— И я сама его срублю, — заявляю я, останавливаясь у одного дерева, которое не слишком высокое, но пышное, и провожу рукой по иголкам.

— Если ты думаешь, что сможешь срубить дерево, — его тон снисходительный, — тогда я хочу посмотреть, как ты это делаешь.

— О, я его обязательно срублю, — уверяю я, — и это будет вот это дерево.

— Да? — спрашивает он, обходя его. — Это тебе нравится больше всех?

Я снова смотрю на дерево, сомневаясь в своем выборе, пока он подходит к соседнему, а затем к следующему.

— Ты даже не видела их все. — Нейт еще немного осматривается.

— Что не так с этим? — спрашиваю я, и парень возвращается.

— Абсолютно ничего, но я не хочу, чтобы ты потом нудила, что нужно было выбрать другое.

— Нет. — Я качаю головой. — Я хочу это, — указываю на дерево, — и хочу сама его срубить.

Я оглядываюсь и замечаю мужчину на тракторе с красной тележкой позади. Машу ему рукой, чтобы привлечь его внимание, и он подъезжает к нам.

— Нашли дерево? — спрашивает он, слезая с трактора и глядя на дерево, перед которым мы стоим. — Хорошее, — говорит он, — много зеленых иголок.

— Да. — Я любуюсь выбранным деревом. — Это оно, — говорю я ему, — и я хочу срубить его сама.

Мужчина улыбается мне, его седые волосы сияют на солнце. Если бы его борода была длиннее, то он мог бы сойти за Санту.

— Дама сама срубит себе елку?

— Я еще и врач, — сообщаю я ему. — И прошла шестимесячную стажировку по хирургии.

— То есть, по-твоему, резать плоть — то же самое, что резать дерево? — спрашивает меня Нейт, и я снимаю очки, чтобы он увидел мой гневный взгляд.

Мужчина подходит к фургону, и я ожидаю, что он вернется с бензопилой или чем-то подобным. Но вместо этого он приносит мне металлическую пилу с деревянным верхом и зеленой металлической ручкой.

— Держи, девочка, — он протягивает мне пилу, — приступай.

— Эм, — выдыхаю я, хватая пилу за ручку, смотрю на нее, потом на Нейта, который ухмыляется, и понимаю, что не позволю ему победить. — Хорошо, — говорю я, встаю на колени, а затем ложусь, чтобы увидеть нижнюю часть дерева. Она намного толще, чем я думала.

Нейт подходит и приседает рядом со мной.

— И что думаешь? — спрашивает он, и я чувствую, как снег пропитывает мои черные штаны для йоги.

— Я думаю, тебе не стоит дразнить медведя, — огрызаюсь я, — когда у медведя в руке пила.

— Эм, — говорит мужчина позади Нейта. — Не хочу дразнить медведя, — он поднимает руку, — но у меня в фургоне есть брезент, который можно подстелить, чтобы ты не промокла.

— Я возьму брезент, — соглашаюсь я, садясь, от чего моя задница становится еще более мокрой.

Мужчина идет к задней части своего трактора и достает сложенный бежевый брезент.

— Вот, юная леди. — Он протягивает мне брезент, я встаю, чтобы взять его, кладу пилу на землю, а затем разворачиваю брезент.

— Так лучше, — заявляю я, глядя на брезент, а затем встаю на колени и тянусь, чтобы взять пилу.

— Эм, — снова начинает мужчина. — Если хочешь, у меня есть пара перчаток, — предлагает он, доставая рабочие перчатки из заднего кармана.

— Спасибо. — Я тянусь за желтыми перчатками. — Видишь? Он полезен, в отличие от тебя, который даже не попытается помочь.

— Я предлагал тебе свои перчатки, — защищается Нейт, затем смотрит на мужчину. — Я правда предлагал.

Он отступает и пытается не смеяться над ним.

— Ладно. — Я надеваю изношенные желтые перчатки. — Поехали, — заявляю я, ложась на живот и отодвигая нижние ветки дерева, которые отскакивают и бьют меня по лицу. — Черт возьми, — ругаюсь я от боли.

Приставляю пилу к стволу дерева и начинаю двигать ее взад-вперед.

И так я двигаю пилу взад-вперед, кажется целую вечностью. Чертова вечность. И я дышу с трудом, продолжая двигать ее.

— Если хочешь, — предлагает Нейт, — я могу подменить тебя.

Я откидываю волосы с лица.

— Просто предлагаю внести свой вклад.

— Я в порядке, — уверяю я, чувствуя, как от напряжения пот стекает по спине под кашемировым свитером.

