— Со всем. Ты не смотри так на мой облик — кошки понимают гораздо больше, чем кажется! Элле тебя не отпустит. Он давно всё решил.

— Эм… Я сообщала ему о своём решении. И они не совпадают! — заявила я. — Было бы неплохо всё-таки со мной считаться!

— Да-а, упрямица! Как он и говорил! — протянула Ру. — Ты ведь сама всё уже прекрасно знаешь, да не признаёшься себе. Чепчик-то вдовий кто сжёг?

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь.

— Я его сожгла, чтобы…

— … чтобы провести черту под старой жизнью и начать новую, — продолжила за меня Ру. — Вы, люди, любите такие символические жесты. Но это же до омерзения обтекаемая фраза.

— Святые облака, Ру! Я это сделала уж точно не для того, чтобы упасть в объятия Элле!

Право, если бы кто-то в прежние времена сказал, что я буду обсуждать свою личную жизнь не с кем-нибудь, а с кошкой, и при этом не чувствовать себя глупо, то я бы, не задумываясь, подняла его на смех. А вот ведь как сложилось!

В то, что я когда-нибудь прощу оборотня, я тоже прежде не верила. И есть много вещей, в которые я и сейчас упорно не верю.

— Ну-ну! — хихикнула Ру.

Остаток пути прошёл в молчании. Ру его не нарушала — сочла, видимо, что мне есть над чем подумать.

Что ж.

Она права.

Есть.

Подмывало задать несколько вопросов, но я решила оставить их на потом. Ру может решить, что права, а ведь это не так. Но всё равно мне было интересно, уходили ли Стражи из Долины, если хотели вступить в брак? И если не уходили, то соглашались ли их жёны (и мужья, если Страж — женщина) остаться здесь? И если да, то как складывались судьбы детей, рождённых здесь?

Чем ближе мы подходили к целебному источнику, тем сильнее менялось настроение. Воздух казался каким-то хрустальным — настолько, что даже звук дыхания казался кощунством. Здесь зелень была темнее и гуще, и даже птицы лишь изредка перекидывались короткими тревожными трелями.

— В этом источнике особая вода, — заговорила Ру. — Она не такая горячая, как наверху, а чуть тёплая. Но она может лечить тело и душу. Главное — расслабиться и позволить ей сделать своё дело.

— А мне можно окунуться в эту воду? — на всякий случай уточнила я.

— Можно. Только аккуратно. Чаша маленькая. Вам двоим будет тесновато.

— О…

Ну раз так…

Но я бы залечила некоторые душевные раны. Они ещё кровоточат. Не хотят зарастать до конца.

— Любуйся, — с хитрецой сказала Ру и, взмахнув пушистым хвостом, была такова.

Я осталась в одиночестве. Тихое мелодичное журчание воды раздавалось совсем рядом, и я осторожно подошла к источнику.

Замерла, как вкопанная.

Он и правда спал. Полулёжа по плечи в воде. И полностью обнажённый. Вода была настолько чистой и прозрачной, что места для воображения не оставалось совсем.

Лицо горело.

Теперь понятно это кошкино «любуйся».

С другой стороны, Ру права. Тут нужно только любоваться, и лишь моя стыдливость может быть тому препятствием.

Только вот чего (и кого) тут стыдиться? Никого из тех, кто мог бы меня осудить, здесь нет. Элле точно был бы не против, даже если бы бодрствовал.

Я села рядом с источником и привалилась спиной к дереву, чья сень нависала низко над водой. В голову лезли мысли, которые совсем недавно я бы сочла неприемлемыми.

В конце-то концов! Я не юная дева, которой нужно переживать за честь и целомудрие. На моём месте любая другая давно бы уже дала волю чувствам. Однако в моём случае дело усложняется многими вещами. Даже если предположить, что я отвечу Элле взаимностью, то смогу ли в полной мере дать ему то, что он хочет? Я человек. Я не представляю себе в должной мере, что значит истинная пара. Что, если мои чувства будут слишком слабы — настолько, чтобы причинять постоянную боль?

Но если подумать… а возможно ли сделать больнее, чем я когда-то уже сделала?

Я не сводила глаз с Элле. Его лицо было расслаблено и казалось очень мягким и юным, и даже отросшая щетина этого не скрывала. И всё его тело было целым, и лишь в местах присоединения возвращённой плоти тянулась синюшная извилистая линия, рядом с которой сильнее проступала сосудистая сетка. Да, оборотню стоит ещё полежать здесь, пока все следы не исчезнут. Удивительно, как он ещё во сне не нырнул и не утонул.

