Внизу, под самым брюхом, бешено неслась тёмно-синяя, в белых барашках, вода. От набегающего потока воздуха, сбиваемого винтом, на поверхности моря оставался пенный след. Скорость двести, но здесь, у самой воды, она ощущалась горазда большей. Мир по бокам смазывался в полосы.

Слева был берег. Абхазия была чертовски красива, даже сейчас. Изумрудные склоны гор, спускающиеся к самому морю, кипарисы, белые пятна санаториев, утопающих в зелени. Мирная, курортная картинка, изображающая райский уголок.

А впереди, там, где береговая линия изгибалась в бухту Сухума, в небо поднимались жирные, чёрные столбы дыма. Они стояли неподвижно в безветренном небе.

— Командир, ориентир слева! — услышал я голос оператора.

— Понял. Время?

— Старый маяк. До Нижней Эшеры две минуты, — доложил он мне.

Я начал плавно гасить скорость. Впереди, за полосой пляжа, показались крыши тех самых корпусов «санатория».

— 205-й, мы над вами, — проинформировал я в эфир ведущего пары «восьмёрок», резко закладывая вираж влево и набирая высоту.

— Понял. Площадку… наблюдаю, — с запозданием ответил ведущий.

Подо мной две «восьмёрки» синхронно, как в замедленной съёмке, просели, вздымая винтами тучи пыли и сухой листвы.

Сверху площадка спецлаборатории выглядела зловеще пустынной. Три обшарпанных четырёхэтажных корпуса сталинской постройки, образующие букву «П». Ещё и фонтан посередине, давно пересохший и забитый мусором. Дорожки, проросшие травой. Всё это казалось декорацией к фильму про заброшенный город, если бы не двойной ряд колючей проволоки по периметру и массивные стальные ворота, выкрашенные в неброский серый цвет.

Я нарезал круги на высоте пятидесяти метров, накренив вертолёт на левый борт, чтобы оператору было удобнее работать.

— Командир, пока ничего, — сказал оператор, когда мы выполнили очередной вираж.

Вертолёт Беслана двигался синхронно с нами, выписывая круги чуть в стороне.

Я видел, как внизу из вертолётов уже сыпались десантники. Сверху они казались муравьями в пятнистом камуфляже. Разбегались грамотно, веером, сразу занимая позиции за клумбами и углами зданий. Трофимов дело знал. Вертолёты не взлетали сразу. Они ждали, пока группа закрепится, готовые в любой момент рвануть вверх.

Я перевёл взгляд дальше, за периметр объекта. С этой точки мне открывалась панорама побережья вплоть до окраин Сухума.

Именно там начала меняться обстановка.

По шоссе, змеящемуся вдоль моря, двигалась колонна. Шлейф выхлопных газов и пыли тянулся за ней на километры.

— Вижу «ленточку коробок». Километров шесть от нас, — проговорил Беслан в эфир.

— Двигаются, только не сюда, — заметил я.

В колонне были танки, БТРы и грузовики. И замыкает это всё какой-то джип.

Они шли прямо на юг, к жилым кварталам. Туда, где белели пятиэтажки военного городка.

— 317-й, они же к нашим едут.

— Наблюдаю. Лачуга, 317-му. Наблюдаю колонну в сторону военного городка. Готов работать. Повторяю, готов работать! — громко произнёс я в эфир.

Хотя… что мог решить сейчас руководитель полётами. Только доложить в вышестоящий штаб через командный пункт.

— 317-й, эм… доложили наверх. Связались со штабом. Там говорят, действий не предпринимать. Провокации.

И в этот момент гора на востоке, господствующая над городом, «плюнула» огнём. Сначала я увидел вспышки. Короткие, злые искорки на фоне зелёного склона. Раз, два, три. Беззвучные из-за гула турбин.

А через несколько секунд в жилом секторе военного городка, там, где среди кипарисов стояли дома офицерского состава, взметнулись фонтаны земли и кирпичного крошева.

— Ударили по городку. Там и «Грады» работают, — продолжал докладывать Беслан, но я и сам всё уже видел.

Дым от разрывов тут же начало сносить ветром в сторону моря. Я видел, как один снаряд угодил в крышу жилого дома. Чёрное облако мгновенно окутало верхние этажи.

