Пьер прицелился через оптику, выстрелил. Пуля вошла в сварной шов, там где опора крепилась к платформе. Металл лопнул. Опора подогнулась.

— Ещё раз, — сказал Лукас.

Все стреляли разом. Автоматные очереди, винтовочные выстрелы. Опора треснула окончательно, сломалась. Установка накренилась, зависла на трёх ногах. Шар пульсировал быстрее, гудел как сирена. Антенны дрожали, искры летели.

— Ещё! — крикнул Лукас.

Вторая опора. Очереди, выстрелы. Металл трещал, ржавчина осыпалась. Опора подогнулась, лопнула. Установка накренилась сильнее, зависла на двух ногах.

Шар вспыхнул — яркий, голубой свет, ослепительный. Гудение превратилось в визг, высокий, режущий уши. Антенны задрожали, воздух вокруг установки вспыхнул, исказился.

— Уходим! — крикнул Лукас.

Группа отступила, метров на сто. Собаки побежали следом, скулили, поджимали хвосты.

Установка визжала, вспыхивала, искрила. Потом шар пульсировал последний раз — яркая вспышка, как взрыв. Звук оглушительный, как удар грома.

И всё погасло.

Установка рухнула. Шар упал с платформы, покатился, остановился. Антенны сломались, кабели оборвались. Гудение стихло. Свет погас.

Тишина вернулась.

Группа стояла, тяжело дышала, смотрела. Установка лежала в руинах — сломанная, мёртвая, безопасная.

Дозиметр стрекотал ровно — пятьсот. Фон как был. Никакого всплеска.

Лукас вытер пот со лба.

— Готово.

— Она мертва? — спросил Педро.

— Похоже на то.

Марко подошёл ближе, метров на тридцать. Посмотрел. Шар лежал, треснутый, внутри что-то дымилось. Антенны сломаны, кабели оборваны. Мёртвая железка.

Он вернулся, кивнул.

— Мертва. Окончательно.

— Хорошо, — сказал Лукас. — Идём дальше. Администрация. Бункер. Времени потеряли десять минут, надо наверстать.

Группа двинулась к администрации. Собаки последовали, молча, послушно.

Дюбуа оглянулся на руины установки. Лежала, дымилась, не светилась. Мёртвая. Больше не опасная.

Свободовцы, наверное, её не сломали. Подошли слишком близко, получили дозу, поехали крышей. Сдохли за пару часов.

Легионер развернулся, пошёл за группой. Установка осталась позади. Впереди администрация. Бункер. Лаборатория.

Неизвестность.

Но хоть одной угрозой меньше. Это уже хорошо.

Администрация стояла мрачно. Пятиэтажка, серый бетон, колонны у входа потрескались, облупились. Ступени осыпались, перила сорваны. Над входом когда-то висел герб — серп и молот, звезда. Остались только крепления, ржавые болты торчат из стены.

Группа остановилась у подножия ступеней, осмотрелась. Дозиметр стрекотал громко — шестьсот. Высокий фон. Легионер чувствовал тяжесть в голове, тошноту подступает. Радиация работала.

Лукас достал схему бункера — распечатка на мятой бумаге, углы стёрлись. Развернул, изучал. Остальные окружили, смотрели через плечо.

— Вход в бункер через подвал, — сказал командир, тыкая пальцем в схему. — Здание администрации, первый этаж, коридор налево, лестница вниз. Подвал, дальний угол, люк. Под люком шахта, вертикальная, двадцать метров вниз. Там первый уровень бункера.

— А лифт? — спросил Марко.

— Был. Не работает лет тридцать. Только лестница.

— Охуенно. Двадцать метров по вертикальной лестнице, с оружием и рюкзаками.

— Справишься. Не первый раз.

Марко выругался по-португальски, но кивнул.

Рафаэль присмотрелся к схеме.

— А внизу что? Планировка какая?

— Три уровня. Первый — жилой. Казармы, столовая, склады. Второй — лаборатории. Третий — секретный, данных нет. Только пометка «Объект Горизонт, доступ ограничен».

— Ограничен как?

— Хрен знает. Может, кодовый замок. Может, бронированная дверь. Узнаем на месте.

Диего сплюнул.

— Не нравится мне это. Секретный уровень, данных нет. Обычно в таких местах либо пусто, либо что-то мерзкое.

— Поэтому мы и здесь, — ответил Лукас. — Корпорация платит за информацию. Пусто — сфотографируем, докажем. Не пусто — возьмём образцы, вернёмся.

— А если там что-то живое?

— Убьём.

Просто. Прямо. По-военному.

