Тинора ухватила меня за руку и развернула к себе.

— Я с тобой разговариваю.

Лапища управляющей сжимала мое запястье. Синяк точно останется, с такой силой она это делала.

Я не стала дергаться и делать вид, что ее действия хоть сколько-то меня задевают. Стояла и молча смотрела на нее, продолжала не глядя помешивать кашу. Лицо Тиноры медленно наливалось краской, ноздри стали раздуваться.

— Ты! Наглая дрянь! Кто тебе тут разрешил хозяйничать! — вдруг она отпустила меня и…

Сама я сориентироваться не успела бы. Тинора, наверное, натренировалась отвешивать оплеухи, больно быстрое и уверенное движение было. Моя рука, над которой снова перехватил контроль Солнечный Зайчик, остановила ладонь управляющей перед самым лицом. Тинора задергалась, чтобы вырваться. Я не знаю, что сделал стихийный дух, сама я только растеряно наблюдала за всем, но вдруг женщина закричала, лицо ее исказилось от страха. Мои пальцы разжались, и она отскочила, прижав руку к груди. На коже краснел след от моей ладони, местами вспухали волдыри ожогов.

Я подняла руку и посмотрела на ладонь, кожа была обычная, здоровая. Заяц не выдержал, все-таки использовал силу. Придется сейчас что-то решать.

Я шагнула к Тиноре, она отступила.

— Стоять! — скомандовала я.

Женщина замерла, глядя на меня выкаченными от страха глазами с побледневшего лица.

— Скажешь кому, живьем сгоришь.

— Ва… ва… ва…

— Поняла⁈

Она судорожно закивала.

— То-то же. И чтобы к обеду кухня блестела. А пока иди.

Управляющую как ветром сдуло.

Не знаю, что из случившегося получится. Настроение у меня стало мрачное. Во-первых, мне не нравилось, что меня раскрыли как мага, во-вторых, то, что стихийный дух снова управлял моим телом, в-третьих, Тинора может кому-то рассказать, что я причинила ей вред, и за мной явится какая-нибудь местная инквизиция.

Доваривала кашу я на нервах. Даже пробовать не стала, разварилась у меня крупа или нет. Долго думала, как унести кастрюльку наверх — все прихватки и тряпки, которыми ее можно было бы ухватить за ручки, были грязными и засаленными. Я уже хотела натянуть на ладони рукава и так взять, но Солнечный Зайчик велел приблизить пальцы к ручкам кастрюли и забрал из них весь жар. Я сверху, на крышку, положила тарелку вверх дном, взяла кастрюльку, кружку с водой, в которую сунула еще и ложку, зацепила указательным пальцем за ручку, и пошла к себе. Перед запертой дверью остановилась, думая, что делать. Поставить кастрюльку на пол и отпереть дверь? Но замок защелкал, повинуясь магии духа, даже дверь сама собой приоткрылась, пропуская меня.

Я зашла, поставила свою добычу на стол, закрыла и заперла дверь и только тогда выдохнула. Сил совсем не осталось, я присела на кровать и поняла, что меня трясет. Накатила некоторая апатия, захотелось лечь на кровать, свернуться в клубочек, укрыться поплотнее, и остаться навсегда в таком состоянии. В общем-то я так и сделала. Укрылась с головой и лежала так некоторое время. Солнечный Зайка беспокоился, шевелился внутри меня, то разрастаясь до размеров всего тела, то концентрируясь в солнечном сплетении крошечной горячей искрой. Меня то бросало в жар, то начинало немного знобить. Но выбираться из кровати все же пришлось — голод стал совсем невыносимым.

Каша у меня «удалась». Она еще настоялась и превратилась практически в монолит. Я с трудом наковыряла себе серых склизких кусочков. Тут надо было вилку брать. Но на вкус оказалось ничего, или я так оголодала, что и тот самый топор из каши заточила бы.

Еда несколько приободрила и примирила с реальностью. А подпитавшийся Солнечный Зайчик требовал активности. Я решила проверить активы. Разобрала и рассортировала все вещи. Несколько уцелевших от жадных рук нарядных платьев отложила в сторону, там были красивые камешки, надо попробовать спороть. Часть одежды переложила в комод. Освободила одну из сумок и начала в нее собирать вещи первой необходимости. Я задумала сходить сегодня на разведку. Надо выбираться из этого дома и самой найти какое-нибудь нормальное пристанище.

