Я думала, что Элле, как минимум, наградит Фэрна хорошим тумаком. Но он хранил молчание.

— Это моя луна. Советую быть с ней очень, очень вежливым, иначе я не спущу тебе дерзости, — вкрадчиво заговорил он. — Проводи нас к вожаку… кем бы он ни был.

Ещё пару мгновений мужчины буравили друг друга пронизывающими взглядами, и в конце концов Фэрн сдался и отступил на несколько шагов.

— Следуйте за мной, — сказал он.

Окружившие нас волки разбежались в разные стороны и исчезли в лесу, чтобы дальше нести дозор. С нами остались только трое оборотней, не считая Фэрна.

Мне не нравился настрой этого волка. Пусть он и подчинился Элле как альфе, но разве этого будет достаточно в дальнейшем? И как отнесутся к его появлению другие? Будет ли достаточно силы Элле, чтобы сдержать их гнев и обиду, если они решат обрушить всю их мощь на его голову?

Он многого мне не рассказал. Например, как уходил из стаи. Не хотелось бы узнавать об этом при столь драматичных обстоятельствах.

Я думала, что путь по лесу станет настоящей пыткой, но Фэрн вёл нас проторёнными звериными тропами, и ни одна ветка не зацепилась за мою юбку. Так же бережно вёл меня Элле по Долине Аверандис. Кажется, это было так давно…

Чем ближе мы подходили к поселению оборотней, тем страшнее становилось. Лес мало-помалу редел, и это было делом рук хозяев этих мест. Когда мы миновали околицу, и взору предстали крепкие избы, которые своей монументальностью не уступали древним величественным крепостям, у меня едва не подкосились ноги.

— Элле!..

Я схватила его за руку, и он ободряюще сжал мою ладонь. Он обернулся и безмятежно улыбнулся:

— Добро пожаловать домой, моя прекрасная луна.

Элле! Поделись своей нерушимой уверенностью!

В деревне оборотней кипела жизнь, но стоило появиться нам, как она замерла. Волки и волчицы отрывались от своих дел и провожали нас долгими немигающими взглядами. Воздух стал тяжёлым, как морская вода. А я поняла одну удручающую вещь.

Элле боялся.

Боялся ничуть не меньше моего, пусть и пугало его другое. И это его уверенное спокойствие…

Пусть обманывает кого угодно, но только не меня. Пусть у меня и нет такого тонкого обоняния, как у волков, которые за версту чуют страх, но я чувствую куда глубже!

А спустя миг я поняла, что вся деревня следует за нами. Все побросали свои занятия, и толпа волков была пугающе тиха. Все понимали, что означает возвращение Элле — никто не переговаривался, не перебрасывался репликами. Казалось, сделаешь неосторожный шаг в сторону, да даже просто споткнёшься — и вся стая набросится и растерзает тебя до состояния кровавых ошмётков. Поэтому я старалась смотреть только вперёд, в спину Элле. А толпа всё росла — к ней присоединялись всё новые и новые участники. Неужто нас сопроводит к вожаку вся стая?

Наконец мы подошли к одной из изб, которая ничем не отличалась от остальных. Возле неё на скамейке сидел мужчина, чей возраст сложно было определить на первый взгляд, и задумчиво бросал кусочки хлеба стайке пищащих цыплят.

Он вскинул голову, когда мы подошли, и вскочил на ноги, когда понял, кто перед ним. Цыплята врассыпную разбежались кто куда, но они уже не интересовали матёрого волка.

— Элле? — недоверчиво воскликнул волк и приблизился к ограде. Он внимательно принюхивался к нам, будто не веря до конца в возвращение альфы.

— Да, дядя Орвин, — кивнул Элле. — Это я.

— Мерзавец, — с презрением выплюнул Орвин. — Как ты посмел вернуться после всего, что ты тут устроил⁈ Неужто думал, что тут все склонятся перед тобой просто потому, что у тебя луны на руках⁈

— Не думал, дядюшка. Поэтому всё будет честно. Я бросаю тебе вызов.

По толпе за нашими спинами пронёсся вздох, полный неизбежности. Видимо, стая втайне надеялась, что каким-то образом схватки удастся избежать.

