— Мы вас услышали, Адгар, — проговорил салатовый над. — Я также готов рискнуть, повинуясь долгу.

— Не возражаю и я, — с опозданием кивнул старичок, словно давая дочери время вмешаться. Но Майлайя промолчала.

— В таком случае перейдём к практической части экспертизы, — объявил Найсингел. — Не будет никакого толку отпускать нашу неоднозначную барышню, если окажется, что быть полезна она может лишь в случае насильственной опасности для своей персоны. Помон! Пригласи к нам князя д'Эмсо!

От стены в районе двери, через которую вошла Полина, отделился послушок и сноровисто побежал исполнять приказ, позабыв распахнуть створку.

Князь д'Эмсо выглядел как никогда удовлетворённым. Раны с его лица пропали, следов крови на одежде тоже не было видно. Войдя, он поклонился одними плечами собравшимся, но Полину не удостоил даже взглядом.

— Мы закончили, — объявил Найсингел. — Осталась сущая формальность. Думаю, будет довольно, если вы соберёте барышню в путь, чтобы мы убедились, что она всё усвоила и трудностей с чарами во грядущем не возникнет.

— Желательно сделать всё без заминки, — внушительно продребезжала Майлайя. — Не то в серьёзном деле вам будет угрожать опасность, а мы не можем допустить такого, давая положительное заключение по официальной экспертизе.

— С вашего позволения, надеюсь, всем известно, что сделать с моей дочерью в случае, если нынче что-то пойдёт не так, — блеснул глазами князь. — Надеюсь, простолюдин Кларг ещё не отбыл?

По телу Полины прошла дрожь ужаса, и тут же показалось, что под робой что-то ползёт. Она чуть не подпрыгнула на месте.

Князь протянул руку.

Платье так платье. Оно же действительно появится. Тут. Тут возможно всё что угодно, в особенности если это — что-то ужасное.

Ледяная ладонь Полины легла в пальцы того, кто считал себя её отцом. Он прищурился. А она с облегчением почувствовала, как роба плотнее обтягивает стан, пушится рюшами и упирает в подбородок жабо ворота. Ноги словно бы приподнялись над полом, их обхватили твёрдые, чуть узковатые туфли.

Майлайя трижды картинно хлопнула в ладоши.

— Браво, — вторил директор серого дома.

— Благодарю, — без намёка на тёплые чувства обронил князь. — С вашего позволения, мы отбудем немедленно. Вознаграждение послушок привезёт до угасания света.

Директор красного дома поднялся на ноги и приблизился к пациентке и тому, кто считал себя её отцом.

— Вам следует беречь психику барышни, — внушительно проговорил Адгар, пристально глядя князю в глаза. — Отнеситесь с вынужденным пониманием к её особенностям. Это поможет снизить противодействие. Если она замкнётся вновь из-за большого потрясения, вывести даже такой, сомнительный, прогресс будет уже почти невозможно.

— Я учту, — холодно обронил князь. — Благодарю вас, достопочтенные мастера, за проделанную работу! — бросил он всем собравшимся.

И довольно бесцеремонно подхватил свою лжедочь под локоть, после чего почти поволок из комнаты, больше не оборачиваясь.

В коридорах жёлтого дома, следуя за безмолвным послушком, показывающим дорогу, князь молчал. Полина едва за ним поспевала. Внутри молотом, похожим на радость боем, стучало: она выбралась! Она покидает этот кошмар!

За пределами замка было холодно, а пристань оказалась в низине, за чередой из нескольких сотен крутых ступеней, которые послушок поднял из скальной породы своей трёхпалой лягушачьей лапкой.

Ступая по узким полоскам, Полина так и видела, как лестница пропадает, ныряет обратно в гору, и они все летят кубарем прямо в охряный туман.

Возможно, она бы и предпочла такой исход. Возможно, она предпочтёт его, если теория Мары не подтвердится.

Но пока все помыслы были лишь о том, чтобы достать золотую посуду и как-то попасть одной к этой безумной небыли.

Князь живёт в богатом замке. Там всюду должны быть золотые предметы интерьера. Если Полине повезёт, что-то такое может найтись даже в её спальне.

Летучий таз ожидал в гроте, привязанный канатом. Сидящий внутри послушок князя дрожал — то ли от холода, то ли от страха.

