В моей голове был туман из-за убийства и похоти, и если я не найду выход, то окажусь в бездонной пропасти, где меня никогда не найдут. Но сейчас Найл был моим якорем, и между нами возникло что-то пугающе совершенное, и я уже боялась это потерять. Все хорошее превращается в пепел, но он казался таким прочным в моих объятиях, что, возможно, на этот раз рассыпаться в прах предстояло мне.

Найл просунул руку между нами, раздвинув мои ноги шире, и расстегнул ширинку, а наши движения стали быстрее, когда он снова приподнялся, чтобы поцеловать меня, одновременно снимая брюки вместе с носками и туфлями, пока на кровати не осталось ничего, кроме меня с ним и напряжения, которое нарастало, как грозовое облако, готовое взорваться.

Я ахнула ему в губы, когда он провел пирсингованой головкой члена по моему влажному входу. С его губ сорвалось проклятие, когда наши глаза встретились, и он замер в этом моменте, пока все мое существо содрогалось от потребности выполнить то самое обещание между нами.

Мои бедра подались вперед, и я захныкала, зная, что хочу этого каждой клеточкой своего никчемного существа, и благодарная за то, что никто не забрал это у меня до сих пор. Найл был моим похитителем, моим спасителем, моим психопатом, и я хотела, чтобы именно он забрал это у меня. Я хотела отдать это ему.

— Ты сказал, что я твоя, Адское Пламя. Так возьми меня, — прорычала я, и в моем тоне прозвучали властные нотки, которые мне понравились.

Прямо там, под ним, я не чувствовала себя каким-то маленьким, раздавленным существом, я переродилась в муках и смерти. Он был принцем тьмы, которого я жаждала всю свою жизнь, и, возможно, я смогла бы стать его принцессой, даже если моя корона была кривой, а платье сотворено из шипов.

Он издал дикое рычание, уперся руками в подушку над моей головой и резко двинул бедрами вперед. Он вошел в меня лишь наполовину, но его член был таким большим, что я чуть не ударилась о его голову своей, когда дернулась вверх и закричала как гребаное дикое существо, потому что его вход в меня сопровождался жгучей болью, а моя киска становилась все более влажной от того, что, я была почти уверена, было кровью. Это было одинаково приятно и пугающе, и когда он начал вводить свой огромный член глубже в меня, я каким-то образом приспособилась к каждому его дюйму, царапая ногтями его спину и прикусывая язык от боли.

— Я самый большой, кто у тебя был, — заявил он, уверенный в этом, но, о, как мало он на самом деле знал. Самый большой, толстый, единственный, — выбирай сам. Но я не сказала этого, потому что мой язык был занят тем, что я зажимала его между зубами, пытаясь привыкнуть к давлению между моих бедер. Клянусь луной, это было все равно что вогнать туда весь Молот Тора, и мне это понравилось. Я хотела большего, каждый дюйм, а потом еще больше.

— Не останавливайся, — выдохнула я, сжимая его так крепко, что была почти уверена, что заставляю его истекать кровью так же, как и он меня.

— Почти все, любовь моя. — Он демонически ухмыльнулся, а я, тяжело дыша, вцепилась в него, уверенная, что в этом мужчине больше дьявольщины, чем в самом Красном Здоровяке. И о нем было куда приятнее фантазировать, потому что он был реален, из плоти и костей. Он был здесь, становился частью меня, как никто до него.

Он подхватил мою ногу под коленкой и раздвинул меня шире для себя, погрузив в меня последний дюйм, и я наполнилась настолько, что это было на грани невыносимого. Но у меня была чертовски удивительная терпимость к боли, и к такой боли я без проблем могла привыкнуть.

— Блядь, ты лучшее, что я когда-либо ощущал, — простонал Найл, замирая внутри меня, пока жжение от того, как сильно он растянул меня, разливалось по моим внутренностям и лишало меня возможности дышать. Но это была самая сладкая боль, которую я когда-либо испытывала. И я хотела большего: я хотела, чтобы его тело доставляло мне эту агонию снова и снова, потому что это была боль, подаренная убийцей в самой чистой форме.

Но он не двигался, а просто смотрел на меня, и в его глазах читались тысячи мыслей, а интенсивность его взгляда наэлектризовывала атмосферу так, что по моему позвоночнику пробежала дрожь.