— Иногда пила может застрять в дереве, — говорит работник фермы, пока я тяжело дышу, кажется, будто я бегу на полной скорости по бесконечной дороге.

— Ну, и как это остановить? — спрашиваю я, пытаясь не показать, как чертовски устала. — Вы дадите мне другую пилу?

— Нет. — Он смеется. — Это значит, что ствол давит на лезвие.

— И как мы это исправим? — спрашиваю я, когда пила застревает в стволе.

— Я буду держать ствол и тянуть его назад, — объясняет мужчина. — Обычно это делает помощник.

Я смотрю на Нейта, который просто наблюдает за мной.

— Мой помощник сломан, — выдыхаю я, продолжая пилить дерево. — Где мне найти другого?

— Я могу подержать, — говорит Нейт и встает рядом, пока мужчина держит дерево.

Пила теперь легко входит, и я продолжаю пилить, к концу у меня руки словно горят. Дерево начинает падать в сторону, и я с гордостью смотрю на двух мужчин.

— Я же говорила, что смогу. — Бросаю пилу на снег и встаю на колени. — А ты говорил, что не смогу.

— Никто такого не говорил, — возражает Нейт, стараясь не ухмыляться мне и глядя на дерево, уперев руки в бока.

— Еще можете срезать нижние мертвые ветки, — говорит мужчина нам. — Так будет легче поставить его на подставку, когда вернетесь домой.

— Подставку? — спрашивает Нейт. — Она не идет в комплекте?

— Нет, сэр, — мужчина качает головой, — но ее можно купить внутри.

— Все приходится делать самой, — бурчу я, вставая, и возвращаю ему перчатки. — Почему бы тебе не прибраться немного, а я пойду куплю подставку, — обращаюсь я к Нейту.

Он залезает в задний карман и достает бумажник.

— Вот. — Парень бросает мне свой бумажник, а не только карту.

Я ловлю его бумажник, пока Нейт подходит и наклоняется, чтобы взять пилу.

— Что мне с этим делать?

— Оплатить покупки, — объясняет он. — Пин-код — мой день рождения.

— Ты ведь знаешь, что нельзя никому сообщать свой пин-код, — напоминаю я ему.

— Ты не кто-то, — заявляет он, приседая и отпиливая куски дерева, даже не вспотев.

— Да, тебе досталась легкая часть, — говорю я ему и, фыркнув, поворачиваюсь, чтобы пойти обратно к хижине.

— Привет, — говорю я, когда вижу своих родителей с тетями и дядей.

— Дорогая, — говорит мама, подходя ко мне, — у тебя вся голова в еловых иголках.

Я снимаю шапку и отряхиваю ее.

— Ты что, упала с дерева?

— Нет. — Я фыркаю. — Я пилила себе елку.

Она ахает.

— Что? Там же был человек, который мог это сделать за тебя.

— Да, но я хотела сделать сама, — я расправляю плечи, — и сделала.

— Ты всегда была такой самостоятельной. — Мама кладет руку мне на щеку. — Никогда не хотела, чтобы я что-то за тебя делала. — Она смахивает слезы. — Настолько, что переехала на другой конец света.

— Ну, справедливости ради, там моя работа, — напоминаю я, а она качает головой.

— Ты можешь работать где угодно, и ты это знаешь. — Эти слова впервые задевают меня за живое.

— Мне нужно заплатить за елку, — переключаюсь я, пока мысли начинают крутиться в голове.

Я подхожу к кассе и обращаюсь к женщине:

— Мне нужна подставка для елки.

— Они все там. — Она указывает на прилавок, и я иду туда.

Начинаю выбирать одну, когда чувствую Нейта рядом с собой.

— Что ты так долго? — выдыхает он, и я вижу, что его куртка теперь застегнута.

— Я разговаривала с мамой, а теперь выбираю, какую подставку хочу.

— Бери любую, — настаивает он, поднимая первую попавшуюся с его стороны.

— А как насчет украшений? — спрашиваю я, оглядывая все украшенные елки. — У тебя есть украшения?

— Да, — тихо говорит он. — Остались от бабушки и дедушки.

Нейт не часто упоминает своих бабушку и дедушку, у которых поселился после того, как родители погибли в автокатастрофе, когда ему было шестнадцать. Они возвращались домой, когда в них врезался пьяный водитель. Они погибли на месте, а водитель умер на следующий день. Его дедушка скончался, когда Нейт было восемнадцать, а затем бабушка — через год. Вот почему он так близок с нашей семьей, мои родители практически приняли его, после смерти его близких. Иногда он бывал у нас каждый день. Редкий случай, когда парень не ужинал с нами. Думаю, именно тогда я влюбилась в Нейта, но это было до того, как он разбил мне сердце.