— Правда? — фыркнул вожак. Он стремительно распахнул калитку и приблизился к Элле почти вплотную. — Раз так, то я его принимаю. Ты хоть представляешь, каково нам было без тебя? И каково было мне? Но кто-то же должен был взять ответственность, раз нам так не повезло с альфой⁈

— Представляю, дядя Орвин. Спасибо, что поддерживал порядок в стае. В благодарность и из уважения к твоим трудам я оставлю тебя в живых.

Вожак Орвин расхохотался.

— Ну каков нахал! — воскликнул он. — Уж будь добр, перегрызи мне глотку насмерть! Не хватало ещё мне принимать от тебя милость!

Элле ничего не ответил. Он лишь отступил на несколько шагов от своего противника, и стая расступилась, сделав круг шире.

Фэрн подошёл к нам с Аурикой и, выставив руку в сторону, оттеснил ближе к остальным. А я поняла, что сжимаю кулаки так крепко, что на ладони остались красные отметины.

Тишина по-прежнему стояла оглушающая. Просто удивительно, как волки могут её хранить так долго и упорно. Они как-то по-другому общаются между собой в эти моменты? Ментально? Или помогают запахи?

Противники обернулись волками, но не спешили нападать друг на друга. Они лишь неторопливо ходили кругами и не сводили друг с друга горящих глаз. Такими же глазами смотрела на них стая. Никто никого не подбадривал, не подначивал, не улюлюкал. Просто тишина. Даже дети помалкивали.

Если бы что-то подобное проходило среди людей, то в толпе зевак творилось бы сущее безумие.

Очень странно.

И очень пугающе.

Орвин был бурым волком, очень мощным и крепким. Если бы я не знала, на что способен Элле, я была бы уверена в победе Орвина. Но, несмотря на все способности, Элле был ещё не совсем в ладах со своей ипостасью, и это могло сыграть с ним злую шутку.

Орвин остановился, оскалился и утробно зарычал. Миг — и он бросился на Элле. Тот увернулся и прыгнул на Орвина, прижав того к земле. Орвин скинул Элле, и тут началась настоящая бойня.

Аурика уткнулась лицом мне в плечо. Волки же разошлись не на шутку. Они катались по земле, поднимая клубы пыли, с рыком впивались клыками в густую шерсть, прожигали друг друга полными ярости взглядами. И на Элле, и на Орвине были ужасные рваные раны, и шкуры влажно блестели от крови.

Элле, пожалуйста, держись!

Он устал. Его волк, с которым он так долго был разлучен, его подводил. Даже я это видела. Орвин же, несмотря на увечья и хромоту, был ещё полон сил.

И тут случилось то, чего я опасалась. Элле обмяк и упал на живот — лапы его попросту перестали держать. Волк решил, что с него хватит, и оставил хозяина. Элле закашлялся и прижал ладонь к кровоточащей ране на шее.

Неужто Орвин перегрыз ему яремную вену?.. Но тогда Элле уже был бы мёртв.

Орвин выдержал паузу и тоже сменил ипостась. Он подошёл к Элле и хладнокровно пнул его, отчего тот завалился набок.

— Глупый щенок! — рыкнул Орвин с досадой. — Какой же ты альфа, если не властен даже над собственным зверем⁈ Ты так бахвалился, что среди людей твоё будущее будет блестящим — не то, что здесь, в глубокой глуши! Что наше звериное общество уже не по рангу рыцарю людской королевы! И вот так на тебя повлияло людское общество? Поднимайся! И прими поражение достойно!

— Да вы и представить не можете, что выпало на его долю!

Я сделала шаг вперёд и стряхнула с себя руку сестры. Все взоры обратились ко мне, а я лишь выше подняла подбородок. Только билась в голове мысль: «Боги, что же я творю⁈..»

Орвин осклабился:

— Какая теперь разница, что кому выпало? Если пришёл бросить вызов, то никакие испытания не оправдывают поражения!

— Дядюшка Орвин, посмотри на меня.

Пока вожак отвлёкся на меня, Элле поднялся на ноги. В человеческом обличье он выглядел куда лучше, чем в волчьем. Даже его раны казались не такими страшными.

— Малыш Элле, я с тобой закончил. Ты проиграл. Ещё и свою женщину заставил на это смотреть!

— Но я не закончил с тобой.

Коротко размахнувшись, Элле ударил кулаком Орвина, и тот рухнул, как подкошенный. От этого глухого звука кожа покрылась мурашками. Такой удар мог бы свалить и дикого быка, не говоря уже об оборотне.