Найл, заняв место рядом с крупным мужчиной с причудливым металлическим галстуком, болтающемся под воротником его красной рубашки. Еще у него были огромные усы и кустистые брови, и он был похож на ковбоя, который слетел с лошади и оказался здесь.

— Добрый вечер, юная леди, — сказал он с сильным акцентом, который, вероятно, происходил откуда-то с юга. — Будешь делать ставку?

— Ага! Все на красное, — сказала я, бросая все свои фишки на красное, и мужик округлил глаза, в то время как крупье просто посмотрел в мою сторону и даже бровью не повел.

— Боже мой, — выдохнул парень, глядя на внушительную кучу фишек, которую я поставила.

Крупье подождал, пока все сделают ставки, а затем бросил маленький шарик в рулетку. Шарик подпрыгнул, закружился и зажужжал. Моя голова двигалась вместе со взглядом, пока я следила за ним, круг за кругом, а он все кружился, как крошечный шарик судьбы, держа в своих маленьких ручках все наши судьбы. В тот момент он был правителем всех наших миров, хихикая, пока решал нашу судьбу, прыгая от числа к числу по мере замедления вращения колеса рулетки. Красное, черное, красное, черное, красное, черное. У меня кружилась голова, я была взволнована и улыбалась от уха до уха, пока маленькая рок-звезда — шарик держал нас всех в напряжении, покачивая на ходу своей блестящей задницей.

Затем он остановился. Прямо на красном.

Я закричала во всю глотку, когда крупье удвоил мои фишки и подтолкнул их ко мне. Ковбой хлопнул меня по плечу, и я обняла все свои фишки, прежде чем на этот раз поставить их все на черное.

— Боже мой, дорогая, полегче, — предупредил ковбой, но я не нуждалась в советах ковбоя, когда я так весело проводила время.

Я бросила взгляд на Найла, который теперь обнимал Эстебана за плечи и оживленно о чем-то разговаривал с ним, заказывая напитки у официантки. Эстебану, казалось, нравилась компания, а моя мама хохотала над чем-то, что он сказал.

Ты не получишь моего Найла, можешь пока смеяться, но он не станет твоим лучшим другом. Он играет с тобой в монстра.