В сумку отправилось белье, теплые штанишки, разные носки, чулки и панталоны (здесь без панталонов с начесом не выжить), несколько домашних платьев, одно понаряднее, я некоторое время раздумывала, какое выбрать, потом решила, что то шоколадно-золотое, в котором я была на приеме. Все с трудом влезло в одну сумку.

Потом я присела на кровать и с помощью ножниц из маленького маникюрного набора, который мне Сана с Дулой тоже упаковали с собой, отпорола все что смогла с отобранных платьев. Получилось много, горсти четыре разноцветных камешков. Завязала их в носовой платок и засунула вглубь сумки.

Наконец я решила, что достаточно готова, оделась, подхватила сумку, машинально заперла дверь и направилась к выходу. Спустившись с лестницы, я замерла, прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Потом выглянула в гостиную. Никого. Только с кухни раздавались недовольные голоса теток. Расслышать, о чем они говорят, было невозможно выделялись только отдельные фразы, произносимые на особенно повышенных тонах: «Зачем надо⁈», «Чем сейчас плохо⁈», «Что те в голову вбрело⁈». В ответ что-то раздраженно порявкивала Тинора. Неужели и в самом деле кухню чистят⁈

Я, стараясь быть бесшумной и незаметной, метнулась в прихожую, к главному входу. Я не знала, есть ли здесь где-то черный ход, да и могу попасться на глаза служанкам, пока буду его искать.

Еле выбралась наружу. Надо было открыть массивную дверь, при этом ею не грохнуть, и вытащить тяжеленную сумку.

Вышла на улицу и замерла. Все это же светлое небо, морозный, но не убийственно, воздух. Под ногами заскрипел снег. Я снова поскользнулась и чуть не навернулась на обледенелой лестнице.

Ворота на улицу были открыты, а за ними — воля. Я еще раз огляделась — никого, и рванула к выходу. Тут внезапно из-за стены возник тот самый здоровенный мужик разбойного вида, он перегородил мне дорогу, расставив руки, улыбнулся пакостно.

— Куда⁈

Я дернулась в одну сторону, в другую, но этот бугай оказывался быстрее. В конце-концов он поймал меня в охапку вместе с сумкой.

— Пусти! — я брыкалась и сопротивлялась изо всех сил. — Я кричать буду!

— Кричи, — со злорадством в голосе разрешил бородач и поволок меня к дому.

Я изловчилась и пнула его по ноге. Меня чувствительно встряхнули, так что зубы цокнули. Солнечный Зайчик рвался помочь, предлагал обидчика подпалить, обжечь, зажарить. Но я эти варианты отмела.

Меня подняли по ступенькам, там поставили на ноги, втолкнули в дверь.

— Где вы все⁈ — проорал бородатый.

— Чего орешь? — в прихожую выплыла Тинора, к груди она прижимала забинтованную руку. Увидев меня, женщина вздрогнула.

— Вы что тут делаете? Птичка наша чуть не улетела! — и он толкнул меня в спину.

Я сделала несколько шагов по направлению к Тиноре. Управляющая с испуганным лицом отпрыгнула.

— Да мы там, — женщина не сводила с моего лица глаз. — Убираемся.

— Чего это вам приспичило? Смотрите мне тут! Я в сторожку, пожрать туда принесете, — и ушел.

Тинора несколько выдохнула, даже будто стала чуть меньше объемом. Видимо, боялась она не только меня, но и этого типа.

Я отряхнула и поправила одежду, спросила, как будто не меня только что принесли под мышкой:

— Кухню отмыли?

— А… — Тинора диким взглядом посмотрела на меня. — Да-да, отмыли!

— Пошли, проверим.

— Да-да, конечно, — управляющая мелко закивала.

Все три подчиненные Тиноры уборку уже завершили и сейчас снова чаевничали. На плите опять булькала кастрюля, которую отмыть никто не сподобился. Кухню тоже убрали так себе.

— Вот мэ…

Я зыркнула на Тинору так, что та поперхнулась воздухом.

— Называйте меня исса Диана, вы что, не помните?

— Да-да, исса Диана. Вот, убрались мы.

— Плохо убрались.

Три чаевницы вскинулись, как ошпаренные.

— Тинора, а чёй-то она тут раскомандовалась⁈

— Есть никто и звать никак!