Лукас свернул схему, спрятал в карман. Проверил автомат — магазин полный, патрон в стволе, предохранитель снят. Остальные сделали то же самое. Пьер проверил винтовку, глушитель прикручен, оптика чистая. Кольт на поясе, семь патронов. Всё готово.

— Собак оставляем здесь, — сказал Лукас. — В бункере они мешать будут.

Марко обернулся. Собаки сидели у подножия ступеней, смотрели пустыми глазницами, ждали. Хвосты поджаты, скулили тихо.

— Они уйдут?

— Не знаю. Попробуй прогнать.

Марко подошёл, махнул рукой.

— Пошли отсюда. Сидите тут, ждите.

Собаки дёрнулись, но не ушли. Легли на асфальт, положили морды на лапы. Смотрели, скулили.

— Ладно, — сказал Марко. — Пусть лежат. Главное, чтобы не лезли следом.

Группа поднялась по ступеням, вошла в здание. Внутри темно, пахнет плесенью, мочой, гнилью. Стены облупились, штукатурка осыпалась, обои висят клочьями. На полу мусор — битое стекло, бумаги, консервные банки. Следы костров — чёрные пятна на полу, копоть на стенах. Сталкеры здесь ночевали. Или бандиты.

Лукас включил фонарь, посветил. Коридор длинный, двери по сторонам, все открыты. В конце лестница — вниз, в темноту.

— Идём, — сказал он. — Колонной, дистанция три метра. Марко впереди, я за ним. Остальные следом. Шрам — в хвосте, прикрываешь. Фонари включаем все, экономим батареи — светим только вперёд, не по сторонам. Тишина полная. Ни слова. Сигналы рукой. Ясно?

— Ясно.

Они пошли. Марко впереди, фонарь в левой руке, автомат в правой. Лукас следом, светит через его плечо. Диего, Педро, Рафаэль, Дюбуа — цепочка. Сапоги гремят по бетону, эхо гуляет по коридору.

Прошли мимо дверей. Пьер светил внутрь — кабинеты, пустые. Столы перевёрнуты, стулья сломаны, бумаги валяются. Одна комната — архив. Полки до потолка, папки разбросаны. Грызуны всё сожрали, остались корешки.

Дошли до лестницы. Ступени бетонные, крутые, перила ржавые. Вниз, в темноту. Лукас посветил — ступеней двадцать, потом площадка, потом ещё ступени. Подвал.

— Спускаемся, — сказал он. — Медленно. Проверяем каждую ступень. Если треснет — останавливаемся, обходим.

Марко начал спуск. Ступил на первую ступень — бетон держит. Вторая, третья, четвёртая. Скрипит, но не ломается. Лукас следом. Остальные за ним.

Легионер шёл последним, оглядывался через плечо. Коридор наверху пустой, только пыль в луче фонаря. Тишина. Никого.

Спустились на площадку. Развернулись, пошли дальше вниз. Ещё двадцать ступеней. Воздух стал холоднее, влажнее. Пахло затхлостью, сыростью, чем-то мёртвым.

Подвал встретил темнотой. Низкий потолок, метра два с половиной. Бетонные стены, трубы под потолком, вентиляция не работает. На полу лужи — вода сочится откуда-то, капает. Дозиметр стрекотал тише — четыреста. Бетон экранирует радиацию.

Лукас посветил вперёд. Коридор узкий, метра три шириной. Двери по сторонам — все закрыты, ржавые, номера стёрлись. В конце коридора развилка — налево, направо.

— Куда? — прошептал Марко.

Лукас достал схему, посветил. Изучал секунд десять.

— Направо. Дальний угол. Там люк.

Они пошли направо. Коридор сужался, потолок ниже. Диего пригнулся, чтобы не удариться головой. Трубы капали, вода лилась на плечи. Холодная, пахла ржавчиной.

Прошли метров двадцать. Коридор кончился тупиком. В углу люк — круглый, металлический, диаметром метр двадцать. Крышка закрыта, по центру штурвал, ржавый.

Лукас подошёл, присел, осмотрел. Штурвал покрыт ржавчиной, но не намертво. Можно провернуть. Он взялся, потянул. Не поддаётся. Напрягся, потянул сильнее. Штурвал скрипнул, дёрнулся, провернулся на пол-оборота.

— Помогите, — сказал он.

Марко и Диего подошли, взялись вместе. Тянули, скрипели зубами. Штурвал провернулся — скрип металла, ржавчина осыпалась. Ещё оборот, ещё один. Четыре оборота. Щелчок. Крышка люка поддалась, приподнялась.