В день суда Эднара впервые увидела своими глазами тех, кто входил в действующий совет и олицетворял главную власть Междуречья. Неизменного каменного вечного Тайсэра в чёрном плаще с красным подбоем — он смотрел перед собой пустым взглядом. Жёлто-полосатого нада Ардо и лазурную, очень высокую наду Сайнэллу. Самого влиятельного князя этого века, богатейшего из людей, Армандо МакЭльспэрио, и его взрослую и даже замужнюю дочь, единственную человеческую женщину, чьё слово имело вес самого закона, — княгиню Гиризу Тирсо.

К ночи, когда охряное небо над дымкой волнующихся эманаций потемнело и послушки запустили в него пылающие шары, чтобы осветить продолжающийся процесс, заключительное слово взял каждый из членов совета.

— Все мы — существа разной природы и имеем свою историю, — говорил, раскатывая свой глас над толпой по всему острову Первого города, над Ардо. — В наших традициях лежат тысячи отличий. Но есть то единое, что объединяет всех живых существ между реками Тумана. Это — стремление оберегать свои продолжения, своих детей. Послушки готовы окаменеть ради того, чтобы дать детёнышам место в колдовских домах. Нады делают всё, чтобы их дети чувствовали себя счастливыми. Люди не шагнули так далеко, но они, как и все прочие, стремятся продолжить жизнь после смерти в существах своей крови. И тем, кто идёт против природы, убивая своих детей, надлежит отвечать по всей строгости закона.

— Знать Междуречья сама породила причины, побудившие князя д'Эмсо тяготиться своими сыновьями, — говорила нада Сайнэлла, и поначалу многие поражённо подумали, что она будет защищать подсудимого. — Маги сделали количество дочерей эквивалентом своего могущества и богатства. Маги заняты лишь тем, чтобы меряться размерами своих островов и красотой замков. Обратите внимание, ни один над не владеет целым островом, хотя имеет массу возможностей таковым обзавестись. Но наша раса находится над столь низменными желаниями. Однако мы согласны понимать их и уважать. Но лишь до тех пор, покуда маги сами соблюдают законы! И тех, кто их преступает, вне зависимости от титулов и состояний, вне зависимости от заслуг предков мы будем судить и карать! Люто карать! Так же люто, как маги склонны обращаться со своими семьями! Я выражаю протест против законов знати Междуречья и в знак этого отдаю свой голос против князя д'Эмсо!

Сайнэлле аплодировали не так рьяно. Аристократам не очень понравился изначальный выпад.

— Я вынужден с прискорбием признать, — поднялся на ноги князь МакЭльспэрио, — что с самого утра, когда началось это рассмотрение, испытываю растущее и невыносимое чувство стыда. Князь д'Эмсо не просто совершил преступление. Он опорочил свой титул, он опорочил сам принцип родовой знати магов Междуречья. Совету, увы, то и дело приходится выносить приговоры за убийства отцами своих сыновей. И даже за убийства старшими сыновьями своих отцов! Жаль, что так часто мерилом чести становятся золотые монеты. Но то — иной вопрос, и сейчас, перед всем Междуречьем, я готов признать: то — мы даже можем понять! — По толпе прошёл ропот. — Не можем простить, но можем понять! Люди вообще и маги в особенности борются за своё выживание, в том числе — и с собственными отпрысками, и со своими предками! Я готов это признать, пускай и продолжаю осуждать! — Его голос стал громче, хотя чары и без того разносили слова всюду — рука князя была соединена с рукой княгини, его дочери. — Однако преступную, но вынужденную меру не нужно путать с бессмысленной и лютой жестокостью! Действо, свершённое князем, мало того, что бесчеловечно, оно к тому же ещё и абсурдно! Женщина не способна регулировать то, дитя какого пола созреет в её лоне! И насмерть перепуганная женщина не сделает того, равно как и счастливая и всем довольная! Вынося свой вердикт о виновности князя, я хочу добавить от себя лично: вы глупец, господин д'Эмсо! Вы позорите честь своего титула!

Эднара закусила губу от нахлынувшей волной злобы. Маги Междуречья! Они даже в свой справедливый приговор умудряются ввернуть бахвальство и вечное соперничество, из-за которого всё и пришло к нынешнему положению дел!

