Я развернулась и побежала вниз по лестнице, покружившись перед Джеком и Матео, когда вошла в комнату.

— Ну, что думаете?

— Me pones tan duro, quiero matar a todos los demás hombres en este mundo, así que soy el único que queda en la tierra para complacerte. (Прим. Пер. Испанский: Ты так сильно возбуждаешь меня, что я хочу убить всех других мужчин в этом мире, чтобы остаться единственным на земле, кто сможет доставить тебе удовольствие) — промурлыкал Матео на своем страстном языке. Я точно знала, что это значит. Что я выгляжу как эскимо, которое он хочет облизать, и я была бы не против.

— Хорошо, — сказал Джек, но так, что все мое тело затрепетало. Они вдвоем смотрели на меня так, словно хотели проглотить, и я не думала, что буду возражать против этого. Они могли бы разрезать меня на части и есть кусочек за кусочком, пока я наслаждалась бы шоу, как они облизывают губы между откусываниями.

Джек попытался встать, но тут же рухнул обратно на место, и провел ладонью по лицу, на котором отразилось замешательство. Матео взглянул на него и шагнул ко мне, слегка пошатнувшись, так что схватился за спинку стула, чтобы не упасть.

— Вы в порядке? — Удивленно спросила я.

Джек снова попытался подняться, его лицо выражало решимость, но вместо этого он упал вперед, опрокинув кофейный столик.

— Злюка, — ахнула я, двинувшись к нему, но руки Найла внезапно опустилась мне на плечи, и он крепко прижал меня к себе.

Верхняя губа Матео приподнялась в оскале, когда он, пошатываясь, рванулся к нам, но споткнулся, и с грохотом упал коленями на пол.

— Мертвец. — Я попыталась подойти к нему, мое сердце колотилось от страха, но Найл крепко держал меня.

— Ой, а ты выглядишь немного сонным, el burro, — сочувственно сказал Найл, когда Джек попытался подползти к нам, по пути натолкнувшись на Брута, чем заставил пса свирепо зарычать.

Матео тоже попытался добраться до меня, но вместо этого со стоном рухнул на полу, его пальцы сжались в кулаки, а плечи напряглись.

— О, ты только посмотри на это, — беззаботно сказал Найл. — Они решили немного вздремнуть, разве это не мило, Паучок? — Он потянул меня вперед, перешагивая через Матео и таща меня мимо него, в то время как Джек продолжал пытаться двигаться, а Брут клацал зубами у его пяток. Найл пнул Джека ногой, отчего тот упал на Матео, а его пах оказался прямо на уровне его лица.

— Hijo de puta, — выплюнул Матео, но его голос был приглушен джинсами Джека, когда Джек попытался встать, но ему удалось только сильнее прижаться пахом к лицу Матео.

— Что с ними не так? — Спросила я в панике.

— Они хотят спать, девочка, — беспечно сказал Найл. — Может, это из-за паралитиков, которые я подсыпал им в ужин, а может, и нет.

— Найл! — возмутилась я, когда он потащил меня к двери, и оглянулась, увидев, что Брут поднялся на лапы и направляется к парням на полу с оскаленными зубами и рычанием в горле. Что ж, по крайней мере, он присмотрит за ними.

Найл захлопнул дверь, заперев ее на замок, и я заметила, что у него под мышкой зажата сумка, когда он вел меня к своей BMW.

Он открыл передо мной пассажирскую дверцу, как настоящий джентльмен, и я присела в реверансе, слишком увлеченная идеей отправиться на охоту, чтобы беспокоиться о других парнях. Конечно, я буду скучать по ним. Но я расскажу им всю историю, когда вернусь, и, возможно, Найл разрешит им поиграть в убийц в следующий раз.

Найл на полной скорости выехал с подъездной дорожки, а я пристегнулась и утроилась поудобнее на своем сиденье с подогревом, наслаждаясь ощущением, что я описалась, не будучи мокрой. Найл включил Eminem, и мы оба орали слова во весь голос, хотя он все время смеялся надо мной, говоря, что я пою неправильно, хотя я точно знала, что слова были верными.

В конце концов мы остановились на проселочной дороге, где не было уличных фонарей, и Найл заглушил двигатель, повернувшись ко мне и зажав сигарету в губах. Я инстинктивно схватила зажигалку из подстаканника, зажгла ее и протянула ему. Он глубоко затянулся, и ярко светящаяся вишенка загорелась между нами в темноте, заставляя мое сердце учащенно биться.

