— Все обстрелянные?

— Все. Костя три контракта в Зоне отработал. Гриша второй. Остальные от месяца до полугода. Новичков нет. Только ты.

Шрам кивнул. Рашид лёг, потянулся.

— Спи. Завтра долго.

Шрам выключил лампу, лёг на нары. Под головой подушка тонкая, одеяло колючее. За окном темнота, ветер, тишина. Не спалось. Он смотрел в потолок, слушал дыхание Рашида, думал о завтрашнем дне. Первый патруль. Зона. Радиация, аномалии, мутанты, сталкеры. Седьмой патрон в нагане тяжестью лежал у бедра.

Уснул под утро. Без снов, без кошмаров. Тяжёлый сон солдата.

Построение в семь на плацу. Холодно, сыро, небо серое. Двенадцать человек в шеренгу. Все в бронежилетах, разгрузках, шлемах с черепами. Выглядели как мертвецы. Костя впереди, Гриша рядом. Левченко вышел из штаба, прошёл вдоль шеренги, осмотрел.

— Сегодня обход периметра, — сказал он. — Северный сектор, десять километров. Маршрут через деревню Копачи, КПП номер семь, обратно вдоль реки. Проверка радиационного фона, поиск нарушителей, зачистка если необходимо. Командир Костя. Связь постоянная. Вопросы?

Никто не ответил. Левченко кивнул.

— Свободны. Выход в восемь.

Группа разошлась. Шрам пошёл на склад, получил у Серёги дозиметр. Маленький, жёлтый, с цифровым табло. Повесил на разгрузку. Рашид проверял рацию — короткая антенна, наушник в ухо, микрофон на воротнике.

В восемь погрузились в два джипа. Шрам, Рашид, Саша и Женя в первом. Костя за рулём. Остальные во втором с Гришей. Ворота открылись, джипы выехали на дорогу. Асфальта не было, только грунтовка разбитая. Лес по бокам — сосны, берёзы, кусты. Серо, пусто, тихо.

Дозиметр молчал. Радиационный фон нормальный. Костя вёл медленно, объезжая ямы. Рашид смотрел в окно, Саша курил. Женя проверял гранатомёт на коленях. Шрам держал винтовку вертикально, приклад на полу.

— Копачи впереди, — сказал Костя. — Деревня мёртвая, но сталкеры любят прятаться. Будьте внимательны.

Деревня показалась через двадцать минут. Покосившиеся дома, разбитые заборы, заросшие огороды. Окна выбиты, двери сорваны, крыши провалены. Пахло сыростью и гнилью. Дозиметр щёлкнул тихо — фон выше, но не критично.

Джипы остановились у развилки. Все вышли. Костя показал рукой.

— Саша, Женя — проверьте дома слева. Рашид, Дюбуа — справа. Остальные держите периметр. Десять минут.

Шрам пошёл за Рашидом. Надел шлем, включил ПНВ. Мир стал синим. Первый дом — дверь открыта, внутри темно. Рашид вошёл первым, автомат на изготовку. Шрам за ним, винтовка на ремне, наган в руке.

Внутри пусто. Мебель сгнила, обои облупились, на полу мусор. Пахло плесенью. Дозиметр щёлкал чаще. Прошли через комнаты — никого. Вышли через чёрный ход.

Второй дом такой же. Третий пустой. Четвёртый с крысами — огромными, размером с кошку. Убежали в щель в стене.

Рашид по рации:

— Сектор чист.

Костя ответил:

— Возвращайтесь.

Вернулись к джипам. Саша и Женя уже ждали. Все сели, поехали дальше. Дорога шла через лес. Деревья гуще, кусты выше. Дозиметр молчал снова. Через километр справа показалась река — узкая, мутная, с жёлтой пеной на берегу. Вода мёртвая.

КПП номер семь на повороте. Бетонная будка, шлагбаум сломанный, забор ржавый. Никого. Костя остановился, вышел, осмотрелся. Достал рацию, доложил Левченко.

— КПП семь чист. Продолжаем маршрут.

— Принято.

Сели обратно, поехали. Дорога петляла вдоль реки. Лес справа, вода слева. Тихо. Слишком тихо. Шрам смотрел в окно, напряжённо. Рашид тоже молчал, руки на автомате.

Костя притормозил.

— Впереди что-то.

Все посмотрели. На дороге метров через сто стояли люди. Человек десять. Неподвижно. Странно.

Костя остановился, взял бинокль. Смотрел долго. Опустил, посмотрел на группу.

— Зомбированные.

Слово повисло тяжело. Шрам напрягся. Рашид ругнулся по-таджикски. Женя передёрнул затвор гранатомёта.

Костя по рации второму джипу:

— Гриша, впереди зомби. Десяток. Выходим, зачищаем. Снайперы на позиции, остальные в линию.

