— Я давно хотела поговорить с тобой, — сказала она, сжав в руке край кружевной мантильи.
— Слушаю.
Джия отвела взгляд.
— Должно быть, ты заметила… Дела в поместье идут не очень хорошо. Я стараюсь, как могу. Мама уже не в состоянии держать его, как прежде. Прошу извинить за дурные новости, но у нас больше нет возможности оплачивать обучение Аурики. Прости. Отныне это твоя забота.
Я потрясённо выдохнула.
Нет, я… я в глубине души понимала, что рано или поздно эта новость настигла бы меня. Я чувствовала неловкость, когда в своё время госпожа Изанна сама предложила взять на себя эти расходы. Чувствовала, что мы с сестрой не имеем права на такой щедрый жест. И вот… да.
— Не волнуйся, мы не будем отзывать задаток за следующий семестр! — продолжила Джия, заметив выражение моего лица. — У тебя будет время подумать, что делать дальше. Прошу, не обижайся. Это вынужденно. Ты по-прежнему часть нашей семьи, ты по-прежнему для нас родная.
— Я понимаю. Спасибо за то, что сделали для меня и Аурики. Я очень благодарна.
Джия тогда была одной из тех, кто настаивал, чтобы целитель проверил и огласил публично, кто же отец моего ребёнка. С тех пор многое произошло, но почему это вспомнилось именно сейчас?
— И ещё, — продолжила золовка. — Я всё слышала. Ваш разговор с Инро. Его слова нельзя трактовать двояко, как ты выразилась. Он угрожал тебе. Я прошу тебя больше не приближаться к нашему дому. Я не хочу, чтобы тебе навредили или обвинили в чём-то… ужасном.
— Например? В чём?
— Мало ли в чём, — туманно ответила Джия. — На это у многих людей весьма богатая фантазия. Видишь ли, не один только Инро считает тебя чужой. Ты просто этого не замечаешь, потому что не живёшь здесь.
— Я догадываюсь. Но не понимаю, чем же я мешаю? Я ни на что не претендую.
— Это знаем мы. Но всё может измениться в любой момент. Поэтому не подставляй себя. По понятным причинам я выстою, ты же — нет. Тебе также нельзя навещать матушку. Её состояние может сделать её инструментом в чужих руках. Как и тебя. Клевета, оговор… Чувствуешь, как при желании всё можно обставить? Не обижайся, прошу. Я просто не хочу, чтобы ты попала под раздачу в этой грызне, которая вот-вот назревает. У меня просто слов нет, насколько это мерзко, и зла не хватает.
Вид у Джии был унылый. Не похоже, чтобы она лукавила или увиливала от прямого ответа — я неплохо её знала. Но всё же я не могла сказать и слова.
Это всё произошло неожиданно. Точнее, я знала, что когда-нибудь всё закончится, но не думала, что настолько быстро.
У меня остались сбережения — то, что полагалось после смерти Джера. Хорошая сумма. Её хватило бы, чтобы оплатить всё обучение Аурики со следующего семестра и до самого выпуска. Но я так хотела эти деньги оставить ей на приданое!
— Ты не обижаешься? — спросила Джия, всматриваясь в моё лицо.
— Нет. Я всё понимаю. Спасибо, что предупредила. Я покину поместье прямо сейчас.
Встала и поклонилась Джии, как ранее это сделал Инро.
Я пока что ничего не скажу Аурике. У меня есть полгода, чтобы что-то придумать.
Сейчас же мне нужно позаботиться о своём проекте и визите в Долину Аверандис. Он определит нашу с сестрой судьбу.
…Путь в заповедный край занял куда больше времени, чем я рассчитывала. Караван, к которому я присоединилась, держал путь через лесистую провинцию Акону, которая с некоторых пор была обласкана обильными дождями. Дороги размыло, и это замедлило ход каравана.
В дороге у меня было много времени на раздумья. Самих раздумий же — под стать отведённому времени.
Меня не покидала тревога. Где же взять деньги на обучение сестры? Сумма для меня неподъёмная. Я не смогу, не смогу заработать столько, даже если буду работать не покладая рук! Хорошие заработки я увижу лишь спустя время, когда наработаю репутацию и клиентов. Но времени у меня нет!
Милостивые боги.
