Щелчок внутри двери. Тихий, но отчётливый. Соленоид сработал.

— Есть, — выдохнул Рафаэль.

Лукас взялся за ручку, потянул. Дверь поддалась — тяжёлая, сантиметров пятнадцать толщиной. Открывалась медленно, со скрипом. Петли заржавели, но держали.

Открыл наполовину. За дверью темнота. Коридор, но не такой, как раньше. Стены не бетонные — металлические, обшитые листами. Пол тоже металл, рифлёный, под ногами гулко. Потолок низкий, метр восемьдесят. Трубы под потолком, толстые, с вентилями. Не водопровод. Что-то другое.

Воздух здесь другой. Сухой, холодный, пахнет озоном и машинным маслом. Как в операционной. Или в морге.

Дозиметр взвыл. Стрелка ударилась о предел — тысяча пятьсот микрорентген.

— Пиздец как фонит, — выдохнул Диего.

— Терпимо, — сказал Лукас, но голос напряжённый. — Радиопротектор держит. Но долго тут нельзя. Час максимум, потом валим.

Группа вошла. Марко впереди, фонарь в левой руке, автомат в правой. Пол под ногами гудел, эхо каталось по коридору. Стены металлические, холодные. Легионер провёл рукой — влажные. Конденсат. Температура градусов десять, не больше.

Коридор метров двадцать, прямой. В конце дверь — такая же массивная, но приоткрыта. Свет пробивается. Тусклый, зеленоватый.

Марко остановился, поднял руку. Группа замерла. Он прислушался. Звук. Тихий, монотонный. Гудение. Как трансформатор. Или генератор.

— Там что-то работает, — прошептал он.

— Невозможно, — ответил Лукас. — Питание отрублено тридцать лет назад.

— Тогда откуда свет?

Никто не ответил.

Лукас показал рукой — вперёд, осторожно. Марко двинулся к двери, спиной к стене. Подошёл, заглянул в щель. Замер. Обернулся, лицо бледное.

— Лукас. Ты должен это увидеть.

Командир подошёл, посмотрел. Молчал секунд десять. Потом выдохнул:

— Ёбаный в рот.

Остальные подошли следом. Пьер заглянул последним.

За дверью зал. Огромный. Метров пятьдесят в длину, двадцать в ширину. Потолок высокий, метров десять. Стены всё те же — металлические листы, обшивка. Но в центре зала — установка.

Не такая, как на площади. Больше. Сложнее. Страшнее.

Цилиндр вертикальный, метров восемь высотой, диаметром метра четыре. Металл чёрный, полированный, отражает свет. Вокруг цилиндра кольца — три штуки, каждое метр шириной, вращаются медленно, бесшумно. В кольцах вмонтированы кристаллы — размером с кулак, светятся изнутри зелёным светом. Тот самый свет, который пробивался из-за двери.

Сверху цилиндра антенны — десятки, как иглы дикобраза, торчат во все стороны. Снизу кабели — толщиной с руку, змеятся по полу, уходят к стенам. Там генераторы. Четыре штуки, каждый размером с легковую машину. Гудят монотонно, работают.

Установка живая.

Группа стояла, смотрела, молчала. Дюбуа чувствовал — кожа покалывает, в ушах звенит, во рту металлический привкус усилился. Не радиация. Что-то другое. Электромагнитное поле. Или психотронное. Установка излучала, давила, вгрызалась в мозг.

Лукас сделал шаг назад.

— Уходим. Сейчас же.

— Что? — Марко обернулся. — Мы же только пришли.

— Эта хрень работает. Не знаю как, не знаю почему. Но она живая. И излучает. Чувствуете?

Все кивнули. Чувствовали. Давление в голове, тяжесть за глазами, тошнота подступает.

— Если останемся, станем как те свободовцы, — продолжил Лукас. — Мозги поплывут, начнём орать лозунги и стрелять друг в друга. Уходим. Сейчас.

— А образцы? — спросил Рафаэль. — Корпорация хотела образцы.

— Корпорации нужны живые сотрудники. Мёртвые образцы не принесут. Уходим.

Педро попятился к двери. Диего тоже. Марко задержался, смотрел на установку. Зачарованно, будто гипнозом.

— Красиво, — прошептал он. — Пиздец как красиво.

— Марко! — рявкнул Лукас. — Отходи. Сейчас.

Марко дёрнулся, моргнул. Отошёл, медленно, не сводя глаз с цилиндра.

Легионер стоял у двери, прикрывал отход. Смотрел на установку, считал. Антенны, кольца, генераторы. Всё работает. Плавно, бесшумно, как часовой механизм. Тридцать лет в заброшенном бункере, а она живая. Невозможно. Но факт.

