Я оглянулась на Сану, она была прочно в своем рукоделии, тогда положив книгу на колени, я вновь попробовала прислушаться к себе. Прикрыла глаза, направив взгляд будто внутрь себя. Мы стало безумно любопытно. Духи, стихии. Неужели это правда, что во мне живет частица этого духа? Я пыталась найти что-то в своем сознании, что-то чужеродное, иное, попыталась помедитировать. Делать я это не умела, представление имела самое общее из фильмов, но очень старалась. И мне даже показалось, что в районе солнечного сплетения меня коснулось что-то теплое, согревающее, необыкновенно прекрасное и будто родное.
Но тут дверь слегка скрипнула, сбив все сосредоточение. Я открыла глаза и обернулась к источнику шума. В библиотеку заглядывала Сана.
— Простите, я вас разбудила. Мэлисса Айдира, не желаете чаю?
— Чаю? — я прислушалась к себе. Оказывается, пока медитировала, я успела замерзнуть. В библиотеке по ногам тянуло холодом, а откуда-то от больших окон долетали легкие морозные дуновения. — Да, было бы неплохо.
— Тогда спускайтесь в малую гостиную. Я сейчас накрою к чаепитию, — сказала Дула и убежала вперед.
Я кивнула, поднимаясь из кресла. Книгу с мифами я решила взять с собой, чтобы, может, еще почитать вечером. Сана ничего мне не сказала по этому поводу, значит, выносить книги из библиотеки не запрещено. Интересно, показалось мне теплое касание, или я и в самом деле смогла нащупать частицу того самого духа огня?
По дороге в малую гостиную мы зашли в мою комнату и оставили книгу там.
Даже на чаепитии мне хотели прислуживать сразу трое слуг, но я всех отослала, хотелось просто посидеть одной, насладиться теплом и горячим чаем. Большой шар у стены опять распространял вокруг себя жар. Я быстро согрелась. Этому поспособствовал и чудеснейший чай. Такого качества заварку мне редко удавалось купить, даже если я платила за нее дорого. К чаю были крошечные твердые печеньица с орехами. Раскусить их было почти невозможно, но если целиком положить в рот и запить чаем, то они буквально таяли, оставляя после себя сливочно-ореховый вкус. В общем я приговорила и все печеньица, и весь чайник чая.
Хорошо! Теперь тепло было внутри и снаружи. И вдруг внутри тоже что-то довольно шевельнулось. Я дернулась, пытаясь ухватить ощущение, но оно сразу исчезло.
После чаепития чем себя занять я не знала. Читать больше не хотелось. Организм наелся, напился, согрелся и жаждал действия. Так что, когда Сана предложила показать мне дом, я очень обрадовалась.
Начали с кухни. Одна была довольно обширной и делилась на две части: господскую и для слуг. Здесь было почти жарко, пахло едой и немного пригорелым маслом. Мне все принялись кланяться. Для нас с Эрвилом готовил невысокий, круглый, как колобок, мужчина, он едва доходил мне до груди. А вот для слуг готовила крепкая немолодая женщина с самым простецким лицом.
Готовили здесь на или в больших печах. Я все осмотрела, полюбовалась на живое пламя. Озвучила повару пожелание, чтобы на ужин было что-то легкое, но горячее, и мы отправились дальше. Разные хозяйственные помещения, вроде прачечной, купальни для слуг, кладовок, я не стала осматривать, оставила до следующего раза. Не пошла и туда, где жили слуги. Нечего мне пока там делать. Улучшать условия? Так я пока мало знаю о местной жизни, чтобы это делать. Так что Сана с Дулой повели меня в господские помещения.
Сначала осмотрели то, что было на первом этаже. Кроме нескольких гостиных и столовой, здесь же находились господские спальни. Как объяснила Сана, потому что здесь, на первом этаже, не так одолевал ветер, меньше выдувая тепло.
На втором этаже были пустующие гостевые комнаты, кабинет моего супруга. Он был заперт, и я не стала ломиться внутрь. Совсем любопытство замучает, попрошу его показать, что там.
Находился на втором этаже и большой сумрачный зал. Наверное, когда-то здесь проводились балы. Сейчас же зал был будто опутан паутиной тьмы. Отделан он был все в тех же черно-серых тонах, окна закрывали плотные шторы. И по всему убранству вились ажурные серо-бело-голубые узоры, как изморозь. Я постояла на пороге и убралась поскорее. Светильников было довольно много, но они еле зажглись при нашем появлении, большая часть зала осталась во мраке. Как-то не по себе стало в этом черно-морозном пространстве.