Мой проект — артефакт из чешуйки древней драконицы — был бы высоко оценён в случае продажи. Но, увы, выпускные работы, по традиции Академии, не могут продаваться. Они оседают в хранилище Академии.
Знала бы, выбрала бы что-то попроще, а амбиции приберегла бы для других целей.
Когда вверяешь свою жизнь и благополучие в чужие руки, когда охотно принимаешь чужую милость, как должное, потом очень сложно мириться с её потерей.
Путешествие с караваном длилось двенадцать пасмурных дней. До самой Долины Аверандис караван не шёл, разумеется. Остаток пути мне придётся преодолеть самой. А после — портал к входу в Долину, и портал этот просто так не открывается. Нужен допуск. К счастью, у меня он был.
Одно хорошо — я всегда крепко спала, несмотря ни на что, поэтому усталости от дороги почти не чувствовала, как и прочих неудобств. Когда погода благоприятствовала, я выходила из повозки и пешком шла рядом, и порой очень долго. Я не могла надышаться чистым воздухом Аконы, не могла насмотреться на древний, густой, величественный влажный лес, на попутчиков, на повозки и лошадей. Не помню, когда в последний раз покидала город так надолго. И я благодарна судьбе, что наш караван никто не атаковал. Ведь времена нынче неспокойные…
Я сошла с каравана в последней деревне Аконы, на самой её границе. Там меня согласились проводить до портала безо всякого удивления. Видимо, здесь нередко слышат такую просьбу.
Путь длиной в день, и я заворожённо оглядывалась по сторонам. Прекрасная местность! Вдали, подёрнутые синеватой дымкой, виднелись недосягаемые, почти мифические горы. Простым путём до них не добраться. Чем ближе к границам Аконы, тем реже становились леса, тем пуще разрастались луга и выше становились холмы.
Мой провожатый был немногословен и не задавал вопросов, хотя на его месте меня бы глодало любопытство. Наверное, очень разные причины толкают людей на путешествие к Долине, и местные заранее знают, что попытки разговорить путников на эту тему могут быть опасны.
Ну а я что? Я бы рассказала. Мне не жалко.
На подступах к порталу меня так же молчаливо ссадили с телеги и ушли восвояси. Я немного переживала насчёт обратной дороги, ведь тогда мне придётся идти пешком или надеяться, что сюда привезут очередного соискателя и заодно согласятся доставить меня обратно. Я ни с кем не договаривалась заранее, ведь неизвестно, сколько продлятся мои блуждания по Долине. Вдруг затянутся, как и путь каравана?
Портал мерцал желтоватой вязью рун, которая то проступала ярче, то тускнела и замирала. Руны неторопливо плыли по голубому туманному кругу на покрытом узорами портальном камне. Эти письмена и есть замок, которого нет на других, обычных порталах. А ключ я получила из хранилища Академии — плоский бронзовый медальон с недостающим символом, который нужно просто приложить к центру круга, и руны раскроют проход.
Я это и сделала. Голубой туман был чуть тёплым, как и бронза медальона. Руны заметались, затрепетали, их бег ускорился, и ряды стянулись к центру. Круг вспыхнул и из голубого стал зеленоватым. Я убрала медальон. Можно заходить. Как только портал за моей спиной сомкнётся, руны вновь проступят на его глади.
Я шагнула вперёд. Теплота портала объяла всё тело, и на миг я зажмурилась — так ярко вокруг стало. Меня мягко вытолкнуло на ту сторону, и я замерла на месте от восхищения.
Вокруг взмывали вверх обточенные ветрами каменные столбы, вдали изгибались нерукотворные арки. Перед глазами — высокая отвесная скала, покрытая густой изумрудной порослью. В ней, как я поняла, должна быть запечатанная расщелина — вход в Долину. И через неё, сняв печать, меня должен провести Страж.
Говорят, что нынешний Страж беловолос, угрюм и донельзя странен. Впрочем, странность ли, что отшельник, долгое время живущий лишь ради защиты древней драконицы, может показаться кому-то странным?
Все Стражи Долины Аверандис были королевскими рыцарями, принявшими свой долг защищать заповедный край как величайшую милость — или же как жестокое наказание, как вечную ссылку. Случалось, что среди них были и женщины.