Может понять, надо же.

Жаль, что его самого никто не сожрал во младенчестве…

Князь МакЭльспэрио сел, и на ноги поднялась, не выпуская руки отца, его дочь. Уникальная в своём роде, замужняя дама, мать сынов и дочерей, имеющая право распоряжаться не только своей судьбой, но и судьбами любого жителя Междуречья.

— Являясь антиподом всех канонов, я тем не менее, как никто блюду традиции и устои аристократического общества Междуречья! — объявила Гириза Тирсо. — Человеческая женщина — сосуд, из вен которого маг черпает всю свою власть и из лона которого он черпает всё своё состояние. Но женщина всегда остаётся лишь сосудом и должна быть покорна своему властелину. Выпады нады Сайнэллы кажутся мне неуместными на сегодняшнем разбирательстве. И меня очень радует то, что о деяниях князя совету донесла не его жена и не его дочь. Деяния эти ужасны и не могут быть приняты или прощены. Но пускай женщины Междуречья не думают, что сегодняшнее решение освобождает их от долга быть покорными во всём в своих семьях! И я считаю, что позже дополнительно совету следует рассмотреть вопрос вмешательства нады Мары в уклад знатной семьи и в правила работы красного, жёлтого и серого домов! Её креативность едва не стоила князю д'Эмсо жизни прежде, чем мы смогли его осудить, и ставит под сомнение права порядочных аристократов в своих землях. Если после нынешнего действа к столу прошений совета выстроится очередь из надов, желающих донести о несправедливостях в домах господ, пригласивших их для оказания какой-либо услуги, я лично позабочусь о том, чтобы свою услугу каждый из этих надов более никогда не смог оказать никому за деньги! Князь д'Эмсо виновен в том, что преступил закон, не обеспечил сына достойной жизнью, а наоборот её отнял! А в том, как он распорядился телом сына, и как он посчитал нужным сделать внушение своей жене, мы прав судить его не имеем! И как одна из самых свободных женщин Междуречья я хочу сказать вам одно: дамы, будьте покорны!

Княгине Тирсо маги Междуречья аплодировали стоя.

А потом всяческий шум смолк и воцарилась мёртвая тишина.

Потому что со своего кресла поднялся огромный каменный вечный, глава совета Пяти Тайсэр. Своим вердиктом он был волен перечеркнуть любые высказывания других членов совета, повернув их в пользу решения, отвечающего справедливости. И никто не посмел бы роптать вслух или продолжать грызню на глазах столь многочисленной публики.

Собравшиеся, начиная от князя д'Эмсо и кончая последним простолюдином на задворках толпы, прекратили даже дышать, когда Тайсэр впервые за весь день слушания открыл рот, чтобы молвить решающее слово и объявить приговор с подробностями наказания или условиями прощения:

— Эдвин д'Эмсо! — прогрохотал каменный вечный, возглавлявший Междуречье тысячи долгих лет. — Ныне волей совета Пяти вы лишаетесь всех титулов и прав на собственность, лишаетесь имени рода и власти протянуть руку дочери. Лишаетесь защиты законов, как благородный князь, и права ходатайствовать о пересмотре решения. Вы лишаетесь права голоса, и ваш язык будет отсечён под корень, а рана залечена уполномоченным послушком, чтобы вы не захлебнулись кровью. Эдвин! Волей совета Пяти вы приговариваетесь к посажению на кол посреди площади перед замком Правосудия. Послушки будут поддерживать вашу жизнь, но не облегчать муки, — Тайсэр сделал внушительную паузу, хотя переводить дух или набирать в лёгкие воздух вечным было не нужно, и наконец закончил: — в течение одного года.

Свадьбы Ариазы и старших братьев Эднары состоялись ещё до суда, потому что оглашение считалось в Междуречье действом необратимым. Так что эти торжества Эдна пропустила, впрочем, не особенно о том сожалея. Она продолжала надеяться, что Майлин и её младшие сёстры как-нибудь найдут на своих юных повелителей управу с высоты собственного возраста и опыта. Тем более фору им давал безобразный и вопиющий процесс, в течение которого навряд ли Прадэрик, Льёрн и Диамон могли особенно проявлять свою волю, а ведь начало совместной жизни — самое важное для будущего уклада.