Колонна техники на шоссе ускорила ход, словно стервятники, почуявшие кровь. Они спешили занять район, который сейчас утюжила артиллерия.

Воздух дрожал, словно всё вокруг только что вышло из огня. Впереди, за линией посадок, открывался пологий склон. Были видны сплошные камни и редкие кусты с плотной застройкой частных домов.

Там, между двумя складками местности, серели кузова грузинских машин, на двух из них — пакеты направляющих, вытянутые вверх под углом.

Рядом копошатся люди. В нескольких метрах мелькают фигуры. Похоже, что возятся со снарядами, а кто‑то и вовсе лезет на кабину.

Залп установок прекратился. Таким вооружением, как реактивная система залпового огня БМ-21 «Град» не работают точечно. Она нужна для того, чтобы бить по площадям. С максимальным уроном личному составу. И первый залп был уже сделан.

— 202-й, пристраивайся слева. Работаешь после меня. Интервал 10 секунд, — сказал я в эфир, выводя вертолёт из виража.

— Понял, 317-й, — ответил Беслан.

Думать уже было некогда. Соблюдать мнимые договорённости тоже. Я не стал дожидаться приказа с командного пункта. Что-то мне подсказывает, его и не будет.

Я отклонил ручку управления от себя, разгоняя вертолёт и прижимаясь к складкам рельефа. В глаза било солнце, которое через пару часов должно зайти за горизонт.

— Аппаратура включена, — доложил мне оператор.

Машину слегка покачивало от восходящих потоков. Я плавно облетел гребень, чтобы выйти на боевой курс.

— Понял. Наводись на одну из машин, — произнёс я и потянул ручку на себя, набирая высоту.

Ми‑24 послушно рванул вверх, будто он как и я сейчас злой и готовый броситься на эти самые установки.

— Принял, — ответил оператор, пока я перелетал одну из линий электропередач.

Тут состоялась ещё одна серия пусков ракет. С каждым залпом земля в месте расположения «Градов» поднимала оранжевое облако пыли, и снова блестел белый дымок, уходящих к городу.

Но сейчас ракеты ушли за жилой городок, попав по склонам холмов, где был стрелковый полигон.

— Лачуга, я 317‑й, вижу цель. Артиллерия работает по нашему городку с западной окраины Сухума. Буду работать по ним, — доложил я в эфир, чтобы меня услышал руководитель полётами в Бомбора.

— Понял, — через пару секунд отозвался РП.

Приказ на атаку он мне отдать не мог, но мне он и не нужен. На указателе скорости уже 150 км/ч. Переключатель ПРИЦЕЛ включён.

— Марка на цели. Дальность 5.4, — произнёс оператор.

Мой палец уже и сам лёг на кнопку.

— Приготовиться! Пуск! — скомандовал я.

Щелчок, глухой звук справа и ракета вылетела из направляющей. Пара витков и ракета встала на курс в направлении цели. Она пронеслась через марево, оставляя тонкую струйку дыма.

И тут почти невесомый удар, будто выдох из‑под брюха машины. На мгновение становится тихо. Потом ещё раз.

— Держу! Командир, не уходи с курса, — удерживал марку на цели оператор.

— Понял, понял, — отвечал я, но не так просто это сделать, когда с земли по тебе стреляют.

По нам открывают огонь из стрелкового оружия. Слышно как кто-то стучит по борту металлической палкой. Потом удары становятся резче. Короткие вспышки снизу разрывают пыль.

— Пуск! — докладывает Беслан, следующий слева от меня.

Вертолёт дрожал, а под брюхом продолжало щёлкать. Будто где‑то в корпусе что‑то звенит и вот-вот отломается.

— Держу, держу! — напряжённым голосом сказал оператор.

Перед глазами ракета шла точно. Несколько коротких рывков, и вот — удар.

Всё местонахождение БМ-21 на секунду стало белым. Потом вспышка начала расти и обернулась огненным шаром.

«Град» просто разорвало пополам. Снаряды в пакетах взорвались цепной реакцией, и мгновенно на месте стоянки поднялся столб огня и чёрной пыли.

Следом взорвалась и вторая машина. Детонация такая, словно целый склад взорвали. Воздух качнуло так, что вертолёт на мгновение разбалансировало. Я выровнял Ми-24 и резко отвернул вправо, проходя недалеко от места взрыва.