— Понял.

Все вышли. Шрам надел шлем, взял винтовку. Рашид рядом. Оба пошли вправо, в кусты у обочины. Легли на землю, сошки винтовок упёрлись в мокрую траву. Шрам включил оптику, навёл на группу впереди.

Зомбированные стояли посреди дороги. Десять человек в грязной одежде, оборванной, окровавленной. Все мужчины, возраст от двадцати до сорока. Лица пустые, глаза мутные, рты приоткрыты. Стояли неподвижно, покачиваясь. Один стонал тихо, протяжно. Второй скрипел зубами. Третий держал в руках кусок арматуры.

Шрам перевёл прицел на ближайшего. Мужчина лет тридцати, лысый, в рваной куртке. Оружия нет. Лицо грязное, борода всклокоченная. Глаза пустые, мёртвые. Зомбированный — человек под психическим воздействием, мозг выжжен, остались только инстинкты. Агрессивен, опасен, не чувствует боли.

Костя поднял руку. Группа замерла. Он опустил руку резко.

— Огонь.

Шрам выстрелил первым. Затвор щёлкнул, винтовка дёрнулась мягко. Лысый упал, затылок разнесён. Рашид выстрелил следом — второй зомбированный упал, дыра в груди. Автоматные очереди затрещали — Костя, Гриша, украинцы. Зомбированные падали один за другим, медленно, тяжело. Один побежал к джипам, размахивая арматурой. Женя выстрелил из гранатомёта. Граната взорвалась в трёх метрах. Зомбированного разорвало.

Шрам стрелял спокойно, методично. Третий, четвёртый, пятый. Каждый выстрел — падение. Голова, грудь, живот. Не важно куда, главное остановить. Затвор, выстрел, перезарядка. Магазин опустел, вставил новый. Ещё два выстрела. Седьмой зомбированный упал лицом вниз.

Восьмой добежал до Кости. Тот ударил прикладом в лицо, разворотил нос, добил очередью в голову. Девятый и десятый упали под огнём Гриши. Пулемёт выжег длинную очередь, тела дёрнулись, легли неподвижно.

Тишина. Только ветер и щелчки дозиметров. Костя поднял руку.

— Прекратить огонь. Проверить тела.

Группа вышла на дорогу. Шрам и Рашид поднялись, пошли следом. Десять трупов на асфальте. Кровь тёмная, густая. Мозги, осколки черепов, куски плоти. Пахло порохом и дерьмом.

Костя подошёл к первому, перевернул ногой. Лицо мёртвое, глаза остекленевшие. Никакого оружия, только грязная одежда. Проверил остальных. То же самое. Зомбированные, не бандиты.

— Откуда они? — спросил Гриша.

— Из глубины Зоны, — ответил Костя. — Психополе их выгнало, погнало сюда. Бывает.

Шрам смотрел на трупы молча. Это были люди когда-то. Сталкеры, копатели, искатели артефактов. Зашли слишком глубоко, попали под выброс или в психополе. Мозг сгорел, остался только скелет с инстинктами. Ни мыслей, ни памяти, ни души. Только голод и агрессия.

Он видел такое в Мали. Бойцов с контузией, солдат после пыток, детей-солдат с выжженными глазами. Разные причины, один результат. Человек без человечности. Оболочка без содержания.

Убивать их не тяжело. Тяжело понимать, что это могли быть ты. Один неверный шаг, одна ошибка — и ты зомбированный, бредущий по Зоне, пока кто-то не застрелит.

Костя по рации:

— База, это Костя. Контакт с зомбированными. Десять целей уничтожено. Потерь нет. Продолжаем маршрут.

— Принято. Действуйте.

Группа вернулась к джипам. Шрам снял шлем, вытер пот со лба. Рашид рядом закурил, выдохнул дым медленно.

— Первый контакт. Как впечатления?

— Как всегда.

— Привычная работа?

— Убивал в Африке. Здесь то же самое.

Рашид усмехнулся.

— Верно. Везде одинаково. Только пейзаж другой.

Сели в джипы, поехали дальше. Дорога уходила от реки в лес. Трупы остались позади. Дозиметры молчали. Всё спокойно, пусто, мёртво. Шрам смотрел в окно на серые деревья и думал, что Зона похожа на Мали. Та же пустота, та же смерть, та же работа. Только здесь холоднее.

И череп на шлеме напоминал — ты мертвец. Как все здесь. Живые среди мёртвых, или мёртвые среди живых. Не важно.

Седьмой патрон ждал.

Патруль вернулся на базу к обеду. Левченко принял доклад, отпустил группу. Пьер разгрузился в казарме, почистил винтовку, поел в столовой. Гречка с тушёнкой, чай. После обеда два часа отдыха, потом снова патруль — вечерний, до темноты.