Может, это действительно судьба? Мы, люди, способны как брать её в свои руки, так и отдаваться ей полностью. Здесь судьба меня переиграла, и, пожалуй, я ослаблю хватку.

Всё равно мне нечего терять. Он любит меня. А я хочу любви. За три года траура кто угодно её захочет.

Недолго думая, я встала и скинула платье с нижней рубашкой. От ветерка и собственной смелости я мгновенно покрылась гусиной кожей.

Поверить не могу, что всё же делаю это. Но кто-то, помнится, собрался залечивать душевные раны — те, что ещё не зажили.

Вода была немного теплее тела. Я осторожно вошла в чашу источника — так, чтобы не потревожить покой Элле. И в самом деле тесновато для двоих. Пришлось поджать ноги, но в целом удалось удобно примоститься так, чтобы быть напротив оборотня.

Элле не двигался. Интересно, он вообще дышит?.. Да, дышит. Только очень медленно и с большими паузами. Хорошо.

Сколько же нужно тут сидеть, чтобы вода сделала своё дело? Тоже заснуть на несколько дней? Вряд ли у меня получится.

Зря я это сделала. Для полного исцеления надо расслабиться, а это ох как непросто, когда рядом находится обнажённый мужчина с потрясающим (и целым!) телом, и я сама хороша собой и тоже голая. А ещё я оставила все полотенца там, наверху. Развесила их сушиться.

Так, ну всё. Я, кажется, хотела отдаться судьбе. Даже если это означает простое пребывание в источнике.

Не могу. Не могу отвести взгляд от Элле. Это невозможно. Это выше моих сил. Я не должна будить его. Но так хочется, чтобы он открыл глаза и увидел меня… вот такой. И хочется того, что непременно последует потом.

А может быть, мне?..

В прошлый раз наш поцелуй возымел определённый положительный эффект. Может, сейчас произойдёт что-то ещё хорошее? Ну а вдруг⁈ Хуже точно не будет!

Действуй, судьба. Я в твоих руках.

А ты, Элле, спи. Я тебя не потревожу. Если только совсем чуть-чуть!

Я придвинулась к нему вплотную. Ещё немного, одно неловкое движение — и соприкоснёмся телами. Но я буду осторожной.

Подалась вперёд и поцеловала Элле.

Его губы были прохладными и упругими. Я лишь слегка их коснулась, и хотелось большего. Но тогда я его разбужу. Нельзя!

Но это было не мне решать, потому что на мой поцелуй последовал ответ.

Я испугалась. Попыталась отпрянуть, но не вышло. Элле подался ко мне так бодро, будто и не спал ещё пару мгновений назад.

Он выглядел потрясённым. Мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Элле, казалось, ещё пребывал мыслями в своём долгом сне.

— Ты проснулся, — зачем-то шепнула я.

— Да… Кажется, да, — так же тихо ответил Элле. — Ведь ты не сон.

— Совсем не сон, — улыбнулась я.

Он медленно поднёс руку к моему лицу, коснулся пальцами щеки. Я в ответ накрыла её ладонь своей.

Дальше мы не разговаривали.

Поцелуй был такой силы и страсти, что я забыла обо всем. Я обвила руками шею Элле и подумала мимолётом, что кажусь себе маленькой комнатной собачонкой рядом с огромным волком. Но переживать не о чем! Мы же истинная пара. Значит, всё правильно.

Элле подхватил меня на руки и вышел из источника. В нескольких шагах была расстелена его одежда, и он уложил меня на тот самый широкий синий плащ, которым когда-то прикрыл меня от бури.

Капли воды срывались с его кожи и сбегали по моей. Его поцелуи собирали влагу с моего тела, и я выгибалась навстречу ласкам. Нетерпение жгло изнутри, и я едва не плакала от восторга. Я уж и забыла, каково влечение мужчины, и своё собственное тоже.

Элле долго не ждал. Он вошёл бережно, но уверенно, и я не сдержала стона удовольствия. Счёт времени пропал, остались лишь мы со своей любовью. Элле что-то шептал. Я тоже. Что — не помню. Кажется, признания. Нежности. Неважно. И я была уверена — я люблю. Снова люблю.