Лукас откинул её в сторону. Грохот, эхо покатилось по коридору. Все замерли, прислушались. Тишина. Никто не отозвался.

Наёмник подошёл, посветил в люк. Шахта вертикальная, уходит вниз. Стены бетонные, по одной стене лестница — металлические скобы, вбитые в бетон. Ржавые, но держатся. Внизу темнота, фонарь не добивает. Двадцать метров минимум.

Дозиметр запищал громче — шестьсот. Из шахты идёт радиация. Сильная.

— Фонит, — сказал Рафаэль. — Сильно фонит.

— Терпимо, — ответил Лукас. — Таблетки выпили, выдержим. Спускаемся. Марко первый, я второй. Дистанция пять метров между людьми. Если кто-то сорвётся — остальные не падают следом. Понятно?

— Понятно.

Марко перекинул автомат за спину, взялся за скобы, начал спуск. Лезть неудобно — скобы узкие, ржавые, руки скользят. Он спускался медленно, проверял каждую скобу. Одна отвалилась — он повис на одной руке, нашарил следующую, продолжил.

Лукас спустился за ним. Потом Диего. Потом Педро. Рафаэль. Последним Дюбуа.

Легионер висел на скобах, смотрел вниз. Темнота, только фонари товарищей — пятна света, движутся вниз. Эхо — скрежет сапог по металлу, дыхание, тихая ругань.

Спускался медленно. Руки устали, пальцы затекли. Винтовка за спиной мешалась, билась о стену. Дозиметр стрекотал громче — семьсот, восемьсот. Чем ниже, тем сильнее фон.

Через пять минут Марко крикнул снизу:

— Дно!

Остальные ускорились. Ещё минута, и все спустились. Стояли в тесном пространстве — бетонная комната, три на три метра. Потолок низкий, метра два. В стене дверь — металлическая, толстая, с колесом-замком. Советская, бункерная.

Дозиметр орал — девятьсот. Очень высокий фон.

Лукас подошёл к двери, осмотрел замок. Колесо ржавое, но проворачивается. Он взялся, потянул. Скрипнуло, провернулось. Ещё оборот, ещё. Три оборота. Щелчок.

Дверь поддалась. Лукас толкнул — тяжёлая, сантиметров десять толщиной. Открылась медленно, со скрипом.

За дверью темнота. Коридор, длинный, прямой. Стены бетонные, покрашены зелёной краской, облупилась. На потолке лампы — не горят. Провода висят, оборваны. На полу пыль, толстым слоем. Следов нет. Никто тут не ходил годами. Может, десятилетиями.

Воздух спёртый, сухой. Пахнет пылью, металлом, чем-то химическим. Дозиметр стрекотал ровно — девятьсот. Стабильно высокий фон.

Лукас вошёл первым, посветил. Коридор метров пятьдесят, в конце развилка. Двери по сторонам — все закрыты, таблички на дверях. Не разобрать, краска стёрлась.

— Первый уровень, — сказал он тихо. — Жилой блок. Проверяем по порядку. Каждую комнату, быстро, не задерживаемся. Ищем документы, образцы, всё необычное. Нашли — докладываете, берём. Не нашли — идём дальше. Ясно?

— Ясно.

Группа вошла в коридор. Марко к первой двери слева. Дёрнул ручку — не открывается. Закрыто. Пнул ногой — дверь треснула, распахнулась. Внутри казарма. Двухъярусные койки, шесть штук. Матрасы сгнили, пружины торчат. На полу одежда — форма советская, истлела. Шкафчики открыты, пусты.

Марко вошёл, осмотрел быстро. Ничего. Вышел, покачал головой.

Диего — к двери напротив. Тоже казарма. Тоже пусто.

Следующая — столовая. Столы длинные, скамейки. На столах тарелки — алюминиевые, покрылись налётом. Ложки, вилки, всё ржавое. На полу крысиный помёт. Много помёта. Крысы тут жили, пока еда была.

Рафаэль проверил кухню за столовой. Плита газовая, баллоны пустые. Кастрюли, сковородки, всё покрыто плесенью. В углу холодильник — советский, «ЗИЛ». Дверь открыта, внутри пусто, пахнет гнилью.

Ничего полезного.

Дальше — склад. Стеллажи до потолка, ящики деревянные. Пьер подошёл, открыл один. Консервы. Тушёнка, год выпуска — 1983. Крышки вздулись, банки ржавые. Ядовитая хрень. Другой ящик — противогазы. Резина рассохлась, стёкла треснули. Бесполезные.

Следующий ящик — патроны. 7,62×39, советские. Коробки целые, запечатанные. Марко взял одну, открыл. Патроны блестят, не ржавые. Рабочие.

