— Мы с Матео устроили марафон «Властелина Гарри Поттера», — объявила я, надеясь, что Найл захочет присоединиться к нам, хотя в то же время не хотела этого, потому что он, вероятно, только что выбрался из постели своей шикарной невесты после того, как его член станцевал румбу с ее гигантскими чемичангами. Тем не менее, я не могла побороть потребность быть рядом с ним, даже если мое сердце словно пронзал крошечный человечек крошечными вилами.

— Чего? — Пробормотал Найл, не выглядя особо заинтересованным, но его взгляд продолжал блуждать по мне, пока он бродил по комнате, словно печальный призрак пирата, пойманный морским бризом.

— Мы посмотрели первого «Гарри Поттера», затем первого «Властелина колец», а затем выключили на половине фильма, и включили второго «Гарри Поттера», потом досмотрели первого «Властелина колец», а затем… — затараторила я, но Найл перебил меня.

— И нахрена так делать? — прорычал он, и на его лице промелькнуло раздражение, но моя интуиция жужжала у меня в ушах, как пчела, ищущая желе, и подсказывала, что злился он не поэтому.

Матео сделал шаг ко мне все еще держа нож наготове, когда Найл подошел ближе, но Найл просто проигнорировал его, как будто Матео вообще здесь не было, остановился прямо передо мной и просто уставился на меня сверху вниз.

— Потому что, Адское Пламя, тогда ты узнаешь настоящую историю. Тайную историю, — серьезно сказала я. — О! И мы узнали, что Матео — Пуффендуец, разве это не здорово?

Матео проворчал, будто не соглашаясь со своим «пуффендуйством», но это была такая типично пуффендуйская реакция. — Я, очевидно, Слизеринец, как и ты. А Злой Джек — Когтевранец!

— Разве это не самый умный факультет? — Пробормотал Найл, сильно нахмурившись. — Джек не гребаный Когтевранец. В его голове нет мыслей. Ни одной, черт возьми.

— Неправда. Я видела искры в его глазах и слышала жужжание шестеренок в ушах. Можно было бы вырезать все наши мозги, сложить их как тотемный столб, и все равно он не был бы таким большим, как мозг Джека, — твердо сказала я.

Найл долго смотрел на меня так, что казалось, что над ним нависла темная туча, грозящая ливнем. Наконец он пожал плечами, отвернулся от меня и оказался лицом к лицу с ножом Матео — Гарольдом. Гарольд был не особо красив, но в нем был какой-то блеск, говоривший о боли, которую он мог причинить, и мне не понравилось, что он оказался так близко к прекрасному лицу Адского Пламени.

— Отойди, — прорычал Найл, позволяя острию ножа прижаться к его щеке.

— Я могу выколоть тебе глаза меньше чем за тридцать секунд, bastardo, — предупредил Матео, от него исходила смертельная энергия.

— Матео! — Ахнула я, поднимаясь на колени на диване и хватая его за руку, пытаясь отвести нож от Адского Пламени. Я согласилась принести ему оружие с кухни только потому, что думала, что это сделает его счастливым, но, похоже, это только сделало его более агрессивным и даже не в веселом смысле! Я понимала, что это риск, на который пошла с моим подарком, но всему есть предел.

— Найлу нужны его глаза там, где они есть. Я знаю, что они прекрасно смотрелись бы на ожерелье, но мы не можем просто делать ожерелья из глаз людей, потому что нам нужны новые украшения. — Я сжала запястье Матео, привлекая его взгляд к себе и позволяя ему увидеть боль, выплескивающуюся из моей души при мысли о том, что он причинит боль Найлу.

Найлу, казалось, было все равно, что произойдет, и когда рука Матео медленно опустилась, он прошел мимо него и поднялся наверх, не сказав больше ни слова.

Мое горло горело, пока я смотрела, как он уходит, гадая, расстроила ли его большегрудая невеста или его огорчило возвращение домой, к нам. Я ходила туда-сюда всю ночь (ладно, около часа и одиннадцати минут), гадая, где он был, и представляя все, что он мог с ней делать, чувствуя себя канарейкой в аквариуме, пока просто ждала, вернется ли он с червяком для меня или он отдал всех своих насекомых Анастасии. Даже мысленно я произнесла ее имя с презрением. Может, он уже скучал по ней. Может, он наверху сейчас паковал чемодан, чтобы переехать к ней жить. Может, он бросит нас здесь, как кошек, которых оставили их злые хозяева, уехавшие без них в лучшую жизнь.

