Я остановилась на берегу ручья и уселась прямо на каменистую землю. Стремительные прозрачные воды ловили солнечные блики и шумом своим о чём-то рассказывали окружающему миру.

— Почему ты так печальна, волчья луна? — вдруг раздался в стороне знакомый хрустальный голос.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась.

— Ру⁈.. Это ты?

Вместо звёздной кошки передо мной стояла худенькая молодая девушка, которой на вид можно было дать не более двадцати лет. Её волосы цвета дубовой коры почти достигали пят; кожа была бледно-зелёной, почти как молодая весенняя листва. Одеяние хранительницы было соткано из тонких травинок и мелких белых цветов и походило на широкое платье.

Дриада! Ру говорила, что может принимать облик только тех существ, что поныне живы.

Она улыбнулась.

— Это я. Тебе не нравится этот облик?

— Нет, что ты! Ты очаровательна.

Хранительницу порадовал комплимент, и я она улыбнулась ещё шире.

— Как мило! Но всё же не пытайся спрятать печаль за приятными словами. Вы повздорили с Элле?

Я не сразу нашлась с ответом. Ну вот как можно спокойно разговаривать о… о чужой жертве?

— Нет, не повздорили. Но он кое о чём рассказал, и это меня расстроило.

Ру молча ждала продолжения, и я вздохнула:

— Ты исчезнешь, если освободишь его от клятвы Стража. Это так?

Ру озадаченно приподняла бровь. Ни тени страха или грусти не отобразилось на её остром лице.

— Вот оно что, — протянула она и вдруг схватила меня за руку. — Пошли со мной. Ну же! Я кое-что покажу. И расскажу очень подробно, что к чему на самом деле.

Шаг хранительницы был стремителен, и я едва поспевала за ней. На все вопросы, куда она меня ведёт, ответом было молчание. Пришлось прыгать с камня на камень, перелезать через поваленные деревья, продираться через густые ветви, шарахаться от паутин и их жутковатых хозяев — и ради чего, я не знала.

Не знала, пока Ру не привела меня к очень печальному месту. Она ничего не сказала, но я сразу поняла, что это её личное кладбище.

— Здесь покоятся все Стражи, которых мне довелось оберегать, — заговорила хранительница. — Среди них были люди, эльфы, оборотни… были храбрые мужи — и были поразительно сильные девы. Но мало кто из них дожил до преклонных лет. Большинство покинули этот мир, не продержавшись и десяти зим.

— Почему? — тихо спросила я.

Стояла оглушающая тишина. Даже ветер, казалось, умолкал над могильными холмиками, укрытыми щедрой россыпью кроваво-алых цветов.

— Всех этих Стражей привели сюда разные жизненные дороги, — продолжила Ру, задумчиво шагая среди могил. — Но их объединяло одно. Все они пришли в этот мир с огромной любовью к нему, но мир отверг их, ни разу не ответив взаимностью. И в конце концов все они оказались здесь, надеясь, что Долина Аверандис исцелит их истерзанные души. Но они ошибались. Душевные раны оказывались так глубоки, что никакая магия не была властна над ними. Все эти могилы… я сама их всех хоронила. Своими телесными руками, потому что по-другому никак.

Я не стала уточнять, что именно Ру имела в виду.

И в самом деле неважно, что происходило в жизни каждого Стража до прихода в Долину. Важно, что боль в их сердцах гнала прочь от всех, от всего, от самой жизни — подальше, чтобы никто не бередил незаживающие раны. Уверена, что их страдания вполне могли сравниться с тем, что по моей вине выпало на долю Элле. И на мою тоже — когда я потеряла сначала мужа, а потом и дочь.

Но смогла бы я уйти вот так, навсегда? Обречь себя на вечное одиночество, где из собеседников только дух-хранитель… Наверное, нет. Да и незачем. Ведь раны в моей душе зажили здесь очень быстро.

— Все они, — Ру широко обвела рукой могилы, — были глубоко несчастны, и это их несчастье (у каждого своё) и убило их прежде предначертанного часа. Все ушли очень тихо, во сне. Я чувствовала, что если бы не ты, то Элле очень скоро последовал бы за ними.