А вот весь третий этаж почти полностью занимала портретная галерея. Было здесь столь же мрачно и холодно, как в том зале, разве что светлее.
Разные лица выступали из полумрака. Я, кутаясь в накидку, пошла, рассматривая портреты.
Написаны картины были в разной технике, самые первые отличались некоторой примитивностью черт, напоминая чем-то портреты вельмож из Средневековья моего мира. Чем дальше, тем реалистичнее становились портреты. В основном мужчины, очень редко женщины. Как объяснила Сана, здесь висели только главы рода льда. Но в какой бы технике ни были нарисованы портреты, все их объединяло то, что изображенные на них люди являлись блондинами. Кто-то потемнее, кто-то посветлее, но с такими белоснежными волосами, как у Эрвила, не было никого. Может быть, цвет волос зависит от силы мага?
Вскоре мне наскучило бродить, глядя на старые картины. Воздух в галерее становился все прохладнее. Да и мне уже казалось, что голубые глаза портретов начинают следить за мной. От этого стало не по себе. Я уже собралась уходить, как откуда-то снизу донесся шум.
— Что это? — спросила я девушек.
— Мэлисс Эрвил вернулся.
Надо бы встретить мужа. И я поспешила вниз. Слегка запыхавшись, спустилась вниз, все-таки скакать по винтовой лестнице в длинном тяжелом платье и объемной накидке на меху то еще удовольствие.
Эрвил удивленно посмотрел на меня, когда я появилась, пытаясь отдышаться. Что ж он все время удивляется⁈ Что опять-то не так?
Главный над слугами, мне его так никто и не представил, буду называть этого человека управляющий, принял у Эрвила тонкую куртку с меховым воротником, показавшуюся мне неподходящей для развернувшейся на улице непогоды. На пороге таял снег, который намело внутрь ветром, когда дверь открывали. А вот в волосах Эрвила и на его одежде снега не было, словно все это не смело коснуться ледяного мага.
— Я очень счастлив, что вы вышли встретить меня, мэлисса Айдира, — мужчина сделал несколько шагов мне навстречу, изящно склонился, протягивая руку.
Я догадалась протянуть свою в ответ. Эрвил подхватил мою ладонь и запечатлел на коже невесомый поцелуй.
— Это, оказывается, очень приятно, когда дома тебя кто-то ждет.
Кожа Эрвила была просто ледяной, замерз бедолага, бегая в своей куртушке.
— Рада, что доставила вам удовольствие. Вам, наверное, нужно согреться. Поесть чего-нибудь горячего или выпить чаю.
Предлагать в горячей ванне полежать я не стала, в местных ванных комнатах вовсе окоченеть можно.
— Благодарю за заботу, — Эрвил так и продолжал держать мои пальцы в своей руке, от этого они уже начали неметь, а суставы заныли от холода. — Дест, — обратился он к управляющему. — Вели накрывать на стол. Мы с мэлиссой Айдирой будем ужинать.
— Как прикажете, — поклонился слуга. — Сию же минуту все будет исполнено.
Он подал знак караулившим в отдалении другим слугам и те побежали исполнять, а сам торжественно проводил нас в столовую.
С того самого момента, когда мы тут завтракали с родителями Айдиры, это помещение не стало ни теплее, ни уютнее, но, наверное, тут так положено, чтобы муж и жена трапезничали совместно самым пафосным образом. Сама бы я предпочла полюбившуюся мне малую гостиную.
Стоило нам усесться на стулья, к счастью, мы сели рядом, а не на противоположных концах стола, как слуги начали подавать ужин. Все, наверное, было готово и только и ждало того, чтобы хозяин вернулся.
Снова выставили те самые белоснежные тончайшие тарелки, вокруг был разложен полный комплект тех самых тяжелых золотистых приборов. Помню, мне в обед и посуду, и приборы подали попроще. Внутренне хмыкнула.
К вечерней трапезе, вот так и тянуло от всего происходящего высказываться и даже думать высоким стилем, подали высокие тонкие бокалы, похожие на застывшие на морозе мыльные пузыри. Они таинственно мерцали в неярком свете светильников. Дест разлил в бокалы темное густое вино, почти черное. Сладко запахло черносливом и летом, жарким летом, от этого на душе стало немного радостнее и даже будто теплее.