Я издала звук боли, и Матео поднес нож к моему подбородку, заставив поднять голову и посмотреть на него. У меня перехватило дыхание, и по моему телу пробежали мурашки, как от прикосновения крошечных крыльев, из-за касания лезвия.

Я знала, что Матео никогда не причинит мне вреда, но мне нравилась сама мысль о том, что он способен на это. Он мог отрезать от меня куски, пока от меня не останутся только кровь и кости. Он был таким могущественным, как бог, который мог творить и разрушать так же легко, как моргать.

— Почему ты тоскуешь по мужчине, который ничто иное, как мясник? Он ничего не чувствует к тебе, mi sol. Он вообще ничего не чувствует. Я, возможно, тьма, заключенная в теле человека, но я способен защитить тебя, заставить твою кожу пылать, а пульс учащенно биться от наслаждения. Вот что я могу предложить тебе. А что может предложить он, чтобы оправдать эту боль в твоем сердце?

Один резкий взмах этого клинка мог бы покончить со мной навсегда, и именно поэтому я сказала ему правду. Потому что я боялась не смерти — я боялась стать кем-то, кем не была. А кем я была, так это девушкой, которая наткнулась на клан мужчин, столь же других, как и она сама. И поэтому я хотела, чтобы мы остались здесь.

— Я не чувствую себя странной, когда я с Найлом, — сказала я. — Он — это я наоборот, его трещинки находятся в тех же местах, что и у меня. Ты заземляешь меня, Матео, а Найл заставляет меня летать. И иногда мне нужно летать так же сильно, как и стоять ногами на земле рядом с тобой. Когда кто-то был так долго одинок, как я, чувствуя, что никому во всем огромном мире нет до тебя дела, и что никто никогда не сможет понять, что ты чувствуешь в своей голове, я думаю, что невозможно отказаться от чувства принятия, когда ты наконец его обретаешь. Я чувствую, что наконец-то дома, но я в ужасе, Мертвец, потому что ничто не вечно в этом мире. Все исчезает, пуф. Понемногу или все сразу. Однажды все исчезнет. Все хорошее, плохое, а я познала так много плохого, и теперь, когда появилось хорошее, я хочу наслаждаться им, пока оно здесь. Я хочу тебя, и Найла, и Брута, и Эй-Джея. Я хочу оставаться здесь так долго, как позволит мне жизнь, и я знаю, что это означает, что в конце будет еще больнее, когда придет время прощаться, но это неизбежно. Каждый в этом мире привязан к своим собственным железнодорожным путям, и поезд приближается, они просто не знают, когда. Так что позволь мне быть здесь, сейчас, с тобой, с ним и со всеми остальными, потому что рано или поздно тьма поглотит нас всех. По крайней мере, позволь мне открыть глаза и погреться на солнце, пока оно еще светит.

Матео тяжело вздохнул, опуская нож так, что он скользнул по моему горлу, прежде чем отбросить его в сторону.

— Тогда иди к нему. — Он отступил в сторону. — Я буду здесь, когда он разочарует тебя, chica loca. Потому что то, что, по твоему мнению, живет в нем, — иллюзия, окутанная ложью.

Я на цыпочках подошла и поцеловала Матео в щеку, мысленно опровергая его слова, прежде чем направиться к лестнице и взбежать по ней. На мне были мои удобные белые спортивные штаны со звездочками на заднице и майка с изображением скелета, показывающего средний палец.

Я тихонько поднялась по лестнице и прошла по небольшому проходу, с которого открывался вид на гостиную, прежде чем добраться до комнаты Найла, а затем я осторожно толкнула дверь, внутри было темно.

Я вгляделась в полумрак, когда в пространстве раздался низкий стон, и увидела его на кровати, с расстегнутыми штанами, а его огромный член был крепко зажат в руке, которой он яростно двигал вверх-вниз. Мои губы приоткрылись, а киска запульсировала, пока я стояла и наблюдала, как его большая рука двигается по всей длине его впечатляющего члена. Его большой палец снова и снова проводил по головке, и я заметила проблеск серебра, когда он тер ее.