— Что⁈ Почему⁈

— А ты разве не видела, в каком он был состоянии? Он самый необычный Страж из всех. Ещё немного — и сила природы поглотила бы его без остатка. Теперь Элле обрёл волка. И свою луну. Я больше не хочу здесь никого хоронить. Если для этого мне придётся перестать быть той, кто я сейчас, то так тому и быть. Я отпущу Элле с тобой, когда придёт время. Не переживай так. У вас всё будет хорошо.

В горле встал ком.

— Пойдём с нами, — сдавленным дрожащим голосом сказала я.

Ру усмехнулась.

— Даже у нас, духов, есть судьба. Моя судьба — быть здесь до последней капли силы. Я не смогу покинуть Долину.

— Но кем… или чем ты станешь после этого?

— Не знаю, — пожала плечами хранительница. — Возможно, когда-нибудь во внешнем мире родится девочка, и ей дадут имя, похожее на моё. Но об этом никто не будет знать.

Прозвучало как загадка. Или пророчество.

— Но как ты отпустишь его? Ведь сюда Стражей направляет король…

Ру фыркнула:

— Короли, королевы… Они лишь исполняют свой формальный долг. Никто из них не знает, как всё обстоит на самом деле. И это не их ума дело.

— Справедливо, — после некоторого замешательства ответила я. — Но подумай ещё раз, прошу!

— Уже подумала. Множество раз. Если бы я не хотела отпускать Элле, то ты бы сбежала отсюда в первый же день, — с лукавством во взгляде ответила Ру.

— Мне сложно смириться с таким, — призналась я.

— Как и любому человеку. Вы, люди, чаще других страдаете от душевных болей. Ваша способность выбирать судьбу играет с вами злую шутку.

— За всё приходится платить, — глухо произнесла я.

— Да. Увы.

Ру сорвала с ближайшего могильного холмика кроваво-красный цветок и вручила его мне.

Тоже эндемик Долины, один из множества. Напоминает лилию по форме, только меньше в несколько раз. И ничем не пахнет.

Я сохраню его. Чтобы никогда не забывать об увиденном.

И не забывать о Ру.

Элле

— Довольно, Элле. Будешь перечить — прокляну.

Я лишь усмехнулся.

Не будет проклятия сильнее, что пожирало меня ещё совсем недавно, и угроза Ру ничуть не тронула.

Она всё-таки рассказала Яре. Я не скрывал облегчения, ведь не пришлось делать это самому.

— Не печалься, — смягчилась хранительница. — Духи не исчезают без остатка.

Это всем известно. Но думаю, что так и не узнаю, где и в чём нашла вторую жизнь частичка Ру.

— Ну что ты снова дуешься⁈ — одёрнула она меня. — Или ты не рад, что обрёл пару⁈ А ведь она уйдёт! Потому что её место там, как и твоё! Или твои страдания ничего не значат теперь, спустя три года⁈

Ру горячилась, совсем как живое телесное существо, и это было очень непривычно.

— Не ругайся. Мне сложно принять твой выбор, но я это сделаю.

— Умный мальчик. Твоё счастье и твоя жизнь не должны стоять выше моего жалкого существования.

Насчёт жалкого я был решительно не согласен. А вот насчёт того, что Яра здесь не останется — согласен полностью.

Только сейчас мне удалось проснуться окончательно. Понять, сто сны, долгое время терзавшие своей несбыточностью, наконец воплотились в мире яви.

Моя луна ответила мне взаимностью. И быстрее, чем я когда-либо смел надеяться. Я не стал расспрашивать и разбираться, что заставило её так резко поменять отношение ко мне. Это не так важно. Важно было лишь её признание в любви.

В тот миг я забыл, как дышать — и вообще как жить. Показалось даже, что судьба жестоко посмеялась надо мной в очередной раз, но нет. Мурашки, которыми покрывалась белоснежная кожа; томный сладкий шёпот, зовущий меня по имени; ноги, уверенно обвивавшие мой торс — всё это из раза в раз убеждало, что всё по-настоящему.

Яра, кажется, так же, как и я, потеряла голову от страсти. Она откликалась на малейшие касания и мимолётные поцелуи и отдавалась мне так легко, будто в следующее мгновение грянет смерть мира. Мы оба были жадны и голодны до любви, которая должна была соединить нас намного раньше — но тем желаннее и дороже она стала теперь.