Он выдохнул дым через уголок рта, и тот обвился вокруг меня, словно змея, маня ближе.

— Могу я попробовать? — Спросила я, и он усмехнулся, прежде чем вытащить сигарету из своих губ и вложить ее в мои.

— Я говорил тебе, что не хочу нести ответственность за твою смерть, девочка. Уж точно не так. Если бы я убил тебя, это было бы чертовски поэтично. Кровь лилась бы, а каждая звезда на небе плакала бы, умоляя спасти тебя, но ты будешь моей, и никакая сила в этом мире не сможет забрать тебя у меня в твое последние мгновения. Твоя жизнь и твоя смерть будут моими, я заберу одну и подарю тебе другую самым жестоким и прекрасным способом, который знаю.

Страх и похоть вспыхнули во мне, и я почти забыла о сигарете, зажатой у меня между губ, когда уставилась на этого мужчину, который так легко обещал мне забвение. Было соблазнительно попросить его убить меня. Если бы я не хотела жить так сильно, я бы давно предоставила ему эту привилегию.

— А теперь затянись, но не привыкай, — скомандовал он, и я так и сделала, втянув дым в легкие так глубоко, как могла. Я сильно закашлялась, и сигарета вылетела у меня изо рта, искры разлетелись во все стороны, дым хлынул из губ, а Найл рассмеялся так громко, что я слышала этот смех у себя в голове.

— Ну вот, с этим разобрались довольно легко, — он поднял сигарету, сунул ее обратно в рот и затянулся, пока я пыталась прийти в себя.

— Думаю, мне понравилось, — прохрипела я, хотя была почти уверена, что на самом деле мне понравился его вкус, оставшийся на сигарете. Если я и стану зависимой, то не от какой-то дымной палочки. Я стану зависимой от горячего убийцы, который обхватывал губами эту дымную палочку.

— Ладно, а теперь снимай это блестящее барахло и надень это. — Он расстегнул молнию на сумке у моих ног и, достав черное бикини, сунул его мне в руки.

Я в ужасе уставилась на него.

— Но на нем нет блесток. Или пайеток. Или каких-либо побрякушек!

— В том-то и дело. А теперь не дуйся, у меня есть кое-что особенное для тебя, что ты наденешь, когда мы окажемся внутри.

Я попыталась заглянуть в сумку, чтобы посмотреть, что там, но он схватил меня за горло и толкнул обратно на сиденье.

— Не порти сюрприз, — прорычал он, и мое сердце затрепетало в груди, как своенравный снитч, пытающийся ускользнуть от Гарри Поттера.

Я начала раздеваться, и Найл отвернулся, приоткрыв окно, чтобы дым выходил наружу. Он не смотрел на меня, пока я прощалась с каждой из своих красивых вещей, так что осталась совершенно голой, надув губы при виде простого черного бикини.

Я натянула его с вздохом и завязала, прежде чем снять парик и бросить его в пространство для ног, а мои настоящие волосы рассыпались по плечам.

— Ты уже закончила вздыхать и дуться? — Спросил Найл, оборачиваясь, и его взгляд упал на мои маленькие сиськи, которые, вероятно, казались виноградинами по сравнению с дынями, к которым он привык у своей невесты.

— Что это за хрень? — он указал на пайетки, которые я оторвала со своего купальника и рассыпала по сиськам.

— Это шик, Найл. Боже, ты такой скучный, — фыркнула я, когда он наклонился и начал стряхивать их, не торопясь, чтобы убедиться, что не пропустил ни одной. Его большая ладонь была грубой на моей коже, и у меня пересохло во рту, как в пустыне во время засухи, пока он старался избавиться от каждой блестки, даже когда я была почти уверена, что их там не осталось.

— Ладно. Ну что ж. — Найл прочистил горло, откинулся на спинку сиденья и выбросил окурок в окно.

Он начал стаскивать с себя одежду, пока не остался в плавках, и я залюбовалась татуировками на его мускулистом теле, чувствуя как жар разлился между ног. Дьявол на его предплечье наблюдал за мной с пониманием, как будто мог видеть каждое мое темное желание к этому мужчине, на теле которого жил.