Он развернулся, пошёл к выходу. Группа уже в коридоре, отходит быстро. Дюбуа последний, замыкает. Оглянулся — установка вращается, светится, излучает. Антенны дрожат.

Захлопнул дверь. Металл лязгнул, эхо покатилось по коридору. Давление в голове ослабло. Не ушло совсем, но стало терпимее.

Лукас достал рацию, связался с базой. Голос напряжённый, дыхание частое.

— База, Лукас. Объект Горизонт обнаружен. Установка активна. Повторяю — активна. Работает на автономном питании, излучает неизвестный тип энергии. Психотронное воздействие подтверждено. Группа в опасности. Запрашиваю разрешение на немедленную эвакуацию.

Рация зашипела. Голос полковника Радмигарда, удивлённый:

— Лукас, вы уверены? Установка работает?

— Абсолютно. Видел своими глазами. Генераторы работают, кристаллы светятся, антенны излучают. Она живая.

— Образцы взяли?

— Нет. Слишком опасно. Воздействие сильное, долго находиться нельзя.

— Понял. Эвакуируйтесь. Немедленно. Маршрут прежний. Связь держите.

— Принял. Конец связи.

Лукас выключил рацию, посмотрел на группу.

— Валим. Быстро, но без паники. Первый уровень, шахта, подвал, выход. Бегом марш.

Они побежали. Марко впереди, остальные следом. Сапоги грохотали по металлу, эхо гуляло по коридору. Выскочили в бетонную часть бункера, первый уровень. Здесь тише, дозиметр стрекотал меньше — девятьсот. Лучше, но всё ещё плохо.

Пробежали жилой блок, столовую, склады. Вышли к шахте. Люк открыт, лестница зовёт вверх.

Марко полез первым, быстро, скобы скрипят под руками. Лукас следом. Диего, Педро, Рафаэль. Дюбуа последний. Полез, винтовка бьётся о спину, руки скользят. Двадцать метров вверх, каждый метр как километр.

Наверху подвал. Выбрались, побежали к лестнице. Взлетели на первый этаж. Коридор, выход, ступени. Воздух стал свежее, легче дышать.

Выскочили на улицу. Солнце светит, воздух тёплый, пахнет пылью и травой. Живой мир. Не бункер, не установка, не металл и смерть.

Собаки лежали у подножия ступеней, там где оставили. Увидели людей, вскочили, завиляли хвостами, заскулили радостно. Одна подбежала к Дюбуа, ткнулась мордой в колено. Он машинально погладил.

Группа остановилась, дышала тяжело, руки на коленях. Марко сплюнул, вытер пот.

— Пиздец. Это был пиздец.

— Согласен, — выдохнул Диего.

Рафаэль достал флягу, сделал глоток. Передал Педро. Тот выпил, передал дальше. Круговая. Дошла до Пьера. Он глотнул — вода тёплая, с привкусом металла. Но живая.

Лукас достал дозиметр, проверил всех. Уровни высокие, но не критичные. Триста-четыреста микрорентген. Набрали дозу, но не смертельную. Неделя отдыха, йод, витамины — восстановятся.

— Живы, — сказал он. — Все живы. Это главное.

— А миссия? — спросил Марко. — Мы ничего не принесли. Образцы с второго уровня — хуйня, старьё. Корпорация хотела Горизонт. А мы слились.

— Корпорация получит отчёт, — ответил Лукас. — С фотографиями, координатами, описанием. Установка работает — это уже информация. Ценная. Если захотят образцы — пришлют специальную команду. С защитой, экранированием. Мы сделали что могли.

Марко хотел возразить, но промолчал. Знал — командир прав. Живые важнее мёртвых героев.

Легионер осмотрел площадь. Руины установки — та, что сломали утром. Лежит мёртвая, дымится. А в бункере под ними большая сестра. Живая, опасная, вечная. Работает тридцать лет без людей, без обслуживания. Сама себя кормит, сама излучает, сама убивает.

Зона. Всегда полна сюрпризов. Всегда опасна. Всегда непредсказуема.

Дюбуа проверил винтовку, патроны, разгрузку. Всё на месте. Посмотрел на группу. Все живы, все целы. Пока.

— Назад? — спросил Марко.

— Назад, — подтвердил Лукас. — Через город, мост, лес. К «Уралам». На базу. Живыми.

Они двинулись обратно. Собаки последовали, молча, преданно. Город встречал тишиной. Солнце клонилось к закату, тени вытягивались.