Было глупо после уховёрток и всего остального бояться ступить в летучий таз, но Полина всё-таки помедлила, настолько ирреально висел тот над дымным океаном. Но, разумеется, транспортное средство выдержало.

Кутаясь в плащ, Полина смотрела, как отдаляется берег с тремя зловещими замками, и гадала, для чего было везти её сюда когда-то в мешке. Похоже, не ради секретности.

И вдруг пальцы князя клешнёй сомкнулись на её предплечье. Заподозрить, что ему для чего бы то ни было понадобились чары, было нельзя: это делалось в Междуречье по-другому.

— Ты же не рассчитываешь, что твою «хрупкую психику» кто-то будет беречь, правда, дрянь⁈ — просвистел князь д'Эмсо, стискивая запястье лжедочери и наклоняясь к самому её уху. — Спелась там с надами и поверила в их защиту? Тогда ты и правда рехнулась! Ты у меня сполна заплатишь за все доставленные хлопоты, Эдна! В качестве проверки. Твоя сестра не выйдет замуж, пока я не буду убеждён, что ты останешься всесторонне покорной в любой ситуации. А убеждаться мы будем всеми возможными и невозможными способами. И лучше тебе подготовиться к этому заранее.

На смутно знакомой пристани, куда причалил летучий таз, ждало каменное существо. Учитывая всё, что уже знала Полина, похоже, что было оно вечным — бессмертным и невосприимчивым к магии созданием, одним из трёхсот, существующих в Междуречье.

По всему выходило, что этот вечный был тут прислугой. Именно он, не проронив ни слова, провёл Полину в ту самую спальню, в которой впервые она осталась наедине с собой в этом кошмаре. И запер.

Полина оглядела убранство пристальным взглядом. Сердце заколотилось так же отчаянно, как во время внезапной угрозы отца Эднары д'Эмсо в летучем тазу.

Мебель оказалась деревянной. Каких-либо особых украшений в комнате не было, но чужачка всё-таки обшарила шкафчики бюро, а потом приметила, что покрытая пледом тумба в изножье кровати со столбиками, — это на самом деле сундук. Его удалось открыть, но ни в шкафах, ни там, внутри, не оказалось ничего полезного и даже с виду напоминающего золото.

Закусив губу, Полина подёргала дверь за продетое в районе ручки кольцо: безрезультатно.

Потом подошла к окну. Прорванное бумажное стекло за время её пребывания в скорбном доме заменили на цельное. Охряный туман клубился в низине замка, за скалистым покатым спуском. Ещё ведь нужно будет каким-то образом покинуть здание. Даже если золотую посуду удастся добыть сегодня, спешить никак нельзя. Следует осмотреться и изучить местные порядки. Понять, кто может поймать её по пути.

Мара считала, что если Полина и есть гнев из легенды, то Туман можно зачерпнуть однажды. И нужно ещё утаить ото всех это, не то шанс будет упущен. Значит, следовало не только выбраться к подножью летучего острова, но и как-то вернуться назад со своей добычей. Если таковая случится.

Полина гнала от себя мысли о том, что это может не состояться вообще. Оказаться просто легендой или даже бредом душевнобольной Мары. Что, возможно, вслед за бесполезным золотом в небыль предстоит броситься с отчаяния и ей самой.

А дочь очень нужна князю. Значит, ей не дадут вольности покончить с собой. Будут следить.

Нельзя спешить ни в коем случае!

Но её заперли. Сидя под замком, Полина уж никак не раздобудет золотой предмет. И выходит… что ей нужно вызвать доверие. Но как?

Впрочем, держать драгоценную дочь в комнате постоянно точно не получится. Иначе к чему она вообще нужна? Полину должны брать с собой или вызывать к отцу в моменты, когда тому нужна магия. Вероятнее всего, увозить с летучего острова родового замка.

У неё будут шансы. Главное — их не упустить…

Размышление прервало появление княгини д'Эмсо.

Эта женщина казалась натянутой, как струна. Черты её лица вроде бы даже словно сводила судорога. Княгиня держала спину очень прямо, её губы были плотно стиснуты, даже когда дама открывала рот, создавалось впечатление, что она их поджимает.