Я не делала этого раньше, но видела порно, и обычно парень замирал после того, как заканчивал свои толчки, так что это… конец?

— Это все? Это конец? Ты получил удовольствие? — Спросила я, а он в ответ зарычал, схватил меня за волосы и потянул, чтобы я посмотрела прямо на него.

— Даже не близко, — Он отвел бедра назад, почти полностью вытащив свой член из меня, а затем снова глубоко вошел с такой силой, что я вскрикнула от того, как он растянул меня, и мой разум закружился, как в водовороте. Но когда он сделал это снова, я поняла, что становлюсь еще влажнее, опьяненная им, и тем как он удерживал меня под собой и начал трахать так, как я мечтала быть трахнутой годами, так что боль от этого акта быстро уступила место удовольствию.

Я инстинктивно обхватила его ногами так, что мои пятки уперлись в его задницу, пытаясь подстроиться под его ритм, но мои бедра сразу же сбились с такта, двигаясь вразнобой с ним.

— Следуй моему примеру, ради всего Святого, — прошипел Найл, и я кивнула, а он схватил меня за бедро одной рукой и начал двигать, пока я не уловила ритм, подхватила его и заставила его тихо застонать, когда начала делать все правильно. Было все еще немного больно, но теперь я больше наслаждалась процессом.

Наконец, мы вошли в единый ритм, и его пальцы крепче вцепились в мои волосы, когда он ускорил темп, а пирсинг в его члене скользил по моим внутренним стенкам так, что я застонала от удовольствия под ним.

Я вцепилась в его покрытые татуировками плечи, пока его мускулистое тело доминировало над моим, и провела языком по засохшей крови на его щеке, вкушая смерть моего врага.

Найл повернул голову, прикусил мою нижнюю губу, а затем заговорил мне в губы.

— Я — гибель для всех, кто когда-либо переходил тебе дорогу, любовь моя. Направь меня на любого, кого ты хочешь увидеть мертвым от моей руки, и я не буду задавать вопросов. Ответ — да. Всегда, блядь, да.

Он замедлил движения бедрами, вместо этого начав вращать ими, и я ахнула, когда его член потерся о чувствительное местечко внутри меня, отчего мой клитор затрепетал от удовольствия. Все еще было немного больно, но, черт возьми, было и приятно. То, что Матео дарил мне языком и пальцами, Найл умел дарить иначе. Пока он продолжал трахать меня таким образом, я обнаружила, что содрогаюсь и постанываю, впиваясь ногтями в его шею, а он наблюдал за мной, уперев предплечья по бокам от моей головы и снизив темп до мучительно-восхительного ритма.

— Посмотри на меня, Паучок. Посмотри на мужчину, который уничтожит ради тебя целую армию, — потребовал он, и еще одна волна удовольствия прокатилась по моей киске.

Я снова теряла рассудок, становилась безумной, еще больше сломленной этим исчадьем ада, который овладел моей плотью.

Он приподнялся надо мной, и его бицепс напрягся, когда он взялся одной рукой за изголовье кровати, а я провела языком линию по татуировкам на его груди, когда он начал трахать меня глубже и быстрее. Его лобковая кость терлась о мой клитор в этой новой позе, и я прижалась к нему, обхватив его ногами и двигая своими бедрами в такт его движениям.

Секс с ним был сладкой мукой. И между болью и удовольствием я обрела блаженство: моя голова откинулась назад, и стоны усилились, пока его тело доводило мое до разрушения. В голове кружились вихри, целый мир леденцов и шоколадных фонтанов ожил у меня перед глазами. Там был и Мрачный Жнец, он брел по дорожке вымощенной мятными конфетами, ухаживая за цветами, которые распускались лепестками из сахара и вишен. Скелеты свисали с дерева из маршмеллоу, а их ножки вытанцовывали вечную джигу, в то время как белка подглядывала за мной с ветвей, усыпанных Coco pops. Нет! Убирайся отсюда, ты, подглядывающая засран…

— Адское Пламя! — Закричала я, проваливаясь в бездну удовольствия, такую глубокую, что была уверена, что никогда из нее не выберусь. Он не прекращал трахать меня, то замедляясь, то ускоряясь, вытягивая из меня оргазм за оргазмом и целуя так жадно, будто хотел вкусить мое наслаждение.