— Берём? — спросил он.

— Берём, — ответил Лукас. — Может пригодиться.

Марко засунул коробку в рюкзак. Взял ещё две.

Дальше коридор кончился развилкой. Налево табличка: «Лаборатории, уровень 2». Направо: «Медблок». Прямо: «Объект Горизонт, доступ ограничен».

Лукас остановился, посмотрел на таблички.

— Объект Горизонт — цель. Но сначала проверим второй уровень. Лаборатории. Может, там документы, образцы.

— А медблок? — спросил Педро.

— Потом. Если останется время.

Группа свернула налево. Лестница вниз, крутая, узкая. Спустились. Второй уровень.

Коридор такой же — бетонные стены, зелёная краска, лампы не горят. Двери по сторонам, таблички. Пьер присмотрелся — одна табличка ещё читается: «Лаборатория №3. Биологические образцы».

Лукас кивнул.

— Туда.

Марко открыл дверь. Внутри лаборатория. Столы с оборудованием — микроскопы, центрифуги, пробирки. Всё покрыто пылью. На столах бумаги — пожелтевшие, исписанные. Формулы, графики, что-то на русском.

Рафаэль подошёл, взял одну бумагу, посветил. Читал, хмурился.

— Тут про эксперименты. Облучение биологических тканей. Мутации. Результаты. Большая часть не разобрать, текст смазан.

— Бери что можешь. Сфотографируй остальное.

Рафаэль достал камеру, начал фотографировать. Педро обыскивал шкафы — стеклянные, за дверцами пробирки. В пробирках что-то сухое, чёрное. Биоматериал, мёртвый.

Диего нашёл холодильник — большой, промышленный. Открыл. Внутри полки, на полках контейнеры. Пластиковые, запечатанные. В контейнерах жидкость — мутная, жёлтая.

— Лукас, смотри.

Командир подошёл, посветил. Осмотрел контейнеры. На каждом этикетка, выцветшая. Разобрал одну: «Образец 47-Б. Ткань лёгкого. Облучение 1200 Р. Дата: 15.08.1985».

— Берём, — сказал он. — Всё, что запечатано. Корпорация заплатит.

Диего достал рюкзак, начал укладывать контейнеры. Шесть штук поместилось.

Группа обыскала ещё три лаборатории. Везде то же самое — оборудование, бумаги, образцы. Всё старое, мёртвое. Но полезное. Рафаэль сфотографировал всё, что мог. Диего набрал образцов. Марко нашёл папку с документами — советские печати, грифы «Совершенно секретно». Забрал целиком.

Через час обыскали весь второй уровень. Вернулись к развилке.

Лукас посмотрел на табличку: «Объект Горизонт, доступ ограничен».

— Теперь туда, — сказал он. — Главная цель. Готовы?

Все кивнули. Проверили оружие, патроны, фонари.

Дюбуа перезарядил винтовку, проверил Кольт. Всё готово.

— Идём, — сказал Лукас.

Они пошли к двери с табличкой. Впереди неизвестность. Позади пустые лаборатории.

Дозиметр стрекотал громче. Тысяча микрорентген.

Легионер шёл, сжимая винтовку.

Дверь к «Объекту Горизонт» оказалась не такой, как остальные. Толще. Массивнее. Металл чёрный, не ржавый — специальный сплав, противорадиационный. По периметру резиновый уплотнитель, местами потрескался, но держится. Замок не колесо, а кодовая панель — десять кнопок, цифры от нуля до девяти. Дисплей мёртвый, не светится. Питание отрублено лет тридцать назад.

Лукас присел, осмотрел панель. Провода выходят из стены, уходят в замок. Попробовал нажать кнопку — ничего. Мёртвая.

— Без электричества не откроем, — сказал он.

— Взрывчатка? — предложил Марко.

— Дверь бронированная. Взрывчатки нужно дохера. У нас четыре гранаты, этого мало.

— Тогда как?

Рафаэль подошёл, присел рядом. Достал нож, поддел панель. Пластик потрескался, отошёл. Под ним плата, микросхемы, провода. Всё покрыто пылью.

— Можно замкнуть, — сказал он. — Обойти код. Если подать питание на соленоид замка напрямую, дверь откроется.

— А питание где взять?

Рафаэль достал из рюкзака аккумулятор — полевой, армейский, двенадцать вольт. Показал.

— Вот. Всегда ношу. На такие случаи.

Лукас усмехнулся.

— Умный. Делай.

Рафаэль вытащил плату, изучил схему. Нашёл нужные контакты — два провода, красный и чёрный. Зачистил ножом изоляцию, подсоединил клеммы от аккумулятора. Красный к красному, чёрный к чёрному.