— Я же стал самим собой. Я могу чувствовать тебя на расстоянии, могу найти дорогу к тебе, даже если она самая запутанная в мире. Ничего не бойся.

После того, как я разрешила все вопросы с родом Вайли, Элле окончательно решил вернуться в стаю. Он был всецело уверен, что сородичи примут его, как только он займёт место альфы — в этом Элле тоже ничуть не сомневался.

Ну, что ж. Раз я настоящая волчица, то стоит соответствовать своему избраннику.

— Я отправлюсь с тобой, — заявила я. — И Аурика тоже. Чтобы твоя стая не подумала, будто я их боюсь и потому отсиживаюсь вдали.

Элле помолчал всего мгновение.

— Разумеется. Твоё присутствие на поединке придаст мне сил.

На том и порешили. Хотя я не могла сказать, что не боялась. Боялась ещё как! Но если вдруг придётся побороться, то я готова.

Аурика воодушевилась, узнав, что мы отправляемся к волкам. Её уныние как рукой сняло.

— Не думала, что это случится так скоро! — воскликнула она. — Всегда мечтала посмотреть, как живут волки!

Я с сомнением выгнула бровь:

— Что, правда? Ты ни разу не говорила об этом. Или я забыла?

— Нет, не забыла, — вдруг стушевалась сестра. — Потому что я не говорила. Просто хочу уйти подальше отсюда. Уж лучше с оборотнями, чем…

А вот в это охотно верю.

— Интересно, а если я встречу там свою пару?.. — вполголоса протянула Аурика.

— И думать не смей! — излишне резко выпалила я.

Сестра испуганно распахнула глаза, и я поняла, что погорячилась.

— Лучше обойтись без этого, — уже мягче продолжила я. — Да, кажется, будто истинная пара — это очень романтично, но… мы с оборотнями очень разные. Они полагаются на свои звериные инстинкты, и нам, людям, сложно это принять. Ты видела всё своими глазами, что я тебе объясняю? А ещё… союз с оборотнем — это бремя ответственности для человека. Потому что ты берёшь в свои руки не только собственную судьбу, но и пары. Волки кажутся такими сильными, но их сердца хрупки, как хрусталь, и любовь к человеку — это самая большая опасность. Человеческая взаимность редко бывает равноценной, и это причиняет боль обоим. Если судьба сведёт тебя с родичем Элле, то придётся быть ко многому готовой. Помни об этом.

Аурика молчала и внимательно слушала меня. Мне казалось, что она вот-вот заплачет.

— А твои чувства к Элле… Они равноценны? — спросила она.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Но я отдаю Элле так много, как только могу. И всё равно кажется, будто недостаточно.

— Тогда, может, не всё так страшно? И инстинкты зверя меня не пугают. Я верю, что всё будет хорошо.

Я лишь покачала головой.

— Если богам будет так угодно, то я лишь порадуюсь за тебя.

Правда, не знаю, как потенциальный жених будет добиваться расположения Аурики. Она воздвигла вокруг себя такую крепость, которая не по зубам даже волчьему темпераменту. Рядом с Элле она так ещё и не освоилась, мучительно краснела и не заговаривала с ним первой, хотя и смотрела с интересом и восхищением. В школе хорошо постарались, вбивая в головы учениц правила морали и нравственности.

Кстати, о школе.

Директриса Моррин вращается в самых высоких кругах, имеет самые полезные знакомства, так что не сомневаюсь, что любые попытки предать огласке историю Аурики уже заранее обречены на провал. Это объясняло её обескураживающее высокомерное спокойствие. Я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Вмешивать Элле я не собиралась, иначе прольётся кровь. Видя состояние Аурики, я не могла просто так оставить директрису без возмездия, но здравый смысл упрашивал просто навсегда уйти к волкам и забыть всё, как страшный сон. Скрепя сердце я была вынуждена признать, что ничего не смогу сделать прямо сейчас.

Но ведь у меня есть время! Через три месяца я вернусь, чтобы защитить диплом. И тогда с трезвым рассудком что-нибудь придумаю.

А сейчас — дорога! Дорога куда более лёгкая и быстрая, чем к Долине Аверандис, и сердце полнилось предвкушением и задором.

Путь продлился три дня. Мы преодолели два портала — это великое благо, что они были именно на этом направлении — и на последнем отрезке дороги мы с Аурикой пересели на лошадей, а Элле обернулся волком.

— Когда мы уже прибудем? — простонала Аурика. — У меня всё тело болит…

— Уже скоро, милая. Это последнее человеческое селение. Дальше идут земли оборотней.

После недавних приключений этот путь прошёл для меня почти незаметно. А вот сестра, впервые за долго время покинувшая столицу, тяжело переносила все неудобства долгого путешествия. Ни разу прежде она не проводила в седле столько времени.

Незаметно для нас Элле сменил облик и знаком велел остановиться. Он помог нам спешиться и сказал:

— Здесь проходит граница между владениями людей и волков. Идите за мной след в след и сохраняйте спокойствие, что бы ни случилось.

Я посмотрела вдаль. Впереди простирался густой древний лес, и темнота под его сенью вселяла смутную тревогу.

— Ты предупредил кого-нибудь из своих, что мы придём? — спросила я.

— Нет. Будет им сюрприз.

Очень приятно! Почему-то я была уверена, что Элле связался со стаей, но он меня удивил. Впрочем, что бы это изменило?

— А что такого может случиться? — боязливо спросила Аурика.

— Рядом со мной — ничего, — ответил Элле. — Не переживай, сестрёнка. Волки не вредят женщинам.

Он неторопливо двинулся к лесу. Мы пошли следом, ведя лошадей под уздцы. Животные были спокойны и послушны, но чуяло моё сердце, что это ненадолго.

Внезапно где-то вдали, в глубине леса, раздался протяжный волчий вой. Спустя мгновение ему ответили один, второй, третий голос. Четвёртый, пятый…

Моя кобыла всхрапнула и затрясла головой. Аурика вскрикнула — её лошадь рванула в сторону и ускакала прочь. Свою я не стала удерживать, и она резво последовала за трусливой подругой.

— Что теперь делать? — упавшим голосом спросила сестра.

— Ничего. Их потом поймают, — бросил Элле. — Патруль учуял нас.

Из тени деревьев вышел волк — крупный, но всё же уступавший Элле в размерах. Вышел — и остановился, напряжённый до предела. Тем временем со всех сторон из леса начали выбегать его стремительные сородичи. Аурика прижалась ко мне всем телом, и я чувствовала, как её сотрясала дрожь. Волки кружили вокруг нас, пока не остановились и не взяли в плотное кольцо, точно загнанную добычу.

Тот, что вышел из леса первым, был, судя по всему, командиром патруля. Он не торопился менять ипостась. Он медленно приближался, не сводя острого взгляда с Элле.

Я сжала ладонь Аурики. Она была влажной и ледяной.

— Фэрн! — отрывисто сказал Элле. — Открой лицо и поговори со мной.

Он был расслаблен. Он не шелохнулся, когда сородичи окружили нас, и заговорил с Фэрном так, будто отдавал приказ.

А я забыла, как дышать.

И тут начало происходит нечто непонятное для меня. Волки заметно заволновались. Они встревожено перебирали лапами и перекидывались быстрыми взглядами. В конце концов один за другим они склонили головы перед Элле, хотя он ничего не сделал для этого — он вовсе не обращал на них внимания. У меня же ни с того ни с сего начало сдавливать виски. Это что, и есть сила альфы?

Тот, кого звали Фэрном, сдался последним и припал к земле, казалось, ещё сильнее, чем остальные.

— Открой лицо, — повторил Элле, и в его голосе уже зазвучала угроза.

Фэрн мотнул головой — и в следующий миг на месте волка оказался стоявший на коленях человек.

— Встань, — приказал Элле, и Фэрн повиновался. — Посмотри на меня.

С усилием мужчина поднял взгляд, но полностью выпрямить спину так и не смог.

— Ты же не забыл меня? — спросил Элле.

— Нет, альфа Эльран. Не забыл, — глухо процедил Фэрн. — Ты принёс стае много неприятностей. Ведь другого альфы нам не дано! А ты всё бросил. И что же? Вернулся, чтобы снова стать во главе? А-а, понимаю, — волк бросил взгляд за спину Элле, где стояли я и